Скачать все книги автора Валентин Вячеславович Сычеников

Валентин Сычеников

Экспресс-интервью

- Представьтесь, пожалуйста. - Сычеников Валентин Вячеславович, рожден в мае 1950 года. Был строителем, геологом-полярником, с 1976 года - профессиональный журналист. - Пишете давно? - С первого класса. Сначала - стихи, песни, позже - прозу. В нынешнем году могу отметить своеобразный юбилей - двадцатилетие первой заметной литературной публикации. В фантастике дебютировал в 1982. - Ваше отношение к этому жанру? - Фантастика - способ свободомыслия. Хотя термин появился недавно, у истоков жанра, несомненно, стояли и Гомер, и Эзоп. Особая прелесть здесь не в изобретении бластеров и загалактических миров. Можно, конечно, подавать и преднаучные гипотезы, но особо манит общественное иноязычие, столь жестоко преследовавшееся во все века. - Но у нас теперь период гласности... - Потому мы и называем его "периодом". Жанр же фантастики утверждает свое бессмертие. И не техника его кормит, а все те же веково-баналъные треугольники: добро-зло-всетерпимость, он-она и кто-то, личность-общество-правители... - Ваши кумиры? - Рабле, Свифт, Гоголь, Булгаков, Маркес... - Банальный вопрос: над чем работаете? - Над "Городом Краснобаевском". Начал в восемьдесят четвертом, но "период" заставил многое передумать....

Валентин Сычеников

Экстрасенс, или Не размыкая круга

Слышимая только мною мелодия вылетела в форточку, рванулась над запорошенным ромашками лугом и уткнулась в вязкий туман над озером. Здесь она замешкалась, как будто размышляя, не обойти ли кругом? И если да, то какой стороной? Не осмелившись выбрать разумное решение, она бросилась наугад - в туман, напролом, и, конечно, увязла, заглохла, растаяла в нем...

Я укладываю в футляр мою воображаемую и именно поэтому любимую гитару, выпускаю из ноздрей миражное облачко табачного дыма, подаренного мне трубкой и "Капитанским", и щелкаю выключателем настольной лампы.

Валентин Сычеников

Критический момент

Вечерний выпуск.

Последние известия.

Рекламное приложение.

Объявления.

Посетите... продается... надежно, выгодно, удобно... летайте... меняю... Разыскиваются: Евгений Кузьмич Моде, возраст 47 лет, холост, кандидат технических наук, сотрудник информационно-вычислительного центра института электроники; Виктор Вячеславович Век, возраст 27 лет, кандидат технических наук, сотрудник информационно-вычислительного центра института электроники; Элла Вячеславовна Век, его жена, возраст 27 лет, сотрудник института геофизики. Опрос свидетелей. Все трое могли находиться вместе в ночь с 24 на 25 мая в квартире супругов Век по адресу: ул. Мельничная, № 59, квартира 14. Осмотр квартиры следствию ничего не дал. Установить местонахождение пропавших не удалось. В помещении обнаружен необычный аппарат с автономным питанием, обладающий запасом информации и воспроизводящий ее в форме человеческой речи. При попытке изучить аппарат выход информации прекратился, сигнальная лампа погасла. Есть основания считать, что она видоизменилась в результате вскрытия аппарата. Полученная информация изучается.

Валентин Сычеников

Нейли

Мой сосед, лежа в постели, вот уже несколько месяцев изучает трещины на потолке своей комнаты. Вместо того, чтобы просто взять и замазать их. И знаете, я приветствую это его право - не спешить. Потому что, как ни странно, именно для торопящихся очень многое происходит "вдруг".

