Скачать все книги автора Петер Европиан

— Здравствуйте, дедушки! — поздоровался я, зевая и сонно потягиваясь.

— Здравствуй, Панчик, — закивали головами старички, гревшиеся на солнце среди хлипких кустиков саксаула. — Как тебе спалось?

— Хорошо, даже очень. Я вас тут спросить хотел…

— Да? — подбодрили меня старички.

— Вот Толстой, тот был вегетарианцем, а Тургенев? В смысле он кем-нибудь таким особенным был?

Старички задумались. Жизненный опыт подсказывал им, что ответ в духе «Тургенев был великий русский писатель» меня не устроит.

Привет. Я, который тебе пишу — это ты. Только мы давно не виделись. Я не просто ты, я — ты через семь лет. Такие, брат, дела… Собрался вот написать тебе ободряющее послание. Ведь мы немного меняемся со временем, да? Потом еще удивляемся: а куда делся тот я, который был совсем не такой? Есть у нас у каждого свой пыльный коридор, в котором развешаны наши старые портреты. У кого как, а у меня — застекленные черно-белые фотографии в тонких металлических рамках. Я-вчера, я-месяц-назад, я-очень-давно… Много-много-много портретов, а те, кто для них позировал, неизвестно где. Можешь считать, что я только что стоял перед таким вот портретом и думал: обязательно надо ему написать. Пусть почитает. Я конечно помню, что был отнюдь не грустным человеком, но может это мне только казалось? Может, на самом деле все обстояло не так жизнерадостно? А самое главное, я придумал, как это осуществить. В смысле, письмо самому себе семилетней давности. Электронной почтой, конечно. Я хорошо помню, какой у меня тогда был адрес, и точно знаю, что сейчас его уже нет. Вот такое удачное сочетание, брат… Ты конечно можешь сказать, что если я отправлю такое письмо, то оно ко мне же и вернется, потому что не окажется нужного почтового сервера или моего ящика, или всего сразу. А я знаю, совершенно точно знаю, что никуда оно не вернется, а дойдет по назначению. Вот. Помнишь, как мы все охотно ругали Интернет за беспорядочность, за аморальные материалы, которые из него совершенно невозможно было убрать, за слабую безопасность, за вторжения в личную жизнь, за назойливые рекламные рассылки, за постоянные мошеннические акции… за что только мы его не ругали. Все газеты этим занимались, все опросы общественности подавляющим большинством присоединяли нас к тому же самому лагерю, и конечно все были уверены, что ничего с этим не сделается, и все так и будет. Так что в ту среду, когда ничего не загружалось, мы просто ворчали на очередные технические неполадки. А в четверг, после речи американского президента, пожимали плечами и ухмылялись. И говорили: — Давно пора было убрать из-под штатовской юрисдикции корневые сервера. Отключили и ладно. Наконец интернет станет действительно интернациональным. Гораздо лучше разместить базу в какой-нибудь Голландии или Швейцарии. Историю конечно вспять не повернешь, но какое-то время должно пройти, пока решат административные вопросы и все восстановят… Звучит убедительно, да? А над президентской речью просто смеялись. Ясно же, что на миллионы страниц разрешение экспертов получить невозможно. Так что, включат как миленькие без всяких экспертиз. Позже, анализируя, как получилось, что Интернет не включили, я… ну, не только я, конечно… Не включили, потому что чего же включать то, что совсем недавно костерили на все лады? Удивлялись, почему не случилось и появления множества мелких локальных интернетиков. Ну, практически не случилось. Хотя чему тут было удивляться? Мелкий локальный интернетик контролировать гораздо легче, чем большой глобальный Интернет. Контролировать, а уж тем более — запретить. Потом ждали когда наконец откроется пресловутый американский Knownet. Когда он открылся, шутники сразу прозвали его Nonet'ом, благо оба названия звучат одинаково. У вас там его еще нет. Ну так слушай. Сначала в этом Ноунете будет только американская правительственная страничка. Потом постепенно начнут добавляться рекламные материалы компаний. Регистрация будет свободной и недорогой, но можно будет доплачивать за срочность, поэтому