1984

1984
Автор:
Перевод: Д. Иванов, Вячеслав Михайлович Недошивин
Жанры: Альтернативная история , Социальная фантастика
Год: 1990
ISBN: 5-289-00831-4

Роман «1984», вошедший в сборник, - одна из самых знаменитых антиутопий XX века. Со времени его создания в 1948 году он переведен на 62 языка и теперь впервые широко публикуется в нашей стране.

Отрывок из произведения:

Был яркий холодный апрельский день, часы били тринадцать. Уинстон Смит, прижав подбородок к груди и ежась от омерзительного ветра, быстро скользнул в стеклянные двери Дома Победы, но все же вихрь песка и пыли успел ворваться вместе с ним.

В подъезде пахло вареной капустой и старыми половиками. К стене против входа был пришпилен цветной плакат, пожалуй слишком большой для этого места. На нем было изображено лишь огромное, шириной больше метра, лицо человека лет сорока пяти с грубоватыми, но привлекательными чертами и густыми черными усами. Уинстон направился прямо к лестнице. Не стоило тратить время на вызов лифта, — даже в лучшие времена он редко работал, а теперь электричество, в соответствии с программой экономии, вообще отключали в дневное время, поскольку уже началась подготовка к Неделе Ненависти. Уинстону предстояло одолеть семь лестничных маршей. Он шел медленно и несколько раз отдыхал: ему уже тридцать девять лет, да к тому же на правой ноге у него варикозная язва. И со стен каждой площадки, прямо против двери лифта, на него глядело огромное лицо.

Другие книги автора Джордж Оруэлл

«1984».

Своеобразный антипод великой антиутопии XX века – «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда «общество потребления» или доведенное до абсолюта «общество идеи»?

По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы…

«Скотный двор».

Притча, полная юмора и сарказма. Может ли скромная ферма стать символом тоталитарного общества? Конечно, да. Но… каким увидят это общество его «граждане» – животные, обреченные на бойню?

В книгу включены не только легендарная повесть-притча Оруэлла «Скотный Двор», но и эссе разных лет – «Литература и тоталитаризм», «Писатели и Левиафан», «Заметки о национализме» и другие.

Что привлекает читателя в художественной и публицистической прозе этого запретного в тоталитарных странах автора?

В первую очередь – острейшие проблемы политической и культурной жизни 40-х годов XX века, которые и сегодня продолжают оставаться актуальными. А также объективность в оценке событий и яркая авторская индивидуальность, помноженные на истинное литературное мастерство.

В тихом городке живет славная провинциальная барышня, дочь священника, не очень юная, но необычайно заботливая и преданная дочь, честная, скромная и смешная. И вот однажды... Искушенный читатель догадывается – идиллия будет разрушена. Конечно. Это же Оруэлл.

Один из главных героев «Дней в Бирме» старший судья У По Кин стремится к власти. Будучи ребенком, он увидел победный марш британцев по захваченной Бирме и признал их силу и власть. Став судьей, уважаемым человеком, у которого есть все, У По Кин стремится расширить свою власть ради власти...

Радиовыступление на Би-Би-Си, Лондон — 19 июня 1941 года.

Перевод: Зверев А. М.

«Да здравствует фикус!» (1936) – горький, ироничный роман, во многом автобиографичный.

Главный герой – Гордон Комсток, непризнанный поэт, писатель-неудачник, вынужденный служить в рекламном агентстве, чтобы заработать на жизнь. У него настоящий талант к сочинению слоганов, но его работа внушает ему отвращение, представляется карикатурой на литературное творчество. Он презирает материальные ценности и пошлость обыденного уклада жизни, символом которого становится фикус на окне. Во всех своих неудачах он винит деньги, но гордая бедность лишь ведет его в глубины депрессии…

Комстоку необходимо понять, что кроме высокого искусства существуют и простые радости, а в стремлении заработать деньги нет ничего постыдного. Что же спасет его?

