Скачать все книги автора Виталий Иванович Шленский

Виталий Шленский

"ДЕЛО О КОРАЛЛАХ"

- Папа, почему он украл кораллы?- спросила дочь, когда Сапегов сосредоточенно читал детектив, укрывшись в своем кабинете.

- Кто?- не понял отец.

- Карл.

- Какой еще Карл?- отмахнулся Сапегов.- Ты мне мешаешь!

- Я спрашиваю, почему Карл у Клары украл кораллы?- раздельно и четко произнес пятилетний ребенок.- Зачем он это сделал?

- Ах, Карл!- протянул Сапегов, вспомнив, что совсем недавно он сам научил дочь такой скороговорке.- Карл пошутил.

Виталий Шленский

ФИЛЯ

Это случилось не так давно в деревне Мужичково Колотиловского района. Летним погожим днем сидел на мраморном крылечке своего дома Лошаков Илья Семенович и наблюдал странное явление.

Да, а крыльцо, завалинка и еще кое-что были сделаны из ценного материала, потому как неподалеку мраморный карьер находился. Был бы золотой прииск сидел бы Лошаков на златом крыльце. Ему без разницы, на каком сидеть, лишь бы удобно было.

Виталий Шленский

СТИХИ

Напольный вариант

На полу лежит мужчина. На полу мужчина спит. Видно есть на то причина, Зря он, что ли так лежит?

Видно он устал с дороги. И едва он дверь открыл, На своем родном пороге, На пол грохнулся без сил.

Что ему бедняге снится В коридоре, в час ночной? Но к утру мужик проспится, С верной встретится женой.

Вот родная удивится, Утром выйдя в коридор_ Долго - долго будет длиться Задушевный разговор.

Виталий Шленский

ТОЛЬКО ТЕЛЕГРАММЫ

* * *

Иван! Шкурку, которую у тебя хватило ума бросить в печь, я никогда не забуду. Ну почему ты такой непрактичный, несовременный, не умеющий жить как люди? Поэтому я ухожу к Кащею. У него я буду иметь все. Извини меня, Иван, но ты форменный дурак. Василиса Прекрасная

* * *

Кащеево царство, Василисе П. Так вот ты где? Ну; живи как знаешь. Ваня.

* * *

Некоторое царство. Ивану Д. Неужели ты меня нисколько не ревнуешь? Вспоминаешь ли ты свою лягушку или завел себе другую? Василиса Прекрасная

Виталий Шленский

Уникальный Харахорин

От автора.

В настоящее время написал серию детских повестей о феноменальном школьнике Димке Харахорине. Первая часть называется "Уникальный Харахорин или охота на оборотня". Фрагмент из нее предлагаю вашему вниманию.

Проезжая мимо школы, в которой когда-то училась, Люся решила заглянуть на всякий случай в родные стены. Вдруг повезет и еще один сюжет из школьной жизни украсит эфир?- думала Старушкина, распахивая дверь.

Виталий Шленский

УНИКАЛЬНЫЙ СЕНОКОСОВ

Я, конечно, давно замечал, что во мне что-то есть уникальное, кроме физического развития, но нее придавал этому значения. Мы, Сенокосовы, от природы очень скромные. Покойный папаша по поводу моих способностей вообще неодобрительно отзывался.

Ты, говорил Петр Тарасович, с ума вряд ли когда сойдешь. В этом я убежден на сто два процента. Нельзя сойти с того, чего нет.

Я, например, еще в школьные годы чудесные научился читать пальцами рук, а затем и ног. Любил отвечать с места. Учитель спросит меня урок, я встану, а одна рука в парте, по книге шарит. Молочу по тексту, как пулемет! У учителя глаза по чайнику, челюсть отвиснет, а мне смешно.

Виталий Шленский

ЗАКОН БУТЕРБРОДА

Брычов во время завтрака уронил на пол бутерброд, маслом вверх.

- Черт-те что! - сказал Брычов, поднимая бутерброд и разглядывая его со всех сторон.

Хлеб был обыкновенный, за 18 копеек, масло было сливочное, простое.

- А ну-ка, - и Брычов бросил бутерброд на пол.

Он снова упал маслом вверх.

- Не может быть! - крикнул Брычов.

С этими словами он встал на стул и разжал пальцы.

Читающая публика знает Анатолия Чмыхало как автора серьезной исторической прозы. На протяжении всего своего творческого пути (а это уже более полувека!), писатель подробнейшим образом воссоздавал на страницах повестей и романов самые драматические, переломные моменты жизни Енисейского края — будь то годы гражданской войны («Половодье», «Отложенный выстрел»), или освоение Сибири казачьей вольницей («Дикая кровь», «Опальная земля»). Зоркий глаз, скрупулезность ученого, предельно внимательного к факту, обостренное психологическое чутье художника и прежде позволяли Чмыхало развернуть под неожиданным углом уже определенным образом интерпретированные события и факты — так возникали картины и характеры, в которых действительность далекого прошлого прочитывалась, как минимум, неоднозначно — прославленные герои иной раз открывались читателю в достаточно неприглядных поступках, а заведомые враги оказывались людьми, не лишенными достоинства, человеческих чувств и собственной правоты. В годы единственной и единой для всех — партийной — точки зрения на отечественную и мировую историю так показать Колчака, как это сделал Чмыхало в «Половодье», а позднее — бандита Ивана Соловьева в «Отложенном выстреле», было делом нешуточного риска и требовало от писателя личной отваги. Сегодня, когда позади уже несколько «волн» ошеломляющих разоблачений и реабилитаций, новых возвеличиваний и посрамлений известных исторических персон, те, старые, книги Чмыхало читаются неожиданно свежо — как будто само время, снимая злободневность читательского ожидания, обращает твое внимание к тому, что раньше оставалось в тени, таилось где-то в подтексте (может быть, даже неявно для самого Анатолия Ивановича). Это «что-то» — сознание, мысль, личность автора, поневоле участвующего во всем, чего касается его перо. Каюсь, когда нынче летом я снова перелистывала «Половодье», больше всего меня занимал именно этот «персонаж» — сам Чмыхало, как тот, кто распутывает клубок исторической интриги.