самые богатые компании будут создавать свои ресурсы в первую очередь. Но даже им не позволят размещать в Ноунете все что угодно. Каждый желающий зарегистрировать ресурс получит специальный бланк, в зависимости от того, с какой целью он регистрируется, и должен будет заполнить в этом бланке все графы. Ну и в дополнение к законченному бланку можно будет прилагать демонстрационные материалы фотографии, анимации, видео-ролики… Представляешь, сколько веб-дизайнеров сразу останутся без работы? Всех на государственную службу-то не возьмут… Но все ничего, нам с тобой будет не так уж плохо, мы ведь простые программисты, а никакие не «веб». Быстро создадутся местные форумы и местные интернет-магазины, на которые можно будет прозвониться, если знаешь телефонный номер. Можно будет даже организовывать интернациональные дискуссии — только плати за международную телефонную связь. И с электронной почтой тоже — только плати. А кроме того, останется Фидо. Ты знаешь, в принципе этот Ноунет не такая уж бесполезная штука. Благодаря четкой древовидной структуре в нем очень просто искать информацию. И вероятность ложных сведений значительно меньше: все-таки государственный контроль и все такое прочее. Возникают конечно проблемы с некоторыми странами, где-то чиновники вполне могут пропустить пару-тройку недобросовестных информационных листков, но по сравнению с прежним произволом это практически незаметно. Так что определенные достоинства в нашу жизнь Ноунет все-таки принес. Только мы не сразу их оценили. А старого Интернета конечно здорово не хватало… Поэтому, когда в разных местных форумах стали циркулировать слухи о том, что некоторые отдельные личности как-то умудряются по-прежнему в него выходить, в это поверило удивительно много народу. Сначала посмеивались, рассуждали о новом витке сетевого фольклора. Но посмеивались ностальгически. Можно сказать, даже с нежностью. А потом как-то неожиданно оказалось, что многие не просто посмеиваются, а вроде бы даже верят, что где-то есть тайные Интернетные выходы. Говорили, что правительства оставили старый Интернет для себя; говорили, что его тайно возродили международные преступные синдикаты; говорили, что он по-прежнему существует в забытых электронных архивах (помнишь, была такая идея — снимать с Интернета мгновенные копии и хранить их для потомков); говорили еще много всякого разного. Сначала посвященные держали все в большой тайне, делились только с самыми близкими и доверенными людьми. Из-за особой природы секретного доступа многие долго не понимали, с чем имеют дело. А когда до них наконец доходило, что их собственный опыт и будоражащие воображение анонимные сообщения типа «Я вчера был в Интернете, на таких-то и таких-то сайтах, и чатился с такими-то и такими-то людьми» — явления одного и того же порядка… Когда до них доходило, то тем боле пропадало желание проповедовать свою нехитрую тайну на каждом углу. Такая уж эта тайна была специфическая, что все посвященные про нее удивительно долго молчали. Только иногда от избытка чувств писали анонимные сообщения. Помнится, рассуждали даже о новом жанре — отчеты о виртуальном посещении виртуальности. Подозреваю, некоторые писали свои опусы и в самом деле из головы; я бы так и делал наверное, если бы обладал страстью к писательству. Ты ведь слышал про осознанные сны? Помнишь, мы с тобой читали файл под названием «lucid dreams»? Там было все на английском, про то как научиться во время сна понимать, что ты спишь, как этим умением пользоваться и что можно делать со снами… Правда ведь, сны, в которых читаешь текст — наперечет. И когда Интернет еще был, они нам практически не снились. А когда его не стало — через какое-то время, кто раньше, кто позже, многие стали видеть во сне веб-странички. Ну а дальше уже дело техники. Как только сообразил, что спишь, набирай любой адрес и пользуйся. Ты конечно скажешь, что никакой это не Интернет, а наивный самообман. Но… ты будешь не прав. Мне виднее, я ведь на семь лет старше. Ты будешь не прав, и сейчас объясню, почему.

