Скачать все книги автора Вуди Аллен

В книгу включены избранная художественно-философская проза, драматургия и жизненные наблюдения выдающегося мыслителя современности Аллена Стюарта Кенигсберга (р.1936), также известного под именем Вуди Аллен (р.1952), посвященные преимущественно вопросу: что мы все тут, собственно, делаем.

Для широкого круга читателей, пассажиров и кинозрителей.

В книгу включены избранная художественно-философская проза, драматургия и жизненные наблюдения выдающегося мыслителя современности Аллена Стюарта Кенигсберга (р. 1936), также известного под именем Вуди Аллен (р. 1952), посвященные преимущественно вопросу: что мы все тут, собственно, делаем.

Для широкого круга читателей, пассажиров и кинозрителей.

Вуди Аллен — отец-основатель жанра интеллектуальной комедии и один из наиболее знаковых персонажей современного кинематографа, постановщик таких признанных кинохитов, как «Все, что вы всегда хотели знать о сексе, но боялись спросить», «Любовь и смерть», «Энни Холл», «Манхэттен», «Пурпурная роза Каира», «Пули над Бродвеем», «Проклятие нефритового скорпиона», «Матч-пойнт», «Сенсация», «Мечта Кассандры» и многих других (к настоящему моменту — больше тридцати фильмов). С самого начала своей режиссерской деятельности он предпочитал сниматься в главной роли сам — и создал себе в кино легко узнаваемый имидж очкастого «умника, невротичного ньюйоркца и вечно рефлексирующего интеллигента, срочно нуждающегося в психоаналитике. Аллен — обладатель таких почетных премий по совокупности заслуг, как «Золотой лев» Венецианского кинофестиваля («За вклад в киноискусство») и «Пальмовая ветвь пальмовых ветвей» Каннского кинофестиваля (до него этой награды удостаивался лишь Ингмар Бергман), а также премии принца Астурийского, которую называют «испанской Нобелевкой», причем в Овьедо, столице Астурии, Аллену даже поставили памятник. В данной книге, представляющей все этапы карьеры Аллена, от выступлений в кабаре 60-х с комическими номерами до выходящего на экраны в сентябре 2008 г. фильма «Викки, Кристина, Барселона» со Скарлетт Йохансон, Пенелопой Крус и Хавьером Бардемом в главных ролях, собраны его беседы с видным шведским кинематографистом и кинокритиком Стигом Бьоркманом, уже известным российскому читателю по книге интервью с Лаосом фон Триером.

Признанный классиком при жизни, Вуди Аллен снимает в год по фильму, а то и по два, и регулярно выступает с оркестром, играя на кларнете джаз начала XX века. Однако истинной своей страстью Аллен считает сочинение рассказов. «Если бы я вдруг не мог делать кино, – говорит он сам, – я бы не слишком огорчился, но без письменного стола не протяну и недели». Возможно, никто в Америке не писал так смешно со времен Марка Твена, так нежно со времен Хемингуэя, так смело со времени принятия Декларации независимости.

Я сидел у себя в офисе, выковыривая заусенцы из дула моего «тридцать восьмого» и гадая, когда и откуда на меня свалится новое дело. Подвизаться в частных детективах — дельце в аккурат для меня, и хоть время от времени мне массируют десны автомобильным домкратом, сладкий запах зелененьких искупает даже эту неприятность. Не говоря уж о дамочках, составляющих одну из потребностей моего непритязательного организма, малость опережающего у него потребность в дыхании. Вот почему, когда дверь моего офиса отворилась и в нее, широко ступая, вошла длинноволосая блондинка, назвавшаяся Хезой Баткисс и объявившая, что она зарабатывает на хлеб с маслом, позируя художником голышом, и что ей нужна моя помощь, слюнные железы мои разом переключились на третью скорость. На ней была юбочка короче некуда, свитер в обтяжку, а фигуру ее образовывали параболы, способные обратить в гималайского лося самого затрюханного сердечника.

Некий человек приехал в Хелм, желая задать вопрос рабби Бен Каддишу, святейшему среди раввинов девятнадцатого столетия и, возможно, величайшему moodge средневековья.

— Рабби, — спросил этот человек, — где я смогу обрести покой?

Великий хасид оглядел его со всех сторон и сказал:

— Обернись-ка, что это у тебя за спиной?

Человек этот обернулся, и тогда рабби Бен Каддиш как даст ему по затылку подсвечником.

— Хватит с тебя покоя или еще добавить? — усмехнулся рабби, поправляя ермолку.