«Хорошие плохие книги», «Месть обманывает ожидания», «Торжество открытого огня», «Могут ли социалисты быть счастливыми?», «Книги против сигарет», «Повешение»… Эссе Оруэлла, вошедшие в эту книгу, когда-то вызывали сенсацию, скандал и бурное обсуждение в английской прессе и обществе. Да и сейчас, как ни парадоксально это звучит, их полемичность ничуть не устарела, а читаются они свежо и ярко, о чем бы ни шла в них речь, – от политики до поэтики, от социальных проблем до беллетристики. Причина тому – уникальный авторский стиль Оруэлла, умевшего писать даже на отвлеченные темы неподражаемо оригинальные, глубоко личные и весьма колючие тексты.

В этот сборник – впервые на русском языке – включены ВСЕ романы Оруэлла.

«Дни в Бирме» – жесткое и насмешливое произведение о «белых колонизаторах» Востока, единых в чувстве превосходства над аборигенами, но разобщенных внутренне, измученных снобизмом и мелкими распрями. «Дочь священника» – увлекательная история о том, как простая случайность может изменить жизнь до неузнаваемости, превращая глубоко искреннюю Веру в простую привычку. «Да здравствует фикус!» и «Глотнуть воздуха» – очень разные, но равно остроумные романы, обыгрывающие тему столкновения яркой личности и убого-мещанских представлений о счастье. И, конечно же, непревзойденные «1984» и «Скотный Двор».

Популярные книги в жанре Альтернативная история

Тяжёлая взвесь белой ночи цвета и запаха несвежих простыней, влажная и душная, как опостылевшие объятия, обволакивала, проникала всюду, парализовывала, отражала меня и оттого была неприятна. Никаких возвышенных мыслей не рождалось внутри, и невозможно было найти достойных слов описать это возлюбленное всеми явление природы, характерное для Петербурга в середине июня, никаких желаний, никаких чувств, кроме головной боли и жажды. Взгляд рылся в сумерках углов неприбранной равнодушной комнаты, натыкаясь на мебельные тела, грязную посуду, разбросанные повсюду, исписанные какой–то чушью листы примятой бумаги. Наконец это вызвало тошнотворное головокружение и усилило великую сушь истерзанного накануне нутра. Две на четверть недопитые бутылки сухого красного пыльно и отрешённо поблескивали из–за ножки стола, как будто имели разум и могли понять свою несостоятельность – я никогда не допивала последних глотков – в них нет ничего, кроме паскудной взвеси горьковато–терпкого осадка в подкисающем наполнителе. Неопрятная надменность бутылочного стекла раздражала, но в тоже время побуждала к действию, и за это я была ей благодарна. Требовалось некоторое время и усилие для сборки разбросанного по дивану тела, части которого сопротивлялись согласованности движений. Это злило, но сил придавало.