Самую главную в своей жизни куру Вася купил, когда ему наконец выдали вторую половину зарплаты за март. Вот он и решил отметить курой это знаменательное событие. Куру можно было положить в морозилку и потом готовить из нее разные блюда.

Куплена праздничная кура была на рынке, во время обеденного перерыва. Потом она до вечера лежала в лабораторном холодильнике, а вечером Вася отнес ее домой и там запер уже не в лабораторный, а в свой собственный холодильник.

Килентана — это такая очень-очень тайная организация, которую придумали итальянцы. Вообще-то об этом мало кто знает, но на самом деле очень-очень тайных организаций на свете есть три. По крайней мере, так оно было до недавнего времени.

Первая существует с рыцарских времен и называется Орден Ничего. Когда-то она называлась просто Орденом, но… Если вам вдруг захочется рассказать про этот Орден и вы его так назовете, собеседники наверняка спросят вас: «Орден чего?»

В одном городе жила девочка.

Однажды была зима, на улице падал снег и девочка сидела перед окном и смотрела в него. А незадолго до того в город приехал один колдун, который был злой, потому что ему не нашлось места в гостинице, и от злости наколдовал очень опасных конфет. И вот на столе лежали эти конфеты, шоколадные и с лимонной начинкой (кто-то подарил их девочкиной маме), а снег, который падал на улице, почему-то тоже был не белый, а желтоватый, совсем как начинка в конфетах. Девочке очень хотелось попробовать, каков он на вкус, но она обещала маме не кушать снег и не облизывать сосульки, потому что от этого можно заболеть. И вот она смотрела в окошко и думала, что непременно попробовала бы этот желтый снег, если бы не мамин запрет. Чтобы немного утешиться девочка съела конфету.

Олег Сергеевич шел сдаваться. Так этот процесс называли его домашние. Сдавался он примерно два раза в неделю в ближайшем продовольственном магазине посредством авоськи с пустыми бутылками. Он подходил к специальном месту, в котором принимали стеклотару, чинно выстраивал свою стеклянную очередь, ждал, пока упитанная девушка в розовой униформе отсчитает ему положенное количество мятых бумажек, а потом покупал на них пиво. Бутылки у него были почти всегда одинаковые — молочнокефирные. Евробутылки (от того же пива) перепадали Олегу Сергеевичу редко. Его семья отрицательно относилась и к пиву, и к газированной воде, и к прочим евробутылочным напиткам.

И заодно вот это. Очень может быть, что оно имеет отношение к fantasy.

А как я мучился!

Вначале у меня получились две с половиной странички, но потом я подумал, что их мало, и решил добавить подробностей. И стал добавлять. И вдруг обнаружил, что страниц уже больше пятнадцати.

Попытка разобраться с таким неожиданным увеличением текста показала, что его причина — подробное и ужас какое занудное описание квартиры одного моего приятеля, в которой происходили описанные события. Сие печальное открытие надолго подорвало мои творческие силы (правда в это время я занимался другими интересными вещами). Однако начатая работа вопияла (специально проверил по словарю;) о завершении, и вот я взял себя в руки и принялся урезать получившегося монстра.

В итоге он все равно довольно большой (и, подозреваю, нудный — особенно первая половина). Hо ваш покорный слуга (уж извините) не в силах с ним больше бороться.

Специально посмотрел дату создания. Оказалось, девятого марта. Сразу как закончился международный женский день… По-моему, это очень символично.

Международная обстановка накалялась…

Помещение кафедры. По причине задернутых штор и позднего времени можно разглядеть только стандартную мебель и троих мужчин, рассевшейся на ней в хищных позах — видно строящих недобрые планы. Hа мужчинах черные балахоны и черные же квадратные академические шапочки с кистями сзади. По ходу обсуждения планов мужчины пьют из тонких стеклянных стаканов. Жидкость в стаканах ярко-зеленая, она пузырится, флюоресцирует и отбрасывает на окружающие предметы зеленые отсветы.

Однажды один Вася, представитель славного рода Лопухиных, пошел в гастроном, чтобы приобрести для своего питания два пакетика чипсов. Он вышел из дому и шел и шел и шел, и вдруг стал свидетелем ужасного и, как видно, в высшей степени опасного зрешища. Было лето и жарко, и Вася шел медленно. Между Васей и местом, где это ужасное зрелище должно было вскорости состояться, оставалась еще сотня метров, не меньше, когда над улицей прокатилась волна горячего воздуха, а следом за ней из безмятежной небесной синевы — не опустились, не спланировали, даже не возникли, а как бы родились — громадные, блестящие как елочные игрушки, шары. Единственным звуком, сопровождавшим их появление, было поскрипывание песчинок при соприкосновении с асфальтом огромной зеркально сияющей массы. В шарах раскрылись прямоугольные дверные проемы и из них стали организованно выбегать гуманоиды — в серебристых комбинезонах с прозрачными круглыми шлемами. Под шлемами легко различались лица, но в большинстве своем не земные, а, наоборот, зеленые и большеглазые. Обмерший от ужаса Вася увидел, как гуманоид, бежавший последним, чем-то расплавил асфальт и вонзил в него длинный телескопический шест, на конце которого затрепетало кровавое гуманоидское знамя — красное полотнище с зеленым большеглазым лицом. Знамя, видно, было с турбонаддувом, так как трепетало и развивалось при почти-что полном отсутствии ветра. Стоило только взвиться гуманоидскому знамени, как пришельцы подняли вверх грозного вида устройства, оказавшиеся в последствии бластерами, и принялись стрелять из них — сначала просто так, а потом по окнам ближайших зданий, показывая землянам, кто теперь главный. В Васином теле проснулись инстинкты, унаследованные, должно быть, с очень отдаленных времен, вследствие чего оно развернулось и побежало. Поэтому (и только поэтому) если пришельцы и вознамерились перевести огонь на живые мишени, то добраться до Васи они уже не смогли. Hо это еще не все.