Что Конни Чейзен, на которую мне было суждено положить глаз, ответила взаимностью, стало чудом, не имеющим аналогов в истории западной части Центрального парка. Стройная блондинка с высокими скулами, актриса, умница, она кружила головы, оставаясь безнадежно неприступной, а обаяние ее живого ироничного ума состязалось с притягательностью распутной влажной чувственности, таившейся в каждом изгибе, и всякий молодой человек на той вечеринке понимал, как отчаянно не хватает в его жизни этой девушки. Что она остановит взгляд на мне, Харольде Коэне, тощем носатом драматурге и паникере двадцати четырех лет от роду, было non sequitur, сравнимо только с рождением восьмерых однояйцевых близнецов. Да, я свободно острю и произвожу впечатление интересного собеседника, но удивительно, как быстро и точно сумело распознать мои скромные достоинства это безукоризненно сложенное виденье!

Поводом к разработке моей философской системы явилось следующее событие: жена, зазвав меня на кухню, чтобы я попробовал впервые приготовленное ею суфле, случайно уронила чайную ложку последнего мне на ногу, сломав в ней несколько мелких костей. Пришлось собрать консилиум, доктора сделали и затем изучили рентгеновские снимки, после чего велели мне пролежать месяц в постели. В процессе выздоровления, я обратился к трудам некоторых из самых труднопостижимых мыслителей западного мира — к стопке книг, которую я держал наготове как раз для такого случая. Презрев хронологический порядок, я начал с Киркегора и Сартра, а затем переключился на Спинозу, Юма, Кафку и Камю. Поначалу я опасался, что чтение окажется скучным, но нет. Напротив, меня зачаровала бойкость, с которой эти великие умы расправляются с проблемами морали, искусства, этики, жизни и смерти. Помню мою реакцию на типичное по своей прозрачности замечание Киркегора: «Отношение, которое соотносит себя со своим собственным „я“ (то есть, с собой), должно либо образовываться собою самим, либо образовываться другими». Эта концепция едва не довела меня до слез. Господи, подумал я, какой же он умный! (Сам-то я из тех людей, которые, если их просят описать «Мой день в зоопарке», с великим скрипом сооружают от силы два осмысленных предложения.) Правда, я ничего в приведенном замечании не понял, ну да и Бог с ним, лишь бы Киркегору было хорошо. Внезапно обретя уверенность, что метафизика это именно то, для чего я создан, я взялся за перо и принялся набрасывать первое из моих собственных рассуждений. Работа шла ходко и всего за два вечера — с перерывами на сон и на попытки загнать два стальных шарика в глаза жестяного медведя — я завершил философский труд, который, надеюсь, останется никем не замеченным до дня моей смерти или до 3000 года (в зависимости от того, что наступит раньше) и, который, как я скромно верую, заслужит мне почетное место в ряду авторитетнейших мыслителей, известных истории человечества. Ниже приводится несколько небольших примеров того, что образует интеллектуальное сокровище, которое я оставляю последующим поколениям — или уборщице, если она появится первой.

Число попадающих в мой почтовый ящик информационных листков, присылаемых разного рода колледжами и прочим жульем, приманивающим взрослых людей образовательными посулами, убедило меня в том, что я, видимо, попал в особый список рассылки, содержащий имена всех тех, кто по разного рода причинам не завершил образования. Не то чтобы я жаловался. В предлагаемых этими колледжами расширенных курсах присутствует нечто, неизменно пробуждающее во мне живой интерес и захватывающее так, как это до сей поры удалось лишь доставленному мне вследствие какого-то недоразумения каталогу гонконгских приспособлений для желающих увлекательно провести медовый месяц. Всякий раз, читая очередной перечень этих курсов, я начинаю строить планы насчет того, чтобы немедленно бросить все и вернуться к учебе. (Из колледжа меня выгнали много лет назад — я стал жертвой так и не доказанных обвинений, отчасти смахивающих на те, которые предъявлялись «Желтому Козлику» Вайлю.) Тем не менее я и до сей поры остаюсь необразованным, нерасширенным совершеннолетним, обзаведшимся привычкой время от времени пролистывать в воображении красиво отпечатанный бюллетень, более-менее похожий на все остальные.

Сборник рассказов, составленный лауреатом Нобелевской премии по литературе Надин Гордимер, явление в литературном мире уникальное. Здесь под одной обложкой собраны рассказы лучших писателей современности, в том числе пяти лауреатов Нобелевской премии по литературе. Эти рассказы, по словам Гордимер, «охватывают все многообразие чувств и ситуаций, доступных человеческому опыту». Однако этот сборник еще и международная благотворительная акция, вызвавшая заметный отклик в издательской среде и средствах массовой информации. Каждый издатель, который принимает участие в этой благотворительной акции, передает все средства от продажи сборника рассказов в помощь неизлечимо больным людям.