Сборник рассказов

В этой книге есть главный герой. Есть подруга главного героя. Есть второстепенные герои. Есть даже свои злодеи. Но эта книга не о них. Это книга о том, как дети пишут в школе сочинение на тему 'Мне стыдно, что я русский, потому что …'. О том, как родители бросают своих детей ради сомнительных материальных выгод, а дети, предающие родителей, считаются героями. О том, как граждане великой страны превратились в безвольное стадо, живущее за проволочной оградой и с безразличием взирающее на то, как отправляют на колбасу их соплеменников. Их заботит лишь полнота кормушки, в которую бросаются отходы и помои. Но люди счастливы. А еще эти люди уверены в своей неполноценности и ущербности. И в том, что они веками приносили всему остальному человечеству только горе и страдания. Теперь покаяние за зловещие дела предков стало смыслом их жизни. Они считают Долгорукова и Петра I деспотами. Суворова и Кутузова кровавыми гончими тирании. Ломоносова лжеученым, а Пушкина повесой и похабником. Это страна людей без прошлого, для которых никогда не наступит будущее. У этих людей нет даже 'завтра', у них есть лишь секунда настоящего, в которой они и живут. Эта книга о пастырях, которые ведут свою паству к пропасти. Прикрываясь либеральными и демократическими ценностями, они выдаивают страну досуха. Они одержали победу в войне и оккупировали самую большую страну в мире без единого выстрела. Им вообще не пришлось применять какое-либо оружие. Дешевое пиво, джинсы, поп-культура, жвачка и пустопорожние рассуждения о свободе личности — этого оказалось достаточно. Они сокращают численность населения страны, которое имело наглость занимать под свое никчемное состояние такие прекрасные города и такую богатую землю. Они растоптали ценность семьи. Они пропагандируют наркотики, гомосексуализм и бесплодие. Они производят продукты питания, от которых у людей развиваются неизлечимые болезни. Они вынашивают план геноцида, который раз и навсегда решит 'русский вопрос'. Кто эти 'они'? Лишь горстка людей. Самых богатых и влиятельных в мире. Людей, которым становилось не по себе при одном упоминании о великой стране. Стране, у которой было 'вчера', но уже не будет 'завтра'. Это книга об иудах, уничтожающих свой народ ради секундной личной выгоды. Ради престижной этикетки на бутылке шампанского. Ради известного шильдика на своем автомобиле. Ради возможности быть 'отцом нации', пускай и марионеточным. Иуда знает, что где-то стоит осина, на которой вырезано его имя. Знает, что в карьере иуды не может быть хеппиэнда. Но он старается прожить подольше, каждую секунду выводя творимые им злодеяния на качественно новый уровень. Эта книга о людях, которым необходимо стать героями, чтобы выжить, спасти себя и близких. О людях, которые, в конце концов, понимают, что спастись в одиночку не удастся, так же как и отсидеться в той хате, что с краю. Несмотря на жанр 'альтернативная история', в котором написан роман, эта книга о реальности. Нашей реальности. Книга о величайшем предательстве. О том, как мы предаем сами себя. Эта книга о нас.

Альтернативная история. На календаре январь 1940 года. Российская Республика под властью эсеров тиранит маленькую, но злобную Данорвегию. Белголландская Империя оккупирует альбионские колонии в Южном Океане. Корейские Филиппины в огне войны. Австрийские фашисты и халистанские гегемонисты бряцают оружием. Американские колонисты по-прежнему платят налоги королю в Лондоне. По Земле бродят недобитые фороракосы — легендарные Птицы Террора.

Что будет завтра?..

…Им предстояло пролежать в пещерах, и протомиться в кувшинах две тысячи лет, пока арабский подросток случайно не обнаружил то, что потом назовут «Свитками Мёртвого моря».

От метко брошенного камня кувшин рассыпался, издав подобие вздоха.

— Кто здесь?! — Отпрянул от входа в пещеру подросток. В его руке сверкнул нож. Никого. Только со спины, вопросительным знаком сгустилось зловещее тёмное облако, которое тут же поспешило смешаться с тенью. А у самого лаза, в робком луче солнца, подросток заметил, как сквозняк поспешно выдувает из пещеры дымок, и тот струится наружу, и тут же исчезает. Подросток сунул нож в зубы, встал на четвереньки, и просунулся в лаз.

Запылала огнем Великая Степь. Союз половецких племен исчез, рассыпался, растворился среди других народов под ударами туменов Чингизхана. Но разве может бесследно исчезнуть целый народ? Герои Академии Времени снова раследуют историческую загадку. Любовь и ненависть, предательство и дружба, правда и ложь, через все это предстоит пройти Илье Просветову чтобы найти своего товарища затерянного во времени… На конкурс "Триммера" Обоснование темы "Умалчивать-наука королей". Содержание романа, от начала до конца, композиционно построено на загадках истории XIII века. До сих пор нет прямого ответа на вопрос, куда подевался половецкий народ. Исчезло огромное количество людей населяющее Великую Степь? Ассемелировались ли они среди русских княжеств, растворились ли среди татар? А может быть ушли на другие земли и создали свои, племенные, более мелкие этносы, способные самостоятельно выжить в это неспокойное время? Так или иначе, наука не дает на этот вопрос прямого ответа. В основе сюжета лежит история одного такого этнического образования, о котором до выше указанного времени ничего не было слышно. Один из половецких ханов увел своих людей из Великой Степи на юго-восток, на Абескунскую низменность, к высоким горам и бескрайнему морю…