Вот, мне снова подарили сюжет. В нем идет речь о жизни на Марсе, которой (в общепринятом смысле) кажется нет. Вслед за этой самой жизнью в рассказ просочились и некоторые другие вещи, которых сейчас тоже нет. В общепринятом смысле. Например, красные марсианские пески, пионеры, пионерские галстуки и еще кое-что, о чем вы, наверное, догадаетесь сами.

Отчего-то (ясно отчего — от «Рыцарского рассказа 1/2» Vladimir'а Zam'а) мне вдруг захотелось закинуть в эху одну свою чрезвычайно энергичную вещь, в которой тоже (о совпадение!) упоминаются динозавры. Сразу хочу сказать, что опус сей ни для каких конкурсов не предназначался, не предназначается и вероятно предназначаться не будет, хотя мимоходом в нем раскрываются темы вымирания динозавров и потаенного рыцарства. Своим появлением на свет он обязан сочетанию двух вещей — вычитанному абзацу из каких-то наставлений начинающим авторам (см. эпиграф) и случайно выпитой чашке отличного черного кофе — не растворимого безобразия, а настоящего, молотого и… растворимое безобразие у меня тогда как раз кончилось. Чашка, надо сказать, была бульонная, и вот (знаете, каких размеров бывают бульонные чашки?) спать мне, как вы понимаете, совершенно не хотелось, а хотелось проявлять творческую активность. И я ее быстренько проявил.

В целях развития патриотической темы главным героем был сделан Вася Лопухин, из тех самых Лопухиных, которые существовали при царизме, и (надеюсь) как-то пережили то, что стало, когда царизм у нас кончился.

Потом на свежую голову я перечитал получившееся, хмыкнул, подкорректировал кое-где пару фраз, добавил энергичное название, сразу вводящее читателя в курс дела, попытался выяснить кто автор эпиграфа (выяснил только теперь, благодаря Интернету; верите ли, оказалось что автор — Никитин) и засунул подальше.

А сейчас, дочитав «Рыцарский рассказ 1/2» (ничего личного!), сразу вспомнил. Есть что-то нездоровое в том, что несколько десятков человек вдруг начинают усиленно писать рассказы о вымирании динозавров. Hо раз я уже успел невольно отметиться в этой области…

Впрочем, довольно предисловий.

Вот оно, обещанное энергичное название.

Это — своеобразная дань. Когда-то давно я мечтал провернуть такую вот операцию, только у меня не было подходящего холодильника (из цикла «Записки странствующего микрофона»).

