Скачать все книги автора Сэмюэль Беккет

Впервые пьеса была поставлена режиссером Роже Блэном 1 апреля 1957 года на сцене театра Royal Court Theatre в Лондоне на французском языке. 27 апреля того же года спектакль бы сыгран уже в Париже на сцене Studio des Champs Elysees в том же составе, за исключением роли Нелла.

Первое представление пьесы состоялось 16 января 1973 года в Лондонском Королевском Театре. Постановка Энтони Пэйджа.

Рот: Билли Вайтлоу

Слушатель: Брайан Миллер

Сцена погружена в темноту, виден только слабо подсвеченный снизу и в упор РОТ, висящий над сценой. Остальная часть лица не видна. Скрытый микрофон.

Слушатель — закутанная с головы до ног в свободное черное покрывало фигура неопределенного пола — стоит на скрытом возвышении у сцены, слева от публики. Слушатель

Вошедший в сокровищницу мировой литературы роман «Моллой» (1951) принадлежит перу одного из самых знаменитых литераторов XX века, ирландского писателя, пишущего по-французски лауреата Нобелевской премии. Раздавленный судьбой герой Сэмюэля Беккета не бунтует и никого не винит. Этот слабоумный калека с яростным нетерпением ждет смерти как спасения, как избавления от страданий, чтобы в небытии спрятаться от ужасов жизни. И когда отчаяние кажется безграничным, выясняется, что и сострадание не имеет границ.

Сэмюэл Беккет (1906–1989) — ирландский прозаик, поэт, драматург, крупнейший и самый последовательный представитель модернизма XX века. Беккет считал себя учеником и последователем Джеймса Джойса и сам оказал огромное влияние на современную литературу — самый факт его творчества ставил под сомнение упрощенно — рационалистическое, «повествовательное» представление о литературе. Именно как открыватель новых выразительных возможностей языка, Беккет получил Нобелевскую премию в 1969 г., на вершине своей славы.

Имя великого ирландца Самуэля Беккета (1906–1989) окутано легендами и заклеено ярлыками: «абсурдист», «друг Джойса», «нобелевский лауреат»… Все знают пьесу «В ожидании Годо». Гениальная беккетовская проза была нам знакома лишь косвенным образом: предлагаемый перевод, существовавший в самиздате лет двадцать, воспитал целую плеяду известных ныне писателей, оставаясь неизвестным читателю сам. Перечитывая его сейчас, видишь воочию, как гений раздвигает границы нашего сознания и осознания себя, мира, Бога. Мы обречены все на свете получать с опозданием; слава Богу, все-таки получаем.

