Скачать все книги автора Валерий Николаевич Ганичев

Историческое повествование, были и легенды о «южном» окне России, создании Черноморского флота, о городах и селах, воздвигнутых трудом и разумом наших людей в Причерноморье в XVIII-м веке.

За кладбищем были свалка, дорога, забор, красные особняки.

Кладбище лежало внизу, а особняки стояли на взгорке. Их разделял, как Стикс, овраг, наполненный мусором — строительным и кладбищенским. Пустыми глазницами взирали на это безобразие чисто вымытые окна особняков. Все это были резиденции, хозяева здесь не жили. А может быть, их оскорбляло соседство кладбища. Ходили слухи, что его скоро снесут, построят здесь фитнес-центр.

Тренажеры, сауна, бассейн.

Судьба пушкинского “Современника” была весьма плачевной. В 1836 году вышло четыре тома. Два первых — тиражом 2400 экземпляров, из которых разошлось не более трети, а тираж четвёртого по причине малого спроса снизился почти втрое. После гибели Пушкина журнал стал постепенно чахнуть, и когда Плетнёв передавал его Некрасову, у “Современника” оставалось всего лишь 233 подписчика.

А между тем он был любимым детищем Пушкина. Во многих письмах последнего года жизни — жене, друзьям, издателям — поэт с волнением и восторгом рассказывает о каждом из номеров, расхваливает авторов, ругается с книготорговцами и недругами-журналистами. Его шедевры — “Скупой рыцарь”, “Родословная моего героя”, “Капитанская дочка”, “Медный всадник”, “Путешествие в Арзрум” — печатаются в “Современнике”. Рядом с повестями Гоголя, стихотворениями Тютчева, Жуковского, Боратынского, Кольцова, Лермонтова, Дениса Давыдова… Какие имена! Казалось бы, нарасхват должен идти журнал!

Вот и закончился 2006 год — юбилейный для журнала. Торжественный вечер состоялся во МХАТе им. М. Горького. Переполненный зал без малого пять часов слушал выступления ведущих писателей, актёров, политиков. Но далеко не все желающие смогли попасть на вечер. В редакцию звонили москвичи, которым не досталось билетов, жители других городов, а первыми обратились поклонники “Нашего современника” из Австралии. Все интересовались, как прошло торжество, кто выступал, о чём говорили. Чтобы удовлетворить интерес и позволить друзьям журнала хотя бы отчасти ощутить атмосферу праздничного вечера, мы публикуем несколько выступлений.

Прощание с Вадимом Валериановичем Кожиновым

***

Авторитет Кожинова был настолько велик, что к его мнению, его трудам обращались как к истине в последней инстанции. Вот в ком была абсолютная независимость суждений. Он был в высшем понимании наблюдателем происходящего в современности и в истории. Зависимость его была одна — любовь к России.

Все мы, особенно в последнее, очень тяжелое для России, десятилетие, ощущали его постоянное присутствие в общественной жизни страны. Он настолько проникал в суть происходящего в России и мире, его оценки были настолько точными, а прогнозы безошибочными, что мы с полным правом можем поставить его в ряд с такими мыслителями, как Данилевский, Тихомиров, Леонтьев, Хомяков. Его исторические труды сродни карамзинским.

Книга рассказывает о жизни и замечательной деятельности выдающегося русского флотоводца, адмирала Федора Федоровича Ушакова — основоположника маневренной тактики парусного флота, сторонника суворовских принципов обучения и воспитания военных моряков. Основана на редких архивных материалах.

Владимир Пономаренко

 

Я БЫЛ СБИТ ПОД ОРЛОМ

Сначала об авторе этих записок, от которых до сих пор, спустя 57 лет, веет гарью и порохом военного лихолетья. Владимир Васильевич ПОНОМАРЕНКО — заслуженный военный летчик СССР, полковник, Герой Советского Союза, кавалер трех орденов Ленина, трех — Боевого Красного Знамени, трех — Красной Звезды и двух орденов Отечественной войны I и II степени. Воевал с первого и до последнего дня Великой Отечественной войны, совершил 138 боевых вылетов на самолетах ДБ-3ф, ТБ-7, Пе-8 и Б-25. Из них 26 раз водил звено и авиаэскадрилью в бой днем без сопровождения наших истребителей. В один из таких вылетов принял неравный бой — четыре дальних бомбардировщика ДБ-3ф против восемнадцати немецких истребителей Ме-109 и Ме-110. В результате три “мессера” ушли к земле, объятые пламенем; наши вышли из боя без потерь.

ВАЛЕНТИН РАСПУТИН

ДОЧЬ ИВАНА, МАТЬ ИВАНА

Повесть

Часть первая

Кухонное окно было над подъездом, над его визгливой дверью, голосившей всякий раз, когда входили и выходили. В том нетерпении, горевшем огнем, в каком находилась Тамара Ивановна, она бы услышала звук двери из любого угла, даже из спальни на другой боковине квартиры, где уснул муж, но уже несколько часов продолжала стоять у окна, точно вытянувшаяся струна, направленная в улицу и ожидающая прикосновения. Но там было темно и глухо. Световое пятно от лампочки у подъезда едва доставало до низкого штакетника, которым огорожен сквер и детская площадка в нем среди высоких, шатром разбросавших ветви старых тополей. И никто в него, в этот недвижный и блеклый световой круг, не входил. Тамара Ивановна была так напряжена, сама пугаясь продолжительности накала внутри, до сих пор не испепелившего ее, что заметила бы любую тень в черном до темна сквере и услышала бы любой скрад шага из-за угла, если бы они только явились. Но нет, все замерло и оцепенело. С улицы, загороженной и приглушенной спящими домами, поначалу еще пошумливали машины — точно запоздавшие птицы снимались с кормежки, теперь и там вымерло.