* * *

Однажды Клоду показалось, что у Эйлин увеличились уши. Он привычно целовал ее в шею, мочку уха... когда возникло это нелепое ощущение. Переутомился решил Клод. Он откинулся на подушку, бросил в рот таблетку "томсина", закрыл глаза и уснул. Клод привык подчинять свои действия цели. Карьера - вот куда была устремлена его жизненная энергия. Учеба, армейские погоны (Клод уже в юности смекнул, что армейская карьера - наиболее благотечная) и, без сомнения - работа. Знакомства - только нужные, выгодные. Отдых - только самый необходимый. И труд, труд - до седьмого пота, до изнеможения. Короткое принудительное отключение - таблетка "томсина" была обычным средством. Наутро, вспомнив мимолетное ночное впечатление, Клод усмехнулся. Он привлек к себе жену, нежно поцеловал в губы. Показалось... что губы у Эйлин стали толще. Что за чертовщина! - Ты что, полнеешь, дорогая?- наигранно поинтересовался Клод.- Или я похудел?.. По крайней мере, я ощущаю некоторое нарушение в соотношении наших габаритов. Эйлин, буркнув: "рано еще как будто...", тем не менее бросила на мужа вопрошающий взгляд. Какую женщину обрадует полнота?! Эйлин скинула с себя халат, совершенно нагая выпрямилась перед зеркалом и принялась изучать свое тело... Инцидент скоро .забылся, и все пошло обычным, вальяжным чередом. Очередное утро, как всегда на побережье в эту пору, выдалось великолепное. Субтропическое солнце поднимало легкую дымку над океаном. Едва ощутимый бриз выгонял на водный простор однокрылые паруса яхт. Смиренно выстроились вдоль берега шеренги разнокалиберных заспанных пальм. Прилепившийся к бухте маленький курортный городок не торопился расставаться с сонной негой. Атмосферой расслабленности, томления была наполнена и небольшая вилла, снятая Клодом на время отпуска. Супруги в постели потягивали кофе, который всегда готовила Эйлин, добавляя в чашки чуть-чуть сухого шоколадного порошка, листали свежие журналы, прикидывали, чем бы сегодня заняться. Карабкаться в горы, скажем, или выйти на яхте в море, а если выйти - то просто позагорать или поохотиться на акул, которые что-то часто стали появляться у побережья, хотя, если охотиться, то не обойтись без Джека... а Джек всегда в своем амплуа: то занудлив до тошноты, то чрезвычайно шумлив и уж с ним-то встречаться особого желания не было, но без приторно-памятного Джека охоты все равно не получится... а просто загорать им надоело, так что лучше уйти в горы, хотя и там уже не раз бывали, других же развлечений здесь все равно нет и вообще - скукотища тут жуткая, хотя, конечно, они и ехали сюда именно для уединения - кстати, отпуск у Клода еще почти месяц и потому не махнуть ли им на день-другой в Нью сменить обстановку, повеселиться, а потом уж можно снова вернуться сюда, хотя, впрочем, Клод не в восторге от такой идеи и лучше уж он найдет компанию да проведет вечерок за бриджем, а Эйлин, в общем, тоже не очень-то жаждет развлечений в шумном городе, к тому же без мужа, но все-таки съездит в Нью к косметичке, массажистке, модельерше - пора "почистить перышки" и. кстати, проклятые туфли ей почему-то жмут, очевидно, обувщик что-то напутал, и она его проучит, мерзавца, а заодно и новую партию обуви закажет, а Клод-то может "гонять" свой бридж, тем более, что его даме не очень много радости от "мужичков"... Нагие их тела уже пресытились друг другом, и бесконечный диалог мог быть прерван лишь извне - отрывистым сигналом автомобиля, брякнувшим под окном. Клод тут же вскочил, выглянул наружу и прокричал: - Поднимайся, мы ждем тебя!- он обернулся к Эйлин и подмигнул: - Джек. - Чао, Джек!- Эйлин выбежала на балкон, едва успев прикрыться халатом.