Скачать все книги автора Роман Борисович Гуль

Роман Гуль

ЯГОДА

(Сохранена орфография тех лет)

По смерти Менжинского начальником тайной коммунистической полиции стал Г. Г. Ягода. Coвременной Россией правят, в сущности, два человека: диктатор Сталин и его министр полиции Ягода. В этом нет преувеличения. Оба с некоторой оговоркой напоминают фигуры Наполеона и Фуше. Оговорка же та, что, как азиат, Сталин является каррикатурой на Наполеона, так и Ягода - каррикатура на Фуше.

Роман Борисович Гуль

Котовский. Анархист - маршал

ОТ АВТОРА

В 1932 году в Берлине в изд-ве "Парабола" (то же изд-во, что и "Петрополис") я выпустил две свои книги: "Тухачевский" (красный маршал) и "Красные маршалы: Ворошилов, Буденный, Блюхер, Котовский". В то время в Сов. Союзе высшего военного звания - "маршал" - не существовало. "Маршалами" впервые в истории я назвал вышеперечисленных лиц. И назвал, конечно, по аналогии с маршалами времен французской революции. В книге "Тухачевский" я писал: "Революции всегда давали много блестящих военных карьер. Правда, почти все эти карьеры (кроме генерала Бернадота - короля Швеции) полны глубокого трагизма. Их вершина - генерал Бонапарт - император Франции. Их паденья - смерти у стенки - неаполитанского короля генерала Мюрата и "князя де Москова" маршала Нея. Еще более темна и страшна смерть в застенке генерала Пишегрю. Русская революция дала своих красных маршалов - Ворошилов, Каменев, Егоров, Блюхер, Буденный, Котовский, Гай, но самым талантливым красным полководцем оказался М. Н. Тухачевский" ("Тухачевский", стр. 7, "Парабола". Берлин, 1932).

Роман Борисович Гуль (1896-1986).

МЕНЖИНСКИЙ

Очерк

Когда Феликс Дзержинский уходил с поста начальника тайной коммунистической полиции, он сам выбрал своим заместителем Вячеслава Менжинского. Этому выбору головка партии удивилась. Как свидетельствует Троцкий: "все пожимали плечами".

- Но кого же другого? - оправдывался Дзержинский,- некого!

И Менжинский, поддержанный Сталиным, стал начальником ВЧК, переименованной в ГПУ. Перемена букв не была переменой сущности дела, в день пятилетнего юбилея этого кровавого ведомства Зиновьев писал: "буквы ГПУ не менее страшны для наших врагов, чем буквы ВЧК. Это самые популярные буквы в международном масштабе".

Роман Борисович Гуль (1896-1986).

МОЯ БИОГРАФИЯ

Аннотация:

Название критических книг Р. Б. Гуля - "Одвуконь" - отражает тот простой и трагический факт, что после 1917 года и последовавших за ним страшных событий гражданской войны русская литература "пошла одвуконъ": одна ее часть осталась в стране "победившего социализма", а другая оказалась выброшенной на Запад, став литературой "русского зарубежья".

"Я узнал до конца, что значат слова: "гражданская война". Это значило, что я должен убивать неких неизвестных мне русских людей: в большинстве крестьян, рабочих. И я почувствовал, что убить русского человека мне трудно. Не могу. Да и за что?.. Я не последователь "классовой борьбы", "школы озверенъя". Этой гражданской позиции Р. Гуль остался верен до конца.

Роман Борисович Гуль (1896-1986).

ВОРОШИЛОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ *

* Это предисловие было написано Р. Б. Гулем к книге, в которую входили биографии Ворошилова, Буденного, Блюхера, Котовского.

Может быть, не было еще исторического явления более парадоксального, чем русская революция. По существу своему крестьянская, а потому национальная, она, с самого начала была втиснута Лениным в прокрустово ложе коммунистической и интернационалистской. Правда, из этого ложа она быстро выросла, и тот же Ленин под напором растущих национально-крестьянских сил (Кронштадтское восстание, Тамбовская жакерия) принужден был выломать стенку коммуни-стического ложа, дав стране передышку нэпа. Во время нэпа подлинный характер революции разрастался вширь и вглубь, все явственней выпирая наружу. Обеспокоенный Троцкий кричал: "Да, мы растем, это несомненно, но нужно смотреть, куда мы растем?!" - и требовал мер для спасения "коммунистической" революции. То есть - для воспрепятствования выявлению истинной сущности русской революции.

