Скачать все книги автора Юрий Александрович Хвалев

Горынич м. сказочное отчество, придаваемое богатырям, иногда змею, или жителям вертепов, пещер. В.И. Даль

«Бесплатный сыр прибьёт вас вместе с мышеловкой».

Любимой дочери посвящаю.

фантастическая эротика

Кто такой Буиён? Художник, который не переваривал сюрреалистов.

Лёгкой, почти летящей походкой, когда под собой не чувствуешь земли, а лишь ощущаешь в себе положительные эмоции, которые тебя переполняют и которые хочется быстрее кому-то донести: вот так, или почти так Савва Кузьмич перемещался в пространстве. От гостиницы до стадиона, где должна состояться выездная игра его команды. Сегодня Савва Кузьмич в качестве главного тренера, а его команда в качестве победителя (об этом чуть дальше), наконец-то выполнит главную задачу на сезон: сохранение прописки в высшей футбольной лиге. Перед стадионом, а тренер торопился именно туда, он притормозил. Нельзя появляться перед инспектором матча в таком приподнятом настроении может и раскусить. Поэтому, чтобы скрыть показную радость он задержал дыхание. Кислородная недостаточность напрямую подстёгивает центральную нервную систему, словно кнут ленивого коня. Вот почему после минутной дыхательной паузы Савва Кузьмич занервничал, нахлынули сомнения, а вдруг договорный матч сорвётся? Позор. Нет, этому не бывать. Савва Кузьмич с облегчением выдохнул: радость предстоящей победы на время спряталась в укромное место, а сам тренер стал таким, каким и должен быть тренер-аутсайдер, задумчиво-грустным.

Скоростной титановый лифт с зеркальной кабиной, встроенный в новенький небоскрёб, быстро отсчитывал этажи. На сотый этаж поднимались двое: Лукаш, стареющий бизнесмен и симпатичная студентка Джулия. От скорого передвижения вверх захватывало дух и сдавливало виски. У Лукаша кружилась голова, а Джулия на мгновение отключилась. Обнимая её за талию и прижимаясь к упругому бюсту, Лукаш ревниво озирался по сторонам. Слева и справа, а также спереди и сзади на него пялились морщинистые субъекты.

От напряжения у Ника свело руку. В круге оптического прицела задрожал крест, словно упавший некстати осенний лист поколебал гладь спокойного озера. Напряжение нарастало; до цели оставалось примерно сто шагов.

Да, где-то так. Сто шагов, не больше.

Сначала свернуть за угол, затем по лестнице подняться наверх, взорвать железную дверь, войти в комнату и открыть сейф. Пятизначный ключ уже найден и лежит в кармане у сердца, которое бешено стучит. Стук неприятно пульсирует в висках. Тук-тук-тук…

В комнате теней давным-давно заблудилась ночь. Темнота проникала во всё, даже в воздух, делая его тяжёлым и несвежим. Штрихи чёрных, неживых силуэтов нависали над чем-то: ещё живым, тёплым и сопящим в две дырочки. Обычно, чтобы привыкнуть к темноте, нужно закрыть глаза и немного подождать. Или сосчитать до двадцати. 1,2 … 19, 20. Вот она видимая темнота. Теперь можно не торопясь описать чёрный хлам этой комнаты. В углу телеящик без киноскопа, в центре стол на трех ногах (одна хромая), у стены гардероб с выходной одеждой, рядом книжный шкаф с ушедшими классиками, на стене циферблат с отлетевшими стрелками. Много разных, грязных мелочей, которые опустим, главное: в комнате продолжает спать человек.

Абсолютно новый, будто только что поджаренный на сковороде, сюррно-фантастический рассказ «Счёт». Другие сюрреалистические рассказы Хвалева Ю.А. читайте на http://www.netslova.ru/xvalev/

Ссора возникла из ничего, из-за пустяка: она хотела шубу короткую из норки, он уговорил купить длинную из бобра.

Лазарь, на ночь глядя, как обычно забивал голову всякой чепухой:несколько компьютерных стрелялок, немного тупых статей из жёлтой прессы, лучшиеевроголы по телику, тройка телефонных звонков друзьям на тему «как дела».

Часы пробили ровно в одиннадцать, указывая на то, что пора угомониться. За пять минут до этого, Андрей, переводчик со скромным окладом, обойдя владения своей квартиры, остался доволен, тем, что заведённый им порядок соблюдается неукоснительно. Для удовлетворения самолюбия вечерний обход Андрей всегда начинал с детской. Дети, а их у него было двое — мальчик и девочка, как он собственно и заказывал жене поздней осенью, когда цены на продукты летели вниз. Так вот, они устраивали такой кавардак, что горничная, работая с чистой совестью, не успевала наводить чистоту. Это вынуждало Андрея в очередной раз не платить ей жалованье. Стоило ему появиться, как дети тут же высовывали языки. Цвет показанных языков совпадал с образцом языка здорового ребёнка, который лежал у Андрея в кармане (в виде вырезки из умного журнала), поэтому заботливому отцу приходилось раскошелиться на очередное обещание. Данное обещание было ценнее других обещаний, поэтому дети, без колебаний, прятали его в коробку из-под конфет, к другим не менее ценным обещаниям. Андрей укладывал детей валетом, чтобы не мешали друг другу спать, напомнив, что завтра необходимо свинячить как нельзя лучше.

Из-за плохой погоды вылет самолета откладывался. Снегоуборочные машины метались по взлетной полосе, делая еще одну попытку вычистить снег. Я сидел в аэропорту и читал газету.

— Осторожно! Вы сели на мою трубу! — обратился я к гражданину, который сел рядом со мной.

— Извините меня, — он достал из-под задницы мой музыкальный инструмент и протянул мне. Я взял трубу в руки и стал проверять. По-моему, было все в порядке, но чтобы убедиться, что она исправна, я захотел сыграть «День победы», но труба исполнила «Смело, мы в бой пойдем за власть советов…»

В загорелое утро, когда воздух ещё не успел испортиться выхлопными газами и в нём по–прежнему, до поры до времени, хранился аромат опылённых пчёлами цветов, вышел на первый взгляд обыкновенный человек. Второй взгляд, более участливый, подчёркивал, что обыкновенный человек всё же отличается от других прохожих, потому что был одет с иголочки, дорого. Третий взгляд, более пристальный, окончательно внушал мысль, что перед нами человек необыкновенный, редкостный, если хотите загадочный, потому что сопровождался, словно вырезанным из камня охранником.

Машины, стоящие друг к другу металлическими боками, зажатые с двух сторон улицей, и обласканные чайным рассветом, напоминали огромную бутылку коньяка с трехчасовой выдержкой, а пробка от этой бутылки с дорогим, мечтающим выскочить наружу содержимым, находилась где–то далеко за городом. Люди, сидящие в машинах в замкнутом пространстве и без движения, были похожи на манекены. В одной из таких машин сидела и разговаривала по мобильному телефону очень высокая девушка, которую звали Высь.