Какая прелесть, мне нужно в Нью, ты дашь мне свою машину! Как всегда, все дилеммы решаются закономерными случайностями. От прочих женщин, известных Клоду, Эйлин отличалась одним бесценным свойством - она поразительно быстро собиралась. Уже через полчаса Клод с Джеком остались одни. Они уютно устроились в креслах и, потягивая виски с содовой, повели неторопливый разговор, конечно, о работе. Джек, оказывается, ездил в Пост и прихватил оттуда кипу почты из Центра. Статьи, рецензии, отчеты, обзоры... телеграмма, что прилетает Френк - их руководитель и просто старый друг. Это известие их обрадовало. - А знаешь, Джек, - потирая руки, сказал Клод,- Френка, пожалуй, ждет награда... Насколько мне известно, наша игрушка скоро пойдет в серийное производство... - Чудненько,- хлопнул ладонью Джек,- надеюсь, нас тоже не обделят. - Жаль, что Эйлин уехала,- размышлял вслух Клод.- Она по-сестрински любит Френка и была бы рада ему. - Что ж, Френк будет в воскресенье, то есть, завтра. Если верить Эйлин она успеет вернуться к его приезду. Клод, тем временем равнодушно перебиравший почту, остановился на какой-то заинтересовавшей его бумаге. Джек заметил, что приятель не слушает его, дежурно спросил: - Что там? Клод ответил не сразу. Он покончил с чтением, поднял глаза от листка и рассеянно пробормотал: - Так, ничего...- еще минуту Клод сидел неподвижно, потом отметающе тряхнул головой:- Чушь какая-то!- Он швырнул листки на стол, встал, закурил, что делал крайне редко, отошел к окну. Джек поднял брошенную бумагу, пробежал глазами текст. - Н-да...- раздумчиво протянул он, еще с минуту размышлял, потом вдруг и с какой-то наигранностью захохотал:- Да брось ты, Клод! Это же пропаганда! О чем им рассуждать, если у них нет ничего, подобного нашей "Нейли"? Все это досужий вымысел, провозглашенный с высокой кафедры для того только, чтобы стращать дураков! Подумаешь, "необратимые физиологические процессы...",передразнил он, кривляясь,-"воздействие на центральную нервную систему..."- он подчеркнуто брезгливо покосился на статью.- Ты же видишь, этот умник добавляет, даже подчеркивает, что "такие процессы до конца не изучены". Какой черт, "до конца"! Они вовсе не изучены! Джек продолжал еще что-то говорить, хуля непрактичность, надуманность многих исследований. Клод не слушал. Задумчивость на его лице сменилась озабоченностью, даже тревогой. Он отвернулся от окна, блуждающий взгляд его пробежал по комнате, словно что-то ища, наткнулся на телефон. Клод ухватился за трубку, как утопающий за соломинку. - Алло, алло!- нервничал он, ожидая соединения.- Алло, Нью? Нью?! Паоло? Да, Паоло, это я , Клод. Слушай, Пасло, Эйлин еще не приехала? Да, да, она выехала утром и должна заявиться к тебе... Не перебивай! Нет, здесь великолепно... Да, совсем как в Италии... Так вот, Паоло, как только она явится - пусть немедленно позвонит мне. Понял? Да нет, все прекрасно... ничего не случилось... Извини, старина, мне сейчас некогда!- он положил трубку. - Клод,- настороженно обратился Джек,- что все это значит? - Я боюсь...- глухо произнес Клод и запнулся. - Но что случилось? Почему ты так взволнован?- недоумевал Джек.- Эйлин, мне показалось, была в прекрасном настроении... - Джек!- прервал его Клод, очевидно, на что-то решившись. Он глыбой навис над сидящим в кресле приятелем, вопрошающе глянул в его глаза.- А если мы облучились? - Ты что?- вздрогнул тот. Клод схватил друга за плечи. - Посмотри,- лихорадочно забормотал он,- посмотри на мое лицо... Ты ничего не замечаешь? Ничего? Посмотри!.. - Да ты что?- опешил Джек. - Ты не видишь?- не унимаясь теребил его Клод.- Ничего не видишь? А губы у меня не стали тоньше? А нос не вырос случайно?.. Наконец Джек сообразил. Его оглушительный хохот подействовал на Клода отрезвляюще. Он замотал головой, словно хотел вытрясти из нее мысли, как отряхивает влагу собака, вылезшая из воды, и вдруг сам разразился смехом. - Черт знает что!-выкрикнул Клод и поведал приятелю свои давешние подозрения.- Конечно, если я усыхаю - ее губы мне покажутся толще...

