Скачать все книги автора Юлия Вадимовна Черных

Танико сидела у окна и рисовала грозу с натуры. Мрачная сине-фиолетовая туча висела над рыбацким поселком, молнии лупили в невидимый отсюда океан. Туча получилась хорошо, свирепая, как живая, а вот молнии никак не хотели сверкать. Так, ниточки какие-то несерьезные.

Хлопнула входная дверь.

- Танька, здорово! Че делаешь?

Это Генка, прикрепленный сосед по парте, русский богатырь. Как положено богатырю отважен, безрассуден и в ученье не прилежен. Танико подтягивала его по природоведению и арифметике.

«Здравствуйте. Меня зовут Карина. Я даун. Я умею красиво рисовать и все радуюцца».

«Здарвствуйте. Мня зовут Стас. Я даун. Я плрохо пишу, зато умею разказывать занимательные истории из жизни человевчества и надмирных духов. Мнея за это ругают, но я не в силах рстановиться. На десять долларов я кплю занимательную книжку».

«Здравствуйте. Меня зовут Лидия. Я даун. Я умею играть на флейте, кларнете, свирели, причем меня никто не учил. Я не умею писать и считать, за меня пишет мать Серафиния. Десять долларов я (потрачу на мороженое для девочек — зачеркнуто) отдам в приходскую кассу. С уважением, Лидия».

— Он лысый на всю голову, — с негодованием сказала Эллочка.

— Ничего не лысый, — сказала Тамара. — Смотри, какие у него усики. Рыженькие.

Ольга перехватила пульт и долго вглядывалась в изображение, поворачивая туда-сюда.

— Глаза интересные, — заключила она. — Внимательные. С ним будет не просто.

Ольга встала и пошла к бару. Мартин смотрел, как она, переступая безупречными ногами по ковру, остановилась у стойки. Звякнула серебряная ложечка. Ольга перегнулась через барьер, короткая юбка натянулась на бедрах. В трусах или без трусов? Когда-то Мартин запретил себе думать на эту тему, но мысли невольно возвращались к невозможному.

Нет, все-таки женщины легкомысленные, упрямые и бестолковые создания! Ну какого хрена ее понесло в гости к родне на три дня, оставив мужа в обнимку с двумя ящиками водки? Даже и не водки — ликера, что ли, орехового, вон, белка на этикетке нарисована. Ангела бы во искушение ввело — не то, что мужика во цвете лет! Разумеется, когда мы приехали на вызов, полтора ящика были употреблены, квартира разгромлена, жена в истерике, а сам пациент скорее мертв, чем жив.

Семен Давыдович свернул журнал в трубочку и посмотрел в дырочку, а оттуда на него глянуло тааакое!!!

Семен Давыдович отбросил журнал и вскочил, озираясь. В комнате никого постороннего не наблюдалось.

Между нами, Семен Давыдович и сам не знал, зачем свернул журнал трубочкой. Какие такие дали собрался разглядывать наш Паганель в спальном микрорайоне? Дома-дома-дома, окна-окна-окна. А если не выглядывать наружу — обои в желтый квадратик, грандиозная стенка «Хельга», кресло, диван и телевизор, типичный портрет холостяцкого интерьера. Однако пытливый ум рождает беса любознательности, который толкает почтенных людей на легкомысленные шалости.

Солнце клонилось к горизонту, когда Сопляк Джо вышел на охоту.

Сопляк страдал от жажды в глобальном смысле этого понятия. Тело его акало пива, разум — общения, душа — девчонок.

«Девчонки»! С этим словом Сопляк ложился и с этим вставал, работал и отдыхал, пил пиво и смотрел телевизор. «О чем ты думаешь!» — кричал, бывало, со столба электрик, когда Сопляк на землю подавал фазу (хорошо еще со столба, а то вот был случай…) Знамо о чем, о девчонках.

Немного странный рассказ про человека, который на самом деле дракон. И наоборот.

Колдун был высок, вальяжен и походил на артиста Янковского из старинного двухмерного фильма. При колдуне неотлучно находились две девицы в черном трико, одна поджарая, как легавая, другая хорошенькая, зеленоглазая, как персидская кошка. Для интереса я перемигнулся с девушкой-кошкой, но не почувствовал ответного вожделения.

— Я не для того прибыл сюда через две галактики, чтобы выслушивать отговорки, — колдун мерно постукивал тростью об идеально сверкающий полуботинок. Мне представилось, как они втроем летели в консульство по воздуху от самого космодрома. По улицам Тхукан-Сити трудно пробраться, не замарав обуви.

Стило, мазнув по блокноту, выпало из пальцев и укатилось под стол. Планшет отключился с пронзительным писком крысы, прищемившей хвост. Антонида обернулась и поверх очков оглядела аудиторию.

— Ракитина, вам что-то неясно?

— Да, — с отчаяньем безнадежности сказала Даша. — Я не понимаю, почему на лекции по сексопатологии мы проходим перекрестное опыление?

Антонида нахмурилась:

— Что непонятно? Секс налицо, ведь благодаря этому процессу происходит оплодотворение и семязачатки превращаются в семена. А перекрестное опыление — патология для многих рас, в том числе и для людей. Ракитина, имейте в виду, если не сдадите теорию, вас не допустят к практическому экзамену.

Вы говорили, г-н Эйнштейн, что Бог не играет в кости? Да, в самом деле…

«Где-то на белом свете, там, где всегда мороз…»

О смерти и времени.

Небо было лазурным, море лазоревым, галька — сизой, а настроение безмятежно-голубым. В первый отпускной день Майка взахлеб бултыхалась в море; во второй — томно возлежала на пляжу; на третий начала звереть. В прибрежном грунте абрикосовых косточек и окурков оказалось больше, чем камешков. Из глубин Черного моря всплыли чудовищные медузы, мутировавшие от сероводорода. Детишки, оккупировавшие пляж, похоже, в раннем детстве были поголовно похищены цыганами, выращены в таборе и возвращены флегматичным родителям в возрасте, не подлежащем перевоспитанию.

Не всегда разгильдяй такой, каким кажется.

О том, как два предприимчивых раздолбая спасают Землю.

«…Потапов положил в папку-дело справку из УП 288/16, достал из пачки «Краснопресненских» последнюю сигарету и закурил.

– «Резня в петушатнике»? Была такая история, слухи ходили. Ну, считаем, – Потапов махнул ладонью, отгоняя синий дымок. – В экзекуции участвовало шестеро зэков. Двое были убиты в колонии, трое – наши фигуранты. Остается один.

– Цуряну Богдан Тодорович, – подсказал Огурцов. – Вор в законе. После освобождения скрылся. Зачем?

– Он не просто вор в законе, – встрял Спицын. – Барон – пахан, высший авторитет, из тех, кто зону держит. К нему иные вертухаи на поклон ходят.

– И такой человек кого-то испугался? – удивился Огурцов. – Слабо верится…»