Гуль - Роман Борисович (1896-1986) - русский писатель. С 1919 за границей (Германия, Франция, США). В автобиографической книге ""Ледяной поход""(1921) описаны трагические события  Гражданской войны- легендарный Ледяной поход генерала Корнилова , положивший начало Вооруженным Силам Юга России  .

Роман "Азеф" ценен потому, что эта книга пророческая: русский терроризм 1900-х годов – это начало пути к тем "Десяти дням, которые потрясли мир", и после которых мир никогда уже не пришел в себя. Это – романсированный документ с историческими персонажами, некоторые из которых были еще живы, когда книга вышла в свет. Могут сказать, что книги такого рода слишком еще близки к изображаемым событиям, чтобы не стать эфемерными, что последняя война породила такие же книги, как "Сталинград" Пливье, "Капут" Малапартэ, которые едва ли будут перечитываться, и что именно этим может быть объяснено и оправдано и забвение романа "Азеф". Ну да! Я все это хорошо знаю. Такова судьба многих литературных свидетельств. Но "Азеф" это не только документальный роман, это и произведение искусства и искусства совершенного и очень личного.

Вот он маленький, седенький сидит у окна в руках с биноклем и глядит на площадь своего города. Перед ним собор с синими куполами, обнесенный высокой сте­ной острог с полосатой будкой часового и красный трактир Веденяпина с палисадником в пестрых цинниях. Дальше, на крутосклоне белостенный монастырь, а там поля, леса, ветер, грустно-темнеющее небо, вся чудесная Россия. Здесь в недрах ее дед вырос, работал, жил, здесь и умрет.

Глядеть на свою керенскую площадь, это всегдаш­ний любимый отдых деда. Всё-то он разглядывает и всё ругает. На вороной кляче в ветхозаветной казанке с Почтовой улицы на площадь выехали помещики, отец и сын Лахтины; они славятся небывалым враньем своих охотничьих рассказов, ничегонеделаньем и богатырской способностью съесть и выпить. Обглоданная кобыла подобием рыси еле движет по площади Лахтиных, оде­тых в доморощенные поддевки и дворянские картузы. И не отрывая глаз от бинокля, дед с сердитой издёвкой бормочет: «Ах, сукины сыны, вот они, едут российские дворяне, вот уж, поистине, прохиндерцы!»

Царствование императора Николая Павловича современники оценивали по-разному. Для одних это была блестящая эпоха русских побед на поле брани (Кавказ, усмирение Польши и Венгрии), идиллии «дворянских гнёзд». Для других – время «позорного рабства», «жестокой тирании», закономерно завершившееся поражением в Крымской войне. Так или иначе, это был сложный период русской истории, звучащий в нас не только эхом «кандального звона», но и отголосками «золотого века» нашей литературы. Оттуда же остались нам в наследство нестихающие споры западников и славянофилов… Там, в недрах этой «оцепеневшей» николаевской России, зазвучали гудки первых паровозов, там выходила на путь осуществления идея «крестьянского освобождения». Там рождалась новая Россия.

В книгу вошли произведения:

Д. С. Мережковский, «ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ ДЕКАБРЯ»

К. А. Большаков, «ЦАРЬ И ПОРУЧИК»

Р. Б. Гуль, «СКИФ В ЕВРОПЕ»

В. А. Соснора, «НИКОЛАЙ».

Михаил Михайлович Карпович (1888-1959) - историк, общественный деятель, публицист, принимал участие в работе "Нового Журнала" начиная с 5-ой книги (1943), а с 12 книги (1946) стал главным редактором и оставался им до своей смерти.

В 1927 г. Карпович был приглашен на работу в Гарвардский университет. Он проработал там 30 лет, создал целую школу американских историков. Кроме того, он принимал участие в различных русских и английских общественных благотворительных организациях, писал свои статьи и рецензии для "Нового Журнала", издал книгу на английском языке "Императорская Россия".

В книге «Дзержинский» (1936) прослеживается возникновение и разгул красного террора.

 Эмиграция "первой волны" показана в третьем. Все это и составляет содержание книги, восстанавливает трагические страницы нашей истории, к которой в последнее время в нашем обществе наблюдается повышенный интерес.

