Скачать все книги автора Виталий Сергеевич Забирко

Виталий Забирко

Чудо в чемодане

Каштана привёл на корабль Владик Лялин буквально за день до отлёта. Нашёл в лесу - Каштан стоял под деревом и в нерешительности переминался на шести лапах. При приближении Владика он вдруг упал на землю, втянул в панцирь лапы и стал похож на огромный, около полуметра в диаметре, не облущённый каштан.

- Какие мы пугливые, - присел перед ним на корточки Владик. Он осторожно потрогал острые колючки панциря. - Мы всех так боимся?

Виталий Забирко

Дикая тварь из дикого леса

Когда катер омохов, отчаянно тормозя покорёженными дюзами, упал посреди леса, асклепи лежал на верхнем суку огромной сикойи. Жмурясь от полуденного солнца, он умиротворённо мурлыкал на всю округу. Боль ломаемых катером деревьев заставила его сжаться в комок; он ощетинился и зашипел.

Два катера - имперский торпедоносец омохов и минный заградитель хомов - встретились в пустоте средь неподвижных звёзд. И завертелись звёзды, и пустота наполнилась всполохами залпов орудий, шрапнелью веерных аннигиляционных зарядов, спиралями инверсионных следов торпед, оставляемых в пустоте продуктами горения химического топлива, а невидимые гравитационные удары заставили и без того бешеную карусель звёзд вздрагивать и мигать от коробящейся метрики пространства. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Получив пробоину в корме и расстреляв почти весь боезапас, катер омохов проломил метрику пространства и через топологический туннель выпал в атмосферу неизвестной планеты. После него в космосе осталась лишь голографическая копия, которую тут же в прах разнесли мины катера хомов.

Виталий Забирко

И ЕЩЕ РАЗ О КОНТАКТЕ

Хряпнул я, значит, полбанки сухого, но не полегчало. Сижу. Думать не думаю. Нечем. Говорят, клин клином вышибают, а "сухарь" - разве это клин? Я вчера в себя такой клин сивухи засадил, что "сухарь" против него спичка ломаная. Да и не лезет он в нутро, стал в желудке комом и стоит, назад просится. Тоска смертная.

Тут он и появился. Зелёненький, как и положено, рожки маленькие, ножки копытцами. Короче, всё чин-чинарём, только морда плоская, безглазая, без рыла свиного. Даже симпатичный такой. Сидит на моём рукаве, ножками дрыгает, да ручкой мне машет.

Виталий Забирко

Камень слова

"...И с тех пор всё человечество было счастливо, жило долго и умерло в один день".

М. Ковальчук. Из ненаписанного.

1

Инструкции по технике безопасности в Пространстве соблюдаются неукоснительно. Только после отправки грузов с транспортного корабля на Нирвану и подтверждения станцией их благополучного прибытия на планету Волошину разрешили воспользоваться межпространственным лифтом. Провожал Волошина второй помощник капитана, с которым он на редкость содержательно провёл три недели парамерного перехода корабля от Земли к Нирване. У обоих было одно увлечение: история двадцатого века. Правда, второй помощник коллекционировал стереокопии механотехники, в то время как Волошин изучал общественную психологию. Впрочем, это не мешало им вести оживлённые беседы, взаимно дополняя друг друга.

Виталий Забирко

Парниша, открой дверь!

Лысый, громадного роста толстяк навзничь лежал на цементном полу широко раскинув руки. На его животе восседал красномордый верзила и; мертвой хваткой сжав горло толстяка, методично стучал его головой об пол. Толстяк хрипел, екал при каждом ударе, но концы не отдавал.

- Э! - Я похлопал по плечу верзилы. - Прикурить не найдется?

- Чего?

Верзила недоуменно повернул ко мне голову. От его распаленной от натуги физиономии вполне можно было прикурить, если бы не градом катившиеся по щекам капли пота.

