Скачать все книги автора Валерий Петрович Брусков

«…Толпа затихла, точно околдованная угрюмыми звуками дикарских слов. Искры от разгоревшихся вовсю факелов рвались в темноту, тяжелый бок жертвенника фантастически багровел, отражая мотающееся на ветру пламя.

— Восславим Сатану! Восславим! — пронзительно и властно крикнул человек в белом. — Утолим его жажду!

— Крови! — трескуче ахнуло по всей поляне. — Крови!..»

Что это, сцена из глубины веков? Увы, нет… Действие открывающей «Поиск-92» повести А. Крашенинникова «Обряд», откуда взят этот отрывок, развертывается по сути в наши дни, а точнее — в самом недалеком завтра. И, как говорится, дай Бог, чтобы рисуемые писателем картины одичания и зловещего беспредела (по жанру «Обряд» — и детектив, и повесть-предупреждение) не стали реальностью. Ведь многие тревожные симптомы видны уже сегодня…

Зато фантастический роман С. Слепынина «Сфера Разума» (в сборнике публикуются фрагменты из него) переносит нас в светлый мир далекого грядущего, где люди научились жить в удивительной гармонии с природой.

Динамичны и остросюжетны повести О. Объедкова «Отрицание отрицания» и «Ноктюрн» А. Константинова (литературный дебют молодого екатеринбургского инженера) — это своего рода фантастико-политические детективы, а вторая вещь и с «философской подкладкой». Подлинные водопады приключений — и на Земле, и в космосе — ждут читателя в повести Н. и С. Ореховых «Серый».

Как всегда, разнообразны по жанру вошедшие в новый «Поиск» рассказы. Здесь и едко сатирический «Ньесский проект» А. Виткина, и сумрачно трагедийная «Центурия» А. Щупова, чьи персонажи становятся жертвами «переброса во времени», и настораживающая своей словно бы шутливой, но грозной символикой миниатюра С. Другаля «Предчувствие гражданской войны», и новеллы притчевого плана «Спасение жука» и «Последняя пуля» Г. Дробиза. Повезло на этот раз и фантастическим юморескам. Их в сборнике целых шесть.

О трудной судьбе Ивана Ряпасова — одного из первых уральских фантастов — рассказывает статья И. Халымбаджн «…Метил в русские Жюль Верны». А заключает сборник биобиблиографический обзор «Довоенная советская фантастика» (составители В. Бугров и И. Халымбаджа). Это завершение работы, начало которой читатель найдет в «Поиске-86» и «Поиске-89».

Нынешний «Поиск» — двенадцатый по счету.

Хорошо ли мы знаем мир, в котором живем? Сомнительно как-то. По правде говоря, дальше собственного города (ну, еще любимых курортных местечек) мы бываем редко. А там, за пределами обжитого пространства, происходит такое… Поинтересуйтесь, всмотритесь… И тогда однажды вы, может быть, решите, что попали в какие-нибудь параллельные миры. Они почти такие же, как наш, привычный, но со своими особенностями, чем и завораживают. Еще шаг, и вы понимаете, что угодили не куда-то, а в чуждые перпендикулярные миры. Вот уж где непривычные глазу картины, пугающая какофония звуков, невыразимые и непонятные своим мироощущением разумные (а разумные ли?) существа. Необъяснимей этого могут быть только миры за гранью. За гранью любых наших представлений, за гранью самой изощренной фантазии.

Вам интересна новая фантастика? Тогда добро пожаловать на страницы сборника «Аэлита». В реальные и, конечно же, абсолютно вымышленные миры!

Мгновение — и вы уже подхвачены НОВОЙ ВОЛНОЙ.

В очередной сборник фантастических повестей и рассказов вошли произведения молодых авторов, активно работающих в столь многоликом жанре.

Объединяющим началом новой литературной волны стал старейший российский фестиваль фантастики «Аэлита» (Екатеринбург), традиционно поддерживающий лучшие творческие силы.

