Скачать все книги автора Томас Майкл Диш

Томас М. Диш - один из самых странных и необычных авторов в американской фантастике. Его романы и рассказы: `Геноцид`, `Эхо плоти твоей`, `Сто две водородные бомбы` и `Касабланка` - не только интереснейшие образцы `speculative fiction`, то есть фантастики`новой волны`, но и просто высокохудожественные произведения, `прошитые` литературными реминисценциями и постоянными отсылками к общекультурным ценностям.

Озон

"Геноцид", безусловно, хорош. Есть в нем изысканность жесткого интеллигентского пессимизма. В отличие от бесчисленных романов, в которых человечество походя разбирается с нахальными пришельцами, без стука вламывающимися в наше жизненное пространство, "Геноцид" рисует картину прямо противоположную: нахалы, вломившиеся в наше жизненное пространство (и дошедшие в своей наглости до того, что даже не сочли нужным предстать перед читателями), походя разбираются с человечеством. Автору приходится собрать весь свой гуманизм, чтобы уберечь от немедленной гибели небольшое стадо homo sapiens, которые и становятся действующими лицами романа. Описанная в романе ситуация явно перекликается с "На берегу" Невила Шюта. Отличие в том, что Диш позволяет своим героям упрямо не верить в скорую гибель. Эта же иллюзия на протяжении всей книги довлеет и над читателем (несмотря на то, что размеры стада homo sapiens неотвратимо уменьшаются). Для рецензента, который не имел возможности прочесть оригинал, так и осталось загадкой: была ли эта иллюзия сознательно встроена в роман автором или же появилась в результате мягкосердечия переводчиков? Исходя из общего настроя "Геноцида" можно предположить, что Диш старался соорудить как можно более "темный" роман. Он мог позволить себе развесить во мраке китайские фонарики, но предпринял все, чтобы герои видели их только издалека. И мне кажется (а я основываюсь на опубликованном переводе), именно это он и сделал. Фонарики в переводе остались. Пропала невозможность покинуть тьму. Пропала именно потому, что автор добивался этой невозможности только и исключительно стилистикой текста, которую переводчики не сумели сохранить.

Сергей Бережной (адрес: mailto:[email protected] )

http://lit999.narod.ru/recenz/fn/77715049.html

ДИШ Томас Майкл [DISCH Thomas Michael] — американский писатель, поэт и драматург, один из виднейших представителей так называемой "новой волны" в англо-американской фантастике. Томас М. Диш родился в 1940 году в штате Айова, однако большую часть своей жизни провел в Нью-Йорке. В 60-70-х годах много путешествовал, подолгу жил в Англии, Турции, Италии и Мексике. В фантастике дебютировал в 1962 году рассказом Двойной отсчет, опубликованным в журнале Фантастик Сториз.

Наступает осень. Пара уток живет у отравленного мусором и химическими отходами пруда. Их птенцы погибли, не вылупившись. А теперь инстинкт диктует им необходимость лететь на юг...

Ужасный мир описан в этом рассказе. И ведь это — не постапокалиптика, а едва ли не реальность! Только подана она не просто как описание, а с ярко выраженным настроением и отношением автора. Читать тяжело — но надо. Потому что за происходящее отвечает все человечество, включая нас с вами.

© Yazewa

У человека на койке болезненное чувство юмора. Это очень простая койка. Сосновая. Человека навещали и принесли ему цветы. Китайская хризантема означает: не унываю перед лицом несчастья. Красная хризантема означает: я люблю. Белые хризантемы – это истина. Сосна символизирует жалость, но койка, если на то пошло, вовсе не сосновая. Она стальная – стальная и выкрашенная в белый цвет; больничная койка. Человек лежал на больничной кой­ке. Он был болен. Это рассказ. В рассказе речь идет о хризантемах.

Произошло столкновение двух судов, и «Вест Энд» начинает тонуть. Однако телеграфист занят передачей выступления плывущего на корабле поэта, а капитан и вовсе не верит в происходящее и не дает команду спустить на воду шлюпки, полные пассажиров...