Виталий ЗАБИРКО

ПОБЕГ

1

В последнее время Кирилл стал плохо спать. Вечером, когда их всех привозили из Головомойки, когда голова раскалывалась, разламывалась, разваливалась от сверлящей мозг боли, он, с трудом, пересиливая тошноту, выхлебывал свой бачок устричноподобной склизлой похлебки, шатаясь от усталости, выстаивал вечернюю поверку, затем добирался до барака, валился на свое место и мгновенно засыпал. Но уже под утро, еще затемно, собственно, еще ночью, он просыпался и до самого подъема неподвижно, без сна, лежа на поросших грубой древо-шерстью нарах, мечтая о куреве. Он перебирал в уме все марки сигарет, которые ему доводилось курить: от легких болгарских, ароматизированных и витаминизированных, с традиционным фильтром, до контрабандных турецких с голубым табаком, с кашлем затягивался деревенским самосадом-горлодером и даже опускался в самую глубь воспоминаний, в детство, когда они вдвоем с дружком Вихулой забирались в дальние уголки виноградников и тайком от всех, а главным образом прячась от сторожа деда Хрона, курили крупно протертые сухие виноградные листья. Сейчас бы он курил любые - дубовые, кленовые, любой лиственный эрзац, но здесь, в лагере, не росло ничего, кроме деревьев-бараков, а о листьях редкого местного лесочка, начинавшегося сразу же за усатой оградой, можно было только мечтать.

В.Забирко

Работа за рубежом

Робко, будто спросонья, запиликал электронный будильник. Какой дурак выставил время? Сил протянуть руку и выключить будильник не было. Пиликанье набрало обороты и перешло в отвратительное непрерывное верещание.

- Ларионов! - страдальчески воззвала из соседней комнаты Машка. Выключи будильник!

С закрытыми глазами я подвинулся на край кровати, наобум хлопнул ладонью по столу, но с первого раза не попал. Подвинулся ближе, наконец-то дотянулся до будильника, хлопнул по нему и в тот момент, когда зуммер отключился, свалился на пол.

Виталий Забирко

Сторожевой пес корпорации

Днем.

И ночью.

В пятидесятиградусную жару и в шторм, когда соленая пыль прибоя повисает над тропой, протоптанной им в прибрежных скалах, не спеша и не останавливаясь, шагал он вокруг острова.

Два часа - круг.

Восемь километров - круг.

А круг - десять тысяч шагов.

Его тяжелые остроносые полусапожки с самонарастающей металлической подошвой мерно крушили попадавшиеся на пути консервные банки из стекла, пластмассы и жести. Из стеклянных с хрустом выпрыгивали маринованные огурцы, громко взрывались пластмассовые банки с пивом и лимонадом, а из жестянок, ржавых и новеньких, тоненькими струйками брызгали томатный сок и прованское масло.

Виталий Забирко

ЗА МОРЯМИ, ЗА ДОЛАМИ, ЗА ВЫСОКИМИ ГОРАМИ...

Планета была как планета, по всем статьям подходила под стандарт Грейера - Моисеева о возможности углеродной жизни, но ее здесь, конечно, как всегда не было. Не верил Родион уже ни во что - ни в теорию, ни в прогнозы. И вообще, ему до самых селезенок надоело прозябание в Картографической службе. Сектор такой-то, звездная система такая-то, планет столько-то, по неделе на составление характеристики каждой из планет и... И опять все сначала. Может быть, это кому-нибудь и по Душе, но Родиону хотелось чего-то более стоящего. И пусть он уже три года стоит в очереди в комплексную экспедицию, и конца-края еще не видно, но с этой работы он уйдет.

Виталий Забирко

За стенами старого замка

Камил сидел на диване, болтал ногами и наблюдал, как мать мечется по квартире и собирает вещи.

- Мам! - позвал он. По своему несовершеннолетию он не понимал, что попытка отвлечь женщину от укладки чемоданов равносильна попытке отнять у голодного тигра кусок мяса. Конечно, не столь опасная, но абсолютно бесполезная.

- Мам! - снова позвал он.

Реакция нулевая.

- Мам, ты слышишь? Меня в замок пустят?

Виталий Забирко

Жил-был кудесник

1

Вот уже два месяца, как я, вернувшись с работы домой, занимался "ничегонеделанием". Садился перед телевизором и впадал в тупое оцепенение. На экране мелькали кадры локальных войн на территории бывшего СССР, перемежавшиеся пёстрой рекламой недоступных подавляющему большинству населения товаров. Трупы детей и женщин, погибших от голода, холода, обстрела установками "град" и бомбовых ударов стратегической авиации (созданной в былые времена для защиты этих самых женщин и детей), соседствующие с IBM-совместимыми компьютерами и шоколадными батончиками "Mars", уже не вызывали у меня шока. Как, кажется, это не задевало сознание и не бередило душу ни у кого: ни в правительствах СНГ, ни в самых низах, среди тех же гибнущих неизвестно за что людей. Похоже, это действительно были те общечеловеческие ценности, к которым мы стремились на протяжении последних лет и которых, наконец, достигли, ведомые новыми (на самом деле теми же, но совершившими резкий политический overstag*) лидерами. Раздробленная на удельные княжества страна катилась не просто в пропасть, а в бездну, и остановить падение уже ничто не могло.