ВАЛЕНТИН СЫЧЕНИКОВ

Ночная гостья Василия Н

Пятнадцатого августа слесарь-фрезеровщик механических мастерских колхоза "Заря" Василий проснулся неожиданно среди ночи не то от резкой боли в ухе, не то от сквозняка. Он бросил взгляд по сторонам и тут же сел на кровати, очумело соображая: что бы могла означать дырка в стене на месте окна.

- Кажется, вчера было... - Он закрыл-открыл глаза - дырка оставалась; потряс головой - точно: рамы нет и стена вокруг обломана, как от взрыва. Василий упал на простыню и, шаря рукой под кроватью, старательно засоображал: "Чё ж я вчера это... делал? Ленка рано ушла. Саньке по морде в дверях съездил и, вроде, один остался..." Не прерывая напряженной работы мысли, он нащупал наконец почти полную бутылку "Агдама", с трудом поборов тошноту, совершил спасительный глоток и снова вгляделся: рама была на месте. Полагая, что голова его уже почта ясная, он не спеша вышел на улицу.

Валентин СЫЧЕНИКОВ

ПЕРЧИК

Фантастический рассказ

Валерка жил чуть ли не в центре города, хотя и в старой дощатой хибаре, давным-давно намеченной под снос. В домике был тесный, темный и запущенный коридор в несколько шагов, куда выходили двери четырех комнатушек. Когда-то здесь было весьма шумно. Но так как жилье во всех исполкомовских документах уже не первый год числилось не только освобожденным, но и снесенным, предприимчивые соседи, побегав по адвокатам, потыкав кому надо справками о сносе, постепенно перебрались в более цивилизованные квартиры, заполучив по двенадцать квадратных метров полезной площади на каждый прописанный в семье нос, балконы и прочие современные удобства. Только Валерка не торопился. Нет, он был совсем не против прочных железобетонных стен, благоустроенных кухонь и санузлов. Просто шуму и суетливости он предпочитал спокойное тихое одиночество, в котором и оказался после того, как умерла мать и перебралась к новому мужу третья Валеркина жена.

Валентин Сычеников

Поехали!

Полная запись прерванного прямого телерепортажа

о начале одного эксперимента

На экране ведущая. Она говорит:

- Дорогие товарищи! Сегодня, на день раньше срока, завершилась подготовка к началу проведения эксперимента на Северо-Южной железной дороге. Предлагаем вашему вниманию прямой репортаж нашего корреспондента. Включаем город Могимск.

На экране корреспондент ТВ.

- Мы с вами в Могимске. Напомню, что Северо-Южная магистраль соединяет этот крупный северный промышленный центр с всемирно известным южным курортом Хотимском. Естественно, поток пассажиров между этими станциями растет из года в год. Как ускорить его движение? Выход был найден в тесном творческом сотрудничестве коллективов Северо-Южной магистрали Центрального научно-исследовательско-экспериментального института "Вагонпутьпром". Суть эксперимента необычна. Сегодня отправляющиеся пассажиры попадут в конечный пункт мгновенно, а не через два-три дня, как было раньше. И потребуется для этого... (многозначительная пауза) всего два вагона, специально изготовленных "Вагонпутьпромом". Точнее, ехать пассажирам вообще не придется. Входя в Могимске в вагон под номером ноль-ноль-один, они тут же дематериализуются и обретут плоть в вагоне один-ноль-ноль уже в Хотимске. Наряду с быстротой, этот способ позволит значительно сократить расходы по эксплуатации, что очень важно при работе в условиях хозрасчета, самофинансирования и самоокупаемости.

Валентин Сычеников

Постоялец

1

Кто в Колаба не знал Кирса? Городок этот, расположившийся на берегу Атлантического океана и получивший свое название от рощ кофейных деревьев, обильно произраставших вокруг, хотя и считался административным центром юга страны, был невелик. Немногочисленное население с консервативной гордостью сохраняло патриархальный уклад жизни даже в годы первых космических стартов. Почти все здесь знали людей своего круга. Если и не в лицо - так понаслышке.

Валентин Сычеников

Противоречие

Нас буквально преследовали ошибки. То мы не дотягивали до очередной системы, предназначенной для съемок, тормозили преждевременно и потом приходилось мучительно долго тащиться на корректировочной скорости, то наоборот - проскакивали намеченный объект на полном ходу и надо было так же по-черепашьи возвращаться. Перепляс скоростей действовал на нервы. Об отклонениях от курса и говорить не хочется. Галактику ЗЭТ мы, притормозив, едва обнаружили за сотню парсеков в стороне, а звезду КР-200ч, как ни старались, вообще не нашли. И при этом, клянусь, все расчеты я делал безукоризненно точно, назначаемые маршруты были верны, и режимы хода я выдавая правильные. Виноват во всем, конечно, был Мэйс. В него как бес вселился. Заложив в управление программу очередного маршрута, он не успокаивался - то и дело нажимал свои кнопки, дергал рычаги, щелкал клавишами. Вообще-то он всегда егозил. Но в этот раз, мне казалось, усердствовал особо. - Мэйс, перестань,- пытался я несколько раз остановить его.- Программа точна, и автоматика знает свое дело. - Автоматика-автоматика...- благодушно подпевал он, поглядывая на экраны, привычно выбивая барабанную дробь на подлокотнике кресла, и снова тянулся к какой-то клавише, приговаривал:- Но небольшая корректировочка не помешает... В бессильной злобе я скрипел зубами, но поделать ничего не мог командиром-то был Мэйс.

Валентин Сычеников

Умник

Мы с Мишкой валялись на коврике посреди комнаты. Делать было нечего, и мы просто глядели в потолок и болтали чепуху.

- Вот бы подняться сейчас над полом, как в невесомости... - сказал я.

- Как же! - отозвался он. - Это только экстрасенсы могут...

- Или уметь бы ходить, как муха, - по стенам и потолку... - не унимался я.

- Да... - вздохнул Мишка. - Это только в космосе можно...

