Скачать все книги автора Татьяна Владимировна Кигим

Мистер Яковлев скользнул взглядом по столам с покером, рулеткой, блэк джэком, баккарой и направился к кассе, дабы разменять фишки и погрузиться в пучину неуемных страстей. Новое обращение «мистер» было непривычно и жало, как новехонький галстук за сумму, которую он еще год назад не решился бы озвучить и в самых смелых мечтах, да и теперь казалась слишком большой для того, чтобы тратить ее на кусок ткани. Ярослав подумал, что хорошо было бы вдобавок к обещаниям рекламного проспекта заодно убить в себе жадность, а равно и глупость, но приходилось довольствоваться малым.

4-е место на Коллекции Фантазий-6. Опубликован в сборнике "Аэлита" (2008), журнале "Уральский следопыт" (2007, №6).

Я не волшебник, я только учусь… Все мы в детстве умеем зажигать звезды, и только повзрослев, понимаем, что это невозможно. Немного грустный и лиричный рассказ Татьяны Кигим — первая фантастическая публикация автора.

В октябре «Мир фантастики» совместно с издательством «Корпорация Сомбра» и интернет-порталом www.stephenking.ru проводил конкурс короткого рассказа «Ужас-2006». Татьяна Кигим — одна из победителей

Светлое будущее копирайта…

Врач при палаче. Знахарка, к которой не смеет приблизиться Смерть. Параллельные миры и времена, сближаемые болевыми точками. Выбор, который освещают «костры Гиппократа»… В этой небольшой повести переплелись две сюжетные линии: научно-фантастическая и фентэзийная. И два взгляда на жизнь: взрослый, серьёзный, трезвый — и тот, что мы теряем с неугомонной юностью.

Повесть опубликована в журналах «Шалтай-Болтай» (2010, № 1), «Уральский следопыт» (2010, № 7).

Не помню, сколько мне было, когда меня впервые туда отправили, но с тех пор, как себя помню, я уже не пытался убежать из подвала. То есть он существовал как бы всегда — как папа, мама и брат на Новый Год. Даже Кристина появилась потом, ее появление я прекрасно помню, а вот появление в моей жизни Страшного Жуткого Подвала — нет.

Наверное, наиболее верной аналогией было бы чтение: я помню себя с трех лет, но не могу вспомнить, как я учился читать. Мне кажется, я умел это делать всегда — так же, как передвигать машинки, или складывать кубики, или подносить ложку ко рту. И книги, которые я больше всего любил, были старые, потрепанные, зачитанные до невозможности — «Том Сойер» или «Сказки народов мира»: бабушка рассказывала, что их читала еще моя мама — когда, конечно, ей было интересно все это читать. Были книги и глянцевые, новые, с цветными картинками, но мне они нравились меньше; не было в них, знаете, чего-то такого… книжного, настоящего. Они пахли типографией, а я любил — чтобы пахли книгой и пылью. Может быть, потому, что все старые книги и подшивки журналов в подвале пахли по-настоящему — прошлым.

Степан Муравей завис над кратером и принялся любоваться звездами. Грузовик застыл над поверхностью на антиграве, Степан проверил скафандр, вылез на крышу и попытался написать стихи. Красота звезд всегда подвигала его на стихотворные подвиги, к слову, такие же неуклюжие, как и он сам, а голубая Земля служила музой.

Продолжалась идиллия, правда, недолго, потому что больше трех минут сержант Муравей украсть у службы не посмел. Он вернулся в пилотный отсек, сделал круг над катером, и помчался на базу, где его уже ожидал майор Чепурько. Майору уже доложили, что бестолочь Муравей опять жег топливо, паразит.

Все люди рождаются в одинаковых рубашках, и будь то бедняк или король. Бывали, однако же, мыслители, которые полагали, что при определенных обстоятельствах не у всех могут быть одинаковые рубашки. Возможно, мысли иных гениев, опередивших время, заплывали и дальше — может ли быть жизнь в иных колодах? какой рисунок на чужих картах, если они существуют? каковы законы их бытия? Но никто не мог и никогда бы, пожалуй, не смог, даже в теоретических умозаключениях, представить себе разум, мыслящих совершенно иными категориями, поистине отличающийся от человеческого — ибо все стремления и усилия природы завершаются человеком; к нему они стремятся, в него впадают, как в океан, и человек же есть мера всех вещей.

Они странствовали меж звезд миллион лет, повидали тысячи миров, но возвращаются на покинутую много циклов назад родную планету Вожделение…

«Два брата Лючии, Чезаре и Доминико, уже испытали на себе «прелести» застенков мрачного дворца Бертолло. Муж и отец со дня на день ожидали любезного приглашения в гости к подручным кардинала. <…> Если Лючия победит кардинала в шахматной партии — он отпустит на свободу ее братьев и забудет о существовании всего семейства».

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное 2009 01"

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2008 05