Загадочные события происходят вокруг поселка Пионер-5, затерявшегося в Каменной степи. Гремят взрывы и выстрелы, земля выжигается напалмом. Но, несмотря на завесу секретности, все шире распространяются невероятные, леденящие кровь слухи. Вот и приходится Никите Полынову быть одновременно ученым и разведчиком, охотником и дичью, мстителем и диверсантом.

«Статус человека» — это роман, состоящий из шести повестей с прологом, совершенно различных по месту и времени действия, но объединенных идеей решения морально-этических проблем человека.

Брезгливые не становятся энтомологами. Известный всей Галактике коллекционер экзопарусников — инопланетных существ, внешне напоминающих земных бабочек, — Алексан Бугой хорошо усвоил это правило. Он без тени сомнения приносил в жертву что угодно и кого угодно ради достижения своей цели. И в его коллекции появлялись новые удивительные экземпляры, такие, как питающийся человеческой психоэнергией обитающий в n-мерном пространстве Papilio galaktikos. Во всей Вселенной не было Бугою равных, и он всерьез был уверен в том, что стал любимцем Фортуны. Пока не отправился в очередное звездное сафари…

СОДЕРЖАНИЕ СБОРНИКА:

Вариант — Повесть. Тени сна — Повесть. Везде чужой — Повесть. Жил-был кудесник — Повесть.

Если кто-нибудь думает, что работа на станции «Проект Сандалуз-II» сплошная героика и подвиг, то он глубоко заблуждается. Конечно, когда прилетаешь на Землю в отпуск, приятно замечать восхищенные взгляды девушек, прикованные к шеврону твоего комбинезона, но в душе понимаешь, что, познакомься они с работой станции поближе, их мнение о твоем героизме круто бы изменилось. Несомненно, ореол героизма над нашими головками витает благодаря Сандалузской катастрофе, чуть было не превратившейся в трагедию для всей Земли, если бы не самопожертвование пилота грузо-пассажирского лайнера то ли «Земля — Пояс астероидов», то ли «Земля — спутники Юпитера», возвращавшегося на Землю. Комиссия потом в течение пяти лет разбиралась в причинах катастрофы, по крупицам собирая сведения об экспериментах, проводившихся в Научном центре Сандалуза (все материалы погибли — на месте городка зиял двухсоткилометровый в диаметре и трехкилометровый в глубину кратер с остекленевшими стенками). В лабораториях Сандалуза проводились работы по получению сверхплотного вещества или, как теперь говорят, супермассы. Это сейчас мы умные и знаем, что существуют активная и пассивная формы супермассы. А они были первыми. Хотя, наверное, они и предполагали возможность поглощения супермассой обыкновенного вещества, потому что держали зону эксперимента в силовом поле, но уж знать о существовании у активной супермассы диафрагмы — никак не могли. И все же можно предположить, что у них была какая-то теория нейтрализации супермассы, потому что, когда диафрагма, преодолев сопротивление силового поля, стала сосать в супермассу окружающее вещество, они потребовали срочного удара по Сандалузу гравитационного поля максимальной мощности. Не знаю, что подействовало на пилота того самого грузо-пассажирского лайнера, ожидавшего в этом секторе над Землей разрешения на посадку, но пилот не раздумывал. Он бросил свой корабль прямо в центр смерча, на полную мощность включив гравитационные двигатели и уже по пути катапультировав вначале пассажирский отсек, а затем пилотскую кабину. Пилоту повезло — его кабину выбросило из зоны. А пассажирский отсек втянуло в смерч… Вначале поползли слухи, что он катапультировал только себя, но, по счастью, проходивший мимо метеорологический спутник заснял момент атаки кораблем Сандалуза, и подозрения умерли в зародыше.