Валентин Сычеников

Ведьмино озеро

В современном городе перемены погоды происходят порой малоощутимо для его обитателей. Вчера светило солнце, дул ветер, сегодня заморосил бесконечный дождь, а некоторые так и не заметили изменений сквозь бронестекла своих всеклиматических квартир. Иное дело - в деревне, где большая часть времени проходит под открытым небом, да и жилища, не снабженные центральным отоплением, то и дело теребят своих хозяев: погода сменилась, прими меры. Но и сельские жители, и городские в большинстве своем любят весну - тепло, солнышко, и неприязненно относятся, скажем, к позднеоктябрьской мерзопакостной слякоти. А тут - грянула она именно в те дни, когда в крохотную деревушку, затерявшуюся в глубинке, пытаясь догнать ускользающее отпускное время, заявились Петька Сырьев и его давний друг и наставник художник Иван Федорович Казанцев. Казанцев уже прижился в Постничах, выезжал сюда не первый год и в разные сезоны. Он-то и соблазнил Петьку посулами захватывающей рыбалки, наваристой, щекочущей ноздри ухи. Предвиделась возможность и поохотиться. Правда, Петька совершенно не разбирался в то открывающихся, то закрывающихся периодах отстрела разных птиц и зверей. Но в Постничах их и знать не надо.- заверил Казанцев. Единственный в округе охотинспектор, добродушный Панкрат, только рукой махал, с типичным прижимистым "а-я" в выговоре, разрешал: "Стряляй, чаво там... Ты ж ня браконьер какой... Ну, сшибешь утку, аль глухарку - не обяднеет лес..." Действительно, лес в этих краях, оправившихся от войны, был весьма богат дичью. Зайцы и лисы, лоси и кабаны, мигрируя по пущам, нередко забредали и на деревенские задворки; укромные лесные поляны и опушки заселяло изобилие птиц. На многих небольших, но богатых кормом озерках трепыхались, отъедаясь, стаи уток. В сумерках слышалось и голготанье гусей. Но, конечно, не столько жажда охотничье-рыбацкой удачи заманила сюда Петьку. Хотелось отдохнуть от городской толчеи, суеты будней, полюбоваться красотами золотоосенней природы, а главное, прихватив этюдник, побродить-с Иваном Федоровичем, поглядеть рождение его мастерских зарисовок. Вот почему Петька, несмотря на множество домашних дел, бросил все, согласился. А тут неудача. Обычно после Покрова погода в этих краях устанавливается тихая, ясная. А нынешней осенью, с самого их приезда, вот уже вторую неделю лил дождь, временами перемежаемый ледяной крупой и колючим снегом, выл ветер, растрепывая деревья, загоняя зверье и птиц в самые дальние глухие углы. Какие тут этюды да охота, не говоря уж о рыбалке!.. Иван Федорович и Петька, запертые непогодой в избешке, жарко топили печь, коротали время, потягивая крепко заваренный чай, и вели неторопливые беседы. В этом им охотно помогала баба Варя. Она жила в соседней избе. Старик ее давно помер, дети, повзрослев, разлетелись. Она же сама из деревни никуда не выезжала, читать едва умела, и потому была рада каждому приезжему. Хотя, к слову, за многие последние годы чуть ли не единственным таким человеком был Иван Федорович Казанцев. Он был прост в общении, отзывчив, мог и сам рассказать немало, и другого внимательно выслушать. Потому и сдружилась баба Варя со спокойным и общительным художником. Стараясь не тревожить его слишком часто, она тем не менее любила зайти вечером, попить чайку, поговорить. Дивясь, слушала бабка рассказы Казанцева о разных городах и краях, выставках, академиях. Сама же вспоминала о себе, деревне, родственниках и соседях. Казанцев уже знал всех жителей, все прошлое Постничей, но всегда внимательно выслушивал снова и снова одни и те же истории, вылавливая упущенные ранее мелочи, уточняя подробности. Петьке же интересно было все. И про "первую ампирялистическу", свидетельницей которой была девяностолетняя баба Варя, и про революцию, приплывшую в деревню как-то тихо, не сразу, и про коллективизацию, перевернувшую все вверх дном, и про немцев и партизан, разруху, голод, смерть последней кровавой войны, прошедшей по округе пожаром. Повествовала баба Варя подробно, колоритно, на своем простом, но казавшемся Петьке особом, музыкальном, языке. Кое-что, конечно, присочиняла, но не кривя душой - увлекаемая воображением. Чем давней были события, несомненно подлинные, тем богаче обрастали они неожиданными порой деталями, дополнениями, штрихами. От этого некоторые рассказы воспринимались как полубыли-полулегенды. А особенно бередили фантазию воспоминания бабы Вари о молодости.