У нас с Кешичем было задание — охранять территорию универмага. Поддерживать порядок и все такое прочее. Не знаю точно, кому пришло в голову, что универмаг настолько ценен, что после отхода войск его непременно нужно сохранить; знать — не знаю, а врать не хочу. Только вызвали нас с Кешичем среди ночи, а потом и говорят: вот вам, уважаемые, универмаг, военные сегодня отойдут, а вы — охраняйте. Чтобы никаких там не было грабежей, разбазариваний и тому подобного. Войска ушли, а мы остались ждать, пока оккупационные силы подоспеют, и усиленно думать, как из всего этого выкрутиться. И мы думали, думали, слонялись туда-сюда по универмагу, пыль с витрин сдували, но ничего путного нам не придумывалось. А тут еще снаружи вдруг появляется из воздуха пожилая школьная учительница с выводком детей и начинает им рассказывать, что, де, кроме решений первого порядка, о которых вы, дети, хорошо знаете, что обратные силы им неподвластны, существуют еще и другие решения, их называют решениями второго порядка, и вот они — очень серьезная вещь, которая помогает практически во всех ситуациях, но пользоваться ими можно только в самом крайнем случае, когда совсем нет другого выхода, например для спасения жизни, потому что потом, после того, как это решение отработает… Мы переглянулись, отошли от витрины, чтобы бабульку не видеть. Как бы она не рассчитывала на нас… в качестве наглядных экспонатов о вреде решений второго порядка… И тут меня осеняет. Слушай, говорю, Викентич, подавится эта бабулька! Шиш ей! Я кажется только что решение первого порядка придумал. Кешич удивляется, что ли правда, спрашивает. Я рассказываю: нас ведь сюда как идиотов каких впихнули, да? Ну так и мы кого-нибудь впихнем. А кого? А пожарных. Как пожарных? А так. Универмаг обстреливать будут? Будут, если мы посодействуем. Значит возгорание? Значит. Вот пусть пожарные его и предотвращают. А как они могут предотвращать? Нас выгнать не могут, мы по соседнему ведомству служим, свои, универмаг нам защищать положено, значит отстреливаться они нам не помешают. Значит им остается только с наступающими что-нибудь сделать. Пусть они и изворачиваются. А? Так мы и решили. Вызвали пожарных, с минуту они добирались, семь человек в касках и со шлангами. Ну, мы им ситуацию объяснили, они помрачнели сразу, принялись совещаться. А мы пошли наверх кофе пить. А эти, в касках, таки обошлись без решений второго порядка, как ни удивительно. Хитрые такие попались пожарные! Они универмаг быстренько переоформили в жилой дом повышенной опасности. В руководстве за полчаса все печати пробили. Выглядываем мы — ой! Какой там универмаг, окон нет, стены облазят, ветер дует, крыша проваливается, сухо только в коридорах на нижних этажах, куда дождь из окон не попадает. Прежний универмаг нуль-упакован, все как положено, на его месте — вот это. И прописано как охраняемый объект — типа, памятник исторический, нигде больше таких развалин не осталось, в смысле обитаемых. Вот, раритет. А жильцы — знаете кто? Мы с Кешичем. Я как узнал, меня чуть удар не хватил. Это что же, пока оккупанты тут будут, нам в этой халупе жить?! А если они не уйдут?! Нам же положено универмаг охранять. Он нуль-упакован, что да, то да, но ведь это универмаг! Его в чемодане не увезешь! Это ведь нужно всю развалину вывозить по частям, а потом собирать для распаковки. А она — охраняемая! А она — раритет! А тут еще снова появляется старая знакомая, учительница с детишками, показывает на нас пальчиком и говорит: помните, детки, я вам рассказывала, как важно все взвесить, когда идешь на решение второго порядка? Потому что потом за это приходится очень и очень расплачиваться. И снова в нашу сторону пальчиком тыкает. Вот, мол, посмотрите на этих дядей. Я конечно все понимаю. Второго порядка, расплачиваться. Но ведь и у меня семья. А наш с Кешичем невольный союз с этой халупой может на всю жизнь растянуться. Если город снова в карты не выиграют, или за кредиты не отдадут, или как там города из рук в руки переходят. А тут еще эта бабка будет каждый день рассуждать о том, в какой мы кондиции и в нас пальцами тыкать! Кешич — он терпеливее, а я… Ну, вы поняли, да? И — да. Пошли задним ходом оккупанты, убралась халупа с пожарниками, город передумали отдавать, войска из него вывели по причине мирной обстановки, универмаг открыли, стали в нем продаваться разные товары…

Hу вот. Кажется, это последний рассказ за двухтысячный год. Последний по дате. Хочу сразу оговориться: никого конкретного ввиду я не имел. А даже если и имел — едва ли это тот, о ком вы подумали. Слышите? Это определенно не он!

Генетическая память просыпалась в Васе всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал с ним о его внутренних органах.

Она говорила: «Hе слушай их, Васенька. Может быть, они в это верят, только неправда оно, потому что нет там внутри ни желудка, ни почек. Я знаю».

И дальше она рассказывала Васе, что знала. По ее словам, внутри у Васи имелась обширная полость, а в ней клетка, забранная частой решеткой. А в клетке находился тот, кто жил в Васе. Кем он был, этого генетическая память сказать не могла. У нее было два варианта на выбор. По первому варианту внутри обитало грустное существо с тонкими руками и нежными белыми перьями, по второму зверь с глазами, горящими подземным огнем, страшный и дикий обитатель жуткого ночного кошмара.