© Yazewa

Сказка известного американского фантаста повествует о приключениях бытовых приборов: пылесоса, радио, настольной лампы, пледа с электроподогревом и тостера, пустившихся в длинный путь за своим хозяином, который оставил их в загородном летнем доме.

Позже по этому сюжету в кинокомпании Уолта Диснея будет создан полнометражный мультфильм режиссера Джерри Риса.

В отличие от второй повести цикла («Отважный маленький тостер отправляется на Марс»), первой с переводами на русский повезло куда как меньше. Возможно, потому что собственно к фантастике она имеет мало отношения. Это действительно сказка, как и положено добрая: о преданности, дружбе, вере в свои силы и конечном торжестве справедливости.

Бог свидетель, это было совершенно случайное совпадение, он неправильно набрал комбинацию цифр… и цифры убили миллиарды, а потом свели его с ума. 197, 199…

Здесь стул без спинки, пол, стены и потолок, которые образуют, насколько можно судить, куб; белый-белый свет без теней; еще, конечно же, здесь я и пишущая машинка. Я полагал, что здесь либо рай, либо ад, и вообразил, что так будет тянуться целую вечность — одно и то же.

…ЗАЧЕМ я здесь, в этой тюрьме?

В кармане позвякивают четыре доллара семьдесят пять центов мелочью. Других средств нет и не будет. Но есть кредитная карточка! Будь такая у Жана Вальжана, не сидеть бы ему в тюрьме…

…а катиться по бесконечным эскалаторам вниз, вниз, все время вниз…

На планете Сефарад земляне нашли разумную расу с высокой культурой, неотъемлемой чертой которой были убийства. Обосновавшись на планете и контактируя с цивилизацией скорлупников, эмигранты с Земли породили новый культурный феномен — профессию ассасина.

Мистер и миссис Ричмонд из Флориды совершали туристическую поездку по Марокко. В романтичной Касабланке их застигла весть, что Америка подверглась атомной бомбардировке…

ТОМАС был электронно-вычислительным центром ЦРУ — точным, логичным и непогрешимо вычисляющим вероятность дезинформации в шпионских донесениях. Поэтому он дал предельно низкую степень достоверности фантастическому сообщению из Уганды. Чтобы прояснить невероятные, но многообещающие сведения, ЦРУ-шники завербовали юного эмигранта, сына африканского колдуна…

У Тома Уилсона умирает жена, дочь слепа и ей нужна дорогостоящая операция, а шахту, на которой он работал — закрыли. Единственный шанс для него — победить на конкурсе рассказов, и выиграть главный приз. Но Том не писатель…

И когда Кристофер Робин приходит в Зоопарк, он идет туда, где живут Полярные Медведи, и шепчет что-то третьему смотрителю слева, и двери отпираются, и он идет по темным коридорам и крутым лестницам, пока не приходит к особой клетке, и клетка эта открыта, и оттуда выбегает трусцой что-то бурое и мохнатое, и со счастливым вашем «Мишка!» Кристофер Робин бросается к нему в объятия.

Они больше всего любили утро, когда мистер и миссис Фэрфилд еще спят наверху, а в доме тихо, и можно забиться вдвоем на тесную кушетку и ждать, пока прогрохочет поезд на той стороне реки. Бывают и другие поезда в другое время дня, но тогда уже поднимается такая суматоха, что можно не заметить поезда, пока стекла в окнах не задребезжат.

Барон спал на раскладном диване в гостиной, которая, помимо того, была еще и кухней. Спальня принадлежала Даниель и Полу. И это было справедливо, поскольку именно Пол платил за квартиру. Спальня была крошечной, не комната, а так, нечто вроде ниши в стене. Там же, в спальне, провела зиму и птица попугай по имени Невермор. Зимой в спальне было чуть теплее. Теперь клетка вернулась в гостиную к Барону.

— Ну чего ради ты вздумал линять? — вопрошал Барон, вертя перед носом птицы длинное перо, выпавшее из хвоста. — Взгляни хоть на меня — разве я линяю? Разве я разбрасываю свои перья по всей комнате? Невермор противно крякнул.