Ни следа жизни нигде, тьфу, никаких здесь сложностей, воображение еще не мертвое, ну, мертвое, ладно, воображение мертвое, представь себе. Острова, воды, лазурь, зелень, один взгляд и исчезли, нескончаемо, не бери в голову. Пока вся белая в своей белизне ротонда. Нет входа, войди, измерь. Диаметр три фута, три фута от земли до вершины свода. Два диаметра под прямым углом АВ и CD делят белую площадку на земле на два полукруга АСВ и BDA. Два белых тела, лежащие на земле, каждое в своем полукруге. Белый и свод, и округлая стена восемнадцати дюймов высотой, откуда он берет свое начало. Выйди обратно, простая ротонда, вся белая в своей белизне, войди опять, постучи, везде цельная, кольцо из кости. У света, что делает все таким белым, нет видимого источника, все сияет тем же белым сиянием, земля, стена, свод, тела, нет теней. Сильная жара, поверхности горячие, но не обжигают, когда коснешься, тела потеют. Выйди обратно, подайся назад, маленькое строение исчезает, поднимись, оно исчезает, все белое в своей белизне, спустись, войди опять. Пустота, тишина, жара, белизна, подожди, свет меркнет, все вместе покрывается мраком, земля, стена, свод, тела, скажем, на двадцать секунд, все сплошь серое, свет гаснет, все исчезает. Одновременно температура падает, доходя до своего минимума, скажем, точки замерзания, в тот же миг, как достигается чернота, которая, может быть, покажется странной. Подожди некоторое время, свет и жара возвращаются, все становится белым и горячим заодно, земля, стена, свод, тела, скажем, на двадцать секунд, все сплошь серое, пока не будет достигнут первоначальный уровень, откуда началось падение. На некоторое время, поскольку могут вмешиваться, опыт показывает, между концом падения и началом подъема, паузы разной долготы, от доли секунды до того, что могло бы показаться в другое время и в другом месте вечностью. Это же касается и другой паузы, между концом подъема и началом падения. Крайние точки, насколько их хватает, вполне устойчивы, что, в случае с температурой, может показаться странным, в начале. Возможно так-же, опыт показывает, что подъем и падение резко прекращаются на любой точке и отмечают паузу на некоторое время перед возобновлением движения или переменой направления, подъем теперь падение, падение — подъем, они, в свою очередь, должны закончиться или резко прекратиться на любой точке и отметить паузу на некоторое время перед возобновлением движения или снова переменой направления и так далее, пока, наконец, одна или другая крайняя точка не будет достигнута. Такие вариации подъема и падения, комбинируясь в бессчетных ритмах, обычно сопровождают переход от белого и жаркого к черному и холодному и vice versa[1]

Внезапно, нет, со временем, со временем, оказалось, что я не могу продолжать, не могу. Кто-то сказал: «Вы не можете здесь оставаться». Я не мог здесь оставаться и не мог продолжать. Сейчас опишу место, это все не важно. Вершина, очень плоская, вершина горы, нет, холма, но такого дикого, такого дикого, более чем. Грязь, вереск по колено, неприметные овечьи тропки, глубокие разломы. На дне одного такого разлома я и возлежал, укрывшись от ветра. Прекрасная панорама, если бы все не заволокло туманом, долины, озера, равнину, море. Как продолжать? Не надо было начинать, нет, надо. Кто-то сказал, может быть, тот же самый: «Зачем вы пришли?» Я мог остаться в своем углу, где тепло и сухо, под крышей, не мог. Сейчас опишу мой угол, нет, не могу. Все просто, я больше ничего не могу, да, так говорят. Говорю телу: «Пошевеливайся, вставай», и чувствую, как оно послушно напрягается, словно старая кляча, упавшая на улице, потом уже не напрягается, потом опять напрягается, но скоро сдастся. Говорю голове: «Оставь его в покое, не беспокойся», она задерживает дыхание, потом начинает задыхаться еще больше. Я в стороне от всех этих сложностей, не надо вмешиваться, мне ничего не надо. ни идти дальше, ни оставаться там, где есть, мне, правда, все равно. Лучше бы я повернулся к ним спиной, к телу, голове, пускай сами как хотят, пускай сами перестанут, я не могу, мне самому пора перестать. Ах да, я же, можно сказать, не один, и все глухие, и более того, связаны между собой на всю жизнь. Другой говорит, или это тот же самый, или первый, голос у них у всех один и тот же, мысли одни и те же: «Вам просто надо было остаться дома». Дома. Они хотели, чтобы я вернулся домой. По месту жительства. Если бы не туман, да при остром зрении, я бы мог увидеть его отсюда в подзорную трубу. Это не просто усталость, я не просто устал, хотя шел в гору[1]

как было цитирую до Пима при Пиме после Пима как есть три части говорю как слышу

голос сперва снаружи бу-бу-бу со всех сторон[1] и потом во мне когда замирает одышка расскажи мне еще перестань мольба

прошедшие мгновения старые мечты опять вернулись или новые такие же как те ушедшие или это самое это самое вечно и воспоминанья рассказываю их как слышу шепчу их в грязи

во мне а были снаружи когда замирает одышка ошметки былого голоса во мне это не мой

Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не превзойдены в мировой литературе до сих пор.