Три новых пьесы Вуди Аллена о непостоянстве чувств: благополучный адвокат хочет уйти из семьи, успешный сценарист — вернуться в семью, сестра влюбляется в мужа сестры, подруга уводит мужа подруги, жена оставляет мужа ради его друга. Три очень смешных трагедии…

Вуди Аллен — легендарный американский кинорежиссер, писатель, сценарист и продюсер, награжденный четырьмя статуэтками «Оскар», «Золотым львом» Венецианского кинофестиваля, «Пальмовой ветвью пальмовых ветвей» Каннского и другими почетными премиями. В 2005 году профессионалы, работающие в жанре комедии, присудили Аллену третье место среди лучших комиков всех времен. Писать юмористические пьесы и рассказы Аллен начал еще подростком. В одном интервью он признался: «Я всегда говорю, что я стал писать раньше, чем научился читать». В семнадцать он уже сотрудничает с популярными журналами «Нью-Йоркер», «Плейбой», «Эвергрин», сочиняет скетчи, выступает как актер-комик в ночных клубах, пишет пьесы для бродвейских театров.

Классик мирового кино, Аллен продолжает публиковать свои рассказы в лучшем литературном журнале Америки «Нью-Йоркер». Смешные, полные иронии и сарказма, пародий и гротеска, они вышли отдельными книгами: «Сводя счеты», «Побочные эффекты» и «Без перьев». Один из рассказов, «Образ Сиднея Кугельмаса…», отмечен престижной премией «О’Генри».

Рассказы «Обделенные судьбой» и «Огромный шаг для всего человечества» — в переводе Л. Ю. Мотылева; остальные — в переводе О. В. Дормана.

Вуди Аллен — основатель жанра интеллектуальной комедии и один из знаковых персонажей современного кинематографа, уже в юности приобрел широкую известность благодаря юмористическим пьесам и скетчам. Вот что он говорил о начале своей писательской карьеры: "Меня довольно рано выгнали из школы. Я тогда писал для "Нью-Йоркера". Мне очень льстило, что они меня публикуют, потому что "Нью-Йоркер" — едва ли не лучший литературный журнал в Соединенных Штатах, все мои знакомые мечтали напечататься там. И этот журнал опубликовал первую же вещь, которую я им послал. В середине шестидесятых "Нью-Йоркер" регулярно публиковал мои рассказы, а я регулярно писал новые, причем с большим удовольствием. Потом из них составилось три сборника: ‘Сводя счеты’, ‘Побочные эффекты’ и ‘Без перьев’".

"Сводя счеты" (1971) — один из первых сборников Вуди Аллена, куда преимущественно вошли его очерки, ранее опубликованные в журнале The New Yorker, а также некоторые другие произведения. В основном, это всевозможные пародии, где осмеивается не просто творческая манера того или иного автора или отдельное произведение, а целиком жанры — мемуары, детективы, аналитические статьи, эзотерические антологии, телепьесы.

Юный Аллен Стюарт Кенигсберг начал писать газетные фельетоны и юмористические миниатюры для ночных клубов уже в пятнадцать лет, придумав себе творческий псевдоним Вуди Аллен. Не закончив школу, стал сотрудничать с популярными журналами New Yorker, Playboy, Evergreen, где печатались его юморески и фельетоны, и, кроме того, сочинял скетчи для юмористических телевизионных программ. В кино Аллен дебютировал в 1965 году как актер и сценарист, спустя четыре года поставил свой первый фильм, а в 1977-м — он уже обладатель четырех статуэток «Оскар». Снимая в год по фильму, а то и по два, истинной своей страстью считает сочинение рассказов. Вуди Аллен — автор шести юмористических книг, четыре из них сборники: «Сводя счёты» (1971), «Без перьев» (1975), «Побочные эффекты» (1980) и «Чистая анархия» (2007).

«Без перьев» — это изящный театр абсурда, где Аллен смешивает жанры и стили, пародируя классиков.

Пьеса Вуди Аллена «Смерть» построена как детектив, но детектив легкий и комичный, хотя и оканчивающийся смертью героя. Она может и должна без труда восприниматься самыми разными людьми. И все же — это Америка! Это клише, это стереотип, это — кино.

Алленовская вариация на тему фильма Ингмара Бергмана «Улыбки летней ночи». В загородном домике недалеко от волшебного леса оказываются вместе шесть человек: донжуанствующий врач со своей очередной подругой, пожилой профессор с молоденькой невестой и супружеская пара, чья сексуальная жизнь зашла в тупик. И всех их опьяняет летняя ночь с ее прохладой…