Во времена Второй Мировой войны, все участвовавшие в ней страны неоднократно балансировал на тонкой грани между победой и поражением. Кто-то из участников поскользнулся, кто-то устоял. А если бы что-то пошло не так? Каким был бы мир, скользнувший «за грань»? Итак: 25 июля 1940 года, Франция повержена и растоптана, но Англия продолжает борьбу, предложение Гитлера о мире высокомерно отвергнуто устами лорда Галифакса, вот-вот начнется «битва за Англию», а в недрах немецких штабов уже зреет идея восточного похода… Вот тут-то все и начинается.

— Жалеешь, да? — внезапно спросил Саша.

— О чём? — смутился худрук.

— Что ошибся. Взял бы ты себе, скажем, «Браво», а не нас. Не было бы проблем. Этот… как его… Кафтан на букву Х — он бы тебе насочинял всесоюзного рок-н-рола, хоть половником хлебай. Ага?

— Саша, давай не сейчас, а? Потом, придём с худсовета, нажрёмся и будем друг другу жаловаться. А сейчас — пойди и спой нормально. И мы договаривались, да? Не раскачивайся и не подвывай. Думай о том, что поёшь. Понял?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Будущая запрещенная книга

 

Виктор Пелевин. S.N.U.F.F. — М.: Эксмо, 2011.

 

Судя по заголовку, можно сразу заключить, что Пелевин решил не отходить от “жопно-кетаминного” дискурса и теперь решил взяться за дело на новом витке циничности. “Числа” были про числа, “Empire V” — про “баблос”, “t” — про литературу, а “S.N.U.F.F.” будет про snuff, т.e. про заснятые на пленку реальные убийства. На обложке, правда, написано, что книга “о глубочайших тайнах женского сердца и высших секретах летного мастерства”

Жизнь, как утверждают знающие ее люди, состоит из работы, отдыха и любви.

Работа — что скажешь? Не по-человечески мы как-то работаем, а чтобы забыться, запоями: вспомнить потом не можем, что делали, от чего устали. Работающий персонаж жалок или смешон, особенно женщина. Дело надо делать, господа! — О работе рассуждают одни бездельники.

Отдых — того хуже. В Турции и Египте, на Кипре и в Греции. Или тут прямо — засилье отдыха. Дядя, мы отдохнем! Нате, сбылось.

Доктор Клебе стремительно прогорал. По его делам кредиторы назначили администрацию, их бухгалтер каждую неделю являлся в санаторий проверить поступления от пациентов и отчислить, сколько можно, в покрытие долгов Клебе.

Еще не так давно в Арктуре не было ни одного свободного места, и вполне естественной казалась разборчивость в приеме новых пациентов. Но вот уже второй год падало число приезжающих в Давос больных, и Клебе уверял, что никогда прежде люди не были такими скаредами, как последнее время: экономят даже на лекарствах, не говоря о притворном отсутствии каких-либо особых желаний, вроде стакана итальянского вермута или прогулки в санях, заложенных гуськом, с бубенцами.

ОТ СПРАВОЧНИКОВ ТУАЛЕТОВ К РОМАНАМ УЖАСОВ

Когда в 91-м  цены отпустили, а зарплаты заморозили, то на инженерный оклад можно было купить только дюжины две плавленых сырков и еще, пожалуй, полбуханки черного, правда, на премию — еще и бутылку лимонада к ним. И все. Но сырки плавленые просто так не ели, слишком жирно будет. Покупали только  такие: “Сырок плавленый с луком”. В горячей воде сырок этот  распустишь да еще и картофелинку отварную натолчешь туда. А если луковицу отыщешь, то ее нарежешь, на маслице подзолотишь да супчик-рататуй этот им и заправишь. С черным хлебцем тарелочку такого супа навернешь — вот и обед прямо генеральский получится.