Роман Борисович Гуль (1896–1986) прожил яркую, насыщенную событиями жизнь. Участник «Ледяного похода» генерала Корнилова, затем эмигрант, он стал за рубежом известным писателем, одним из самых влиятельных русских журналистов, основателем и главным редактором «Нового Журнала» (Нью-Йорк). Его автобиографические, документальные и мемуарные книги переведены на многие языки мира. В томе представлены книга документальных очерков «Красные маршалы», посвященная жизни и деятельности М. Н. Тухачевского, К.Е. Борошилова, В. К.Блюхера и Г. И. Котовского, а также исторические портреты известных деятелей ВЧК-ГПУ-НКВД Ф.Э. Дзержинского, В. Р. Менжинского, Г. Г. Ягоды.

Орфография авторская

Царствование императора Николая Павловича современники оценивали по-разному. Для одних это была блестящая эпоха русских побед на поле брани (Кавказ, усмирение Польши и Венгрии), идиллии «дворянских гнёзд». Для других — время «позорного рабства», «жестокой тирании», закономерно завершившееся поражением в Крымской войне. Так или иначе, это был сложный период русской истории, звучащий в нас не только эхом «кандального звона», но и отголосками «золотого века» нашей литературы. Оттуда же остались нам в наследство нестихающие споры западников и славянофилов… Там, в недрах этой «оцепеневшей» николаевской России, зазвучали гудки первых паровозов, там выходила на путь осуществления идея «крестьянского освобождения». Там рождалась новая Россия.

«Красные маршалы» Романа Гуля — произведение во многом уникальное. Сам автор — ветеран белого движения, участник I-го Кубанского («Ледового») похода Добровольческой армии — сражался с этими «маршалами» на полях гражданской войны, видел в них прежде всего врагов, но врагов сильных, победоносных, выигравших ту страшную братоубийственную войну.

Любопытство, болезненный интерес побежденного к победителям? Что двигало Гулем, когда в эмиграции он взялся писать о вождях Красной Армии?

Материала было мало, и сам Гуль не всегда считал его достоверным. Он таки не поверил официальным биографическим данным о В. К. Блюхере, которые были опубликованы в советской печати, продолжая считать Блюхера немцем, революционером-интернационалистом.

Очерки о красных командирах создавались в 20—30-е годы. Официально звания «маршал» в Советском Союзе тогда еще не было. Гуль выбрал немногих, кого сам считал достойными «маршальского жезла». И он не ошибся. Из четырех вождей Красной Армии, чьи биографии он написал, трое — за исключением погибшего Г. И. Котовского — действительно стали маршалами Советского Союза. Упомянул Роман Гуль и о четвертом, о Семене Буденном, но его Гуль не считал самостоятельной политической и военной фигурой, и краткий очерк о нем дал как составную часть описания жизни «I-го красного офицера» Клима Ворошилова. Еще один из пяти первых маршалов Советского Союза, Александр Ильич Егоров, почему-то выпал из поля зрения автора «Красных маршалов». А жаль, фигура была не менее колоритная, чем Тухачевский или тот же Котовский.

Естественно, биографии, написанные врагом командиров Красной Армии, не могут быть абсолютно объективны. В открытой печати материала было недостаточно. Что-то Гуль взял из слухов, что-то из анекдотов. Но характеры своих героев он угадал верно, и благодаря этому книга наполнилась обаянием достоверности и стала бестселлером. Она издавалась и переиздавалась за рубежом, выдержала несколько изданий в постсоветской России. На Гуля стали ссылаться журналисты, публицисты, к его труду обращались писатели, которых вдохновляла тематика гражданской войны.

Предлагаемое издание «Красных маршалов» Романа Гуля тоже по-своему уникально. Разработана и прилагается целая система исторических справок и комментариев, выполненных специалистами-историками, благодаря чему образы «красных маршалов» приобрели новые оттенки, стали достовернее. Кроме того, для полноты картины, к серии очерков, написанных Романом Гулем, добавлена биография С. М. Буденного, который по праву может считаться одним из легендарных, самобытных героев того трагического времени.

Книга рассчитана на самый широкий круг читателей и, бесспорно, оправдает их надежды.

Составитель П. Г. Горелов Комментарии и редакция доктора исторических наук А. В. Венкова

Введите сюда краткую аннотацию