Жизнь пятерых исследователей на далекой инопланетной станции однообразна и подчинена строгим правилам вахтовой службы. Но все мгновенно изменилось, когда рядом с ней на снегу был обнаружен новорожденный младенец максимум двух дней от рождения…

Сон был какой-то невнятный, но красивый, как и полагается качественному сновидению. Марианна, наряженная в яркий сарафан, сидела в нём на мягкой траве посреди летнего леса, слушала живое дыхание Природы, и сосредоточенно плела венок из нарванных здесь же красивых цветов. Закончив своё дело, она надела венок себе на голову, и подошла к лежащему рядом огромным зеркалом лесному озеру, чтобы в его гладкой поверхности полюбоваться на себя, коронованную.

Ошалевшая от затяжной жары большая стрекоза стремительно влетела в распахнутое окно, суматошно пометалась по тесной комнате, и радостно выпала наружу через то же самое окно.

Ник проводил несчастное насекомое сочувствующим взглядом, а когда снова посмотрел на монитор, система автоматического видео-захвата уже вцепилась в далёкую человеческую фигурку, двигавшейся по дороге от закрытых наглухо ворот Цитадели к их дежурному посту.

Не дожидаясь замедленных действий давно устаревшей электроники, Ник схватил бинокль и глянул в окно.

Мост был древний и пугающе ветхий, на вид — весьма хрупкий, и очень походил на заждавшийся добычи голодный капкан…

Да, мост казался потенциальной, и даже реальной угрозой, но это была единственная на много километров вокруг уцелевшая конструкция, позволявшая хотя и с некоторым риском, но перебраться на другой берег обмелевшей за жаркое лето, однако ещё достаточно быстрой и широкой реки с неизвестной глубиной. Эрнеста, рождённого и выросшего на бескрайних степных равнинах, эта одна из немногих рек в его жизни с детства пугала, как живое и хищное существо.

Мишка — «Бандерлог» поправил на остаточно ноющей после недавнего инцидента спине тощий рюкзак с собранной за последние полчаса пустой посудой и, прихрамывая и постанывая, потащился родным маршрутом вдоль полотна железной дороги.

Было ещё довольно темновато для плодотворной работы, учитывая многодиоптрийную Мишкину близорукость. Раньше он дольше спал и трудился при гораздо лучшем освещении, но два дня назад напоролся-таки на хорошо организованных конкурентов в бизнесе, которые тут же экспромтом устроили Мишке показательную взбучку, совмещённую с грабежом, после чего он лежал стонущим пластом больше суток, пока чавканье пустого желудка не заглушило крики боли в избитом теле. Мишка собрал остатки не выбитых побоями сил и поволокся на заработки затемно, надеясь на то, что агрессивные конкуренты ещё спят. Слабый голод сильнее даже самых сильных страхов.

Они загнали свой вездеход в просторный ангар лунной шахты, в её шлюзовом отсеке избавились от своих наружных скафандров, десять минут постояли под тёплым душем, облачились в рабочую одежду, и пошли в отсек управления.

Игорь на ходу пошмыгал простуженным носом, потом понюхал свой рукав, и брезгливо поморщился.

— Надо будет отдать всё в стирку, — нарушил он затянувшееся молчание. — Оно уже мной пахнет сильнее, чем даже я сам…

— Дезодорируйся пока, — посоветовал Вадим. — На дистанцию суточного дежурства. И я тоже не буду морщиться…

Феликс уже немало лет любил прилетать на работу первым, в самую раннюю рань, когда ещё нет уже перезревающих авто-запоров на земле, и даже зачаточных авиа-пробок — в небе, которые, накладываясь на матрицу наступившего дня, вводили в неё вовсе не положительные коррективы. …Чтобы первозданно насладиться свободным полётом без драконовских ограничений правилами. …Чтобы потом не впихиваться между плотно стоящими чужими машинами, а легко и вольно приземлиться почти в чистом поле огромной крыши Центра. …Чтобы, спустившись на свой рабочий этаж, распахнуть все окна, устроить в холле свежие очистительные сквозняки, и перейти из дремотно-заспанного состояния в активно-деятельное…

То, что несколько десятков тысячелетий назад, скорее всего, было идеальным шоссе, давняя катастрофа и последовавшее за ней многовековое активное время нещадно потрепали, превратив в скопище присыпанных пылью и мусором ухабов, которые хронически трясли вездеход, совершенно дискредитируя его рессоры и амортизаторы.