Самый известный роман Сэмюэла Беккета «Уотт» — впервые на русском языке.

Роман одного из величайших писателей XX века, философа, нобелевского лауреата Сэмюэля Беккета (1906–1989) был издан впервые в 1993 г. — почти через шестьдесят лет после его создания. Главный герой романа — юноша по имени Белаква, новое воплощение персонажа из Дантова чистилища. Белаква слоняется по Европе, находясь в странном мире полусна-полуяви, и расстается с тремя своими возлюбленными — Смеральдиной-Римой, Сира-Кузой и Альбой. Книга написана барочным, несвойственным «позднему» Беккету языком, насыщена огромным количеством аллюзий и скрытых цитат.

Роман «Мерфи», написанный Беккетом в 1938 году, еще до окончательного переезда из Ирландии во Францию, завершает первый период его творчества. «Маленький человек» Мерфи болезненно переживает агрессивность мира по отношению к себе и к человеческой личности вообще и пытается сохранить свою индивидуальность, однако попытка эта заканчивается крахом. В России роман издается впервые.

Посреди сцены невысокий взгорок, покрытый выжженной травой. Плавные склоны к залу, вправо и влево. Позади крутой обрыв к помосту. Предельная простота и симметрия. Слепящий свет. Донельзя помпезный реалистический задник изображает невозделанную равнину и небо, сходящиеся на горизонте. В самой середине взгорка по грудь в земле — Винни. Около пятидесяти, хорошо сохранившаяся, предпочтительней блондинка, в теле, руки и плечи оголены, низкий вырез, пышная грудь, нитка жемчуга. Она спит, положив руки на землю перед собой, голову на руки. Слева от нее на земле поместительная черная сумка хозяйственного типа, справа — складной зонтик, из его складок торчит загнутая клювом ручка. Справа от нее спит, растянувшись на земле, Вилли, его не видно из-за взгорка. Долгая пауза. Пронзительно звонит звонок, секунд, скажем, десять, и умолкает. Она не двигается. Пауза. Звонок звонит еще пронзительней, секунд, скажем, пять. Она просыпается. Звонок умолкает. Она поднимает голову, смотрит в зал. Долгая пауза. Потягивается, упирается руками в землю, запрокидывает голову, смотрит в небо. Долгая пауза.

миссис Руни(Мэдди), особа на восьмом десятке

Кристи, возчик

мистер Тайлер, бывший биржевой маклер

мистер Слокум, администратор ипподрома

Томми, носильщик

мистер Бэррел, начальник станции

мисс Фитт, особа на четвертом десятке

Женский голос

Долли, маленькая девочка

мистер Руни(Дэн), муж миссис Руни, слепой

«Последняя лента Крэппа» — это воспоминания и размышления пожилого человека, анализ ошибок, совершенных в прошлом, это последняя попытка уцепиться за уходящую жизнь, зная, что конец неизбежен.

Главный и единственный герой пьесы — Крэпп — совершает ретроспективное путешествие в прошлое, прослушивая записи собственного голоса, сделанные много лет назад.

Действующие лица

Ж1 — Первая женщина

Ж2 — Вторая женщина

М — Мужчина

В центре сцены, вплотную, стоят три одинаковые погребальные урны серого цвета (см. последнюю стр.), высотой около метра. Из каждой урны видна голова; верхний край урны плотно охватывает шею. Слева направо, со стороны зала, это головы Ж2, М и Ж1. Во время спектакля они все время находятся на переднем плане. Лица настолько лишены всяких признаков возраста и характера, что кажется, будто они являются продолжением урн. Тем не менее маски не используются.

В сборник вошли пьесы и драматические произведения лауреата Нобелевской премии, родоначальника театра абсурда ирландского драматурга Сэмюэля Беккета, написанные на французском языке. Часть текстов впервые публикуется на русском языке.