Карпов, уже заученно поглядывавший поочерёдно сквозь лобовое и боковое стекло машины, о чём-то вдруг запоздало вспомнил, глянул на её приборный щиток, и положил руку на плечо Брюснеру.

Сароген возвращался домой из длительной командировки, поэтому настроение у него было приподнятым почти до эйфории. Позади остались два дридера разлуки с семьёй, целых два дридера! В последние дни Сароген был уже сам не свой от нетерпения. Он волновался, как мальчишка перед первым в своей жизни свиданием с будущей женой, и носился по магазинам, покупая подарки ей и детям. Багажник его машины был забит ими доверху, и Сароген сладко млел, живо представляя себе, какой приятный для него восторг и радость вызовут его покупки у близких.

Ной пришёл в мужскую часть их семейного дома для завтрака с мрачным после ночи лицом и недоеденным сном в красных глазах.

— У меня с утра плохие известия, дети мои… — сказал он, тяжело опускаясь на стул.

— Конец Света или новая волна мирового кризиса, что ещё хуже? — Хам пытался острить, ещё надеясь на какой-то другой, лучший вариант.

— В мой сон явился Создатель… — Ной не поддавался на провокации сына юмором.

— С каких это пор, отец, визит Творца стал для семьи праведников плохим предзнаменованием? — спросил Сим.

Франческа пискнула от неожиданности, когда над самым её ухом надорвалась струна у скрипки, измученной маэстро Паганини. Перевернувшись на другой бок, она обнаружила рядом со своими загорелыми коленками сверкающий шарик, который, быстро вращаясь, часто стрелял в небо крохотными колечками разноцветного дыма.

Антонио, не так разморенный жарой, опомнился быстрее. Франческа успела только подтянуть под грудь руки и упереться ими в мостовую, чтобы оттолкнуться от неё, а он, уже вскочив, подхватил её под мышки, и одним мощным рывком поставил на ноги.

Дягилев, которому всё было уже абсолютно безразлично, даже и не пытаясь тормозить, на скорости снёс своей машиной хлипкий штакетник, отмечавший территорию огорода Гусмана, хотел протаранить заодно и его хрупкий на вид модульный домик, но вовремя сообразил, что перед смертью лучше было бы поговорить с живым соседом по душам, и, прежде чем остановиться, протаранил ему сарай…

Гусман, любопытствуя, вышел на крыльцо своего чудом уцелевшего дома, за его спиной тут же возникли жена и их десятилетний сын. Лица их были совершенно не по ситуации спокойны.

…По-настоящему полегчало только после третьего стакана душеспасительной «Анапы» в собственном соку безродного разлива. Олег вяло закусил универсальное лекарство от мильона терзаний ещё более дешёвой ливерной колбасой, прислушался к самому себе, и остался доволен почти мёртвой тишиной, сменившей «слишком много шума» в сознании, и его издёрганном EGO…

Окосевшая от непривычного для неё избытка суррогатов Душа послушно расслабилась, слегка медитируя в районе нирваны, и это было именно то, что Олегу сейчас настоятельно требовалось. Глядя повлажневшими от избытка прихлынувших чувств глазами на почти зеркальную гладь своей будущей мелководной и илистой могилы, он достал из кармана родной, затасканной куртки, давно севший аккумулятором и деньгами сотик, и равнодушно бросил его в терпеливо ждущее озеро.