Скачать все книги автора Оксана Игоревна Василенко

Закон жизни


(по мотивам книги Леонида Соловьева «Повесть о Ходже Насреддине»)

Есть в городе Ходженте, на берегу Сыр-Дарьи, обширный пустырь, где никто не селится и не разводит садов, потому что река в этом месте поворачивает, бьет под берег и ежегодно смывает его на три-четыре локтя. Река смыла пустырь уже до половины и вплотную подошла к могучему карагачу, одиноко растущему здесь, обнажив с одной стороны его узловатые грубые корни, сбегающие по глинистому обрыву к воде. Открытый солнцу, в изобилии снабженный влагой, карагач раскинулся широко и зеленеет густо, затмевая пышностью соседние деревья, что жалкой кучкой сбились в отдалении, у пыльной большой дороги. Томимые жаждой, палимые зноем, они слабо шелестят хилой, изможденной листвой и, подобно многим ничтожным людям, злобно завидуют счастливому гордецу.

Птица счастья

Я стала бояться ночи. Я наливаюсь крепким кофе, брожу из угла в угол, включаю телевизор погромче и думаю только о том, чтобы не уснуть.

Не спать, спать нельзя, не спать, нет, нельзя, не спать, спааааать...

Битву со сном невозможно выиграть. Рано или поздно я валюсь с ног и впадаю в забытье. И тогда я вижу сон. Один и тот же сон.

Низкое серое небо тяжело давит на плечи. Здесь нет ни дня, ни ночи, только вечный сумрак. Здесь нет ни зимы, ни лета, только вечная стылая осень с промозглым туманом и леденящим ветром. Узкие улочки вливаются друг в друга, переплетаются, петляют и никуда не ведут. Здесь нет ничего, кроме Города – унылого, серого Города. Вдоль улиц, стена к стене, стоят холодные здания из серого камня, в которых чернеют глазницы окон. В этих окнах никогда не горит свет. Я даже не знаю, живет ли кто-то в домах или все жители Города просто бродят по улицам. Мужчины и женщины, молодые и старые – все они молча и понуро бредут куда-то. Здесь никто не смеется, не поет и не плачет. Да это и не люди вовсе: вместо тела у них клетка, вроде птичьей, а к ней приделаны руки, ноги и голова. Ходячая клетка, внутри которой слабо копошится какой-то серый комочек. Наверное, я выгляжу точно так же, потому что никто не обращает на меня внимания. Впрочем, местные жители, похоже, вообще ни на что не обращают внимания. Они безучастно бредут куда-то, сами не зная, куда.

Дети звезд

– Деда, куда деваются падающие звезды? Ты видел хоть одну на земле?

– Да, малыш, видел.

– И на что они похожи?

– На нас с тобой.

– Они выглядят как обычные люди?

– Они и есть люди. Каждый раз, когда звезда падает на землю, рождается малыш. Послушай, я расскажу тебе об этом:

В давние-давние времена на земле не было людей. Не было ни домов, ни городов, ни полей, ни дорог. Были только моря, озера, реки, леса и пустыни. Днем сияло солнце, ночью светили звезды, но никто на них не смотрел, потому что смотреть было некому.

Потерянный шарик

– Эй, Земляшка! Что потерял?

Я мгновенно покраснел до ушей. Мое имя Яша, но все дразнят меня Земляшкой, потому что я – единственный, кто был рожден на Земле, и здесь я чужой. Все мои двадцать четыре одноклассника родились на Луне. Мальчишки получили дурацкие имена, вроде Лунис и Лунео, а среди девчонок были сплошные Селены и Луны. Я так ни с кем толком и не познакомился и называл их всех просто “лунатиками” – про себя, разумеется.

Снег на Новый Год

Когда я проснулся, было еще темно. Сине-белый шар висел над головой в черноте, где светились звезды. Это всего лишь картинка. С обратной стороны Луны Землю не увидать. У нас миллионы картинок из обсерваторий по всей Солнечной Системе, и мы могли выбрать любую из них, но на Новый Год я хотел видеть Землю. Белые облака казались пушистым снегом, а я никогда не видел настоящий снег. Китя хотел выбрать галактику NGC1097 вместо Земли, и мы поссорились. Пришла мама и велела Ките не обижать меня, потому что он старше. Китя скорчил рожу и обозвал меня плаксой. И никакой я не плакса, я уже совсем большой – мне целых семь лет, и я никогда не плачу! Ну, почти никогда и совсем немножко. К тому же, только я из всей семьи никогда не видел настоящий снег. Когда мы улетели с Земли, мне было всего три года, а потом мы два раза летали в отпуск, но каждый раз летом: все хотели купаться в море и никому не нужен был снег.

О ЛЮБВИ

черным по белому

и белым стихом

Оглавление

ПОЛОСА ЧЕРНАЯ

Миражи

Не любить

Ты уходишь

Я спрячу боль на донышке души

Без наркоза

Протянуть руки и обнять пустоту

Боль свою затаю

Надежда

Грустно осень роняет листы

Пожелтевшие листья надежд

Нити судеб

ИЗ НЕДОПЕТОГО. Голоса из тьмы веков

Предисловие

Порой бессонными ночами

доносится чуть слышный зов,

и разговаривают с нами

ушедшие во тьму веков.

И, зачарован голосами,

я ухожу в обитель снов:

Что не допели они сами,

я в строчках принесу стихов.

Омар Хайям

*1*

Алой крови лозы в чашу жизни налей –

Не скупись, мой саки, и вина не жалей!

Per Aspera Ad Astra

Я шагал сквозь потоки людей и машин,

Мимо, мимо, куда-то, не знаю, куда.

Мимо голых деревьев и пыльных витрин

Я шел вместе со всеми, но я был один –

Среди женщин усталых и хмурых мужчин

Шел по улицам в... никуда.

И скучно, и грустно, и некому руку подать

В минуту душевной невзгоды...

Желанья!.. Что пользы напрасно и вечно желать?..

Однажды просветленный Мастер Сифу путешествовал вместе с учеником Юань Шу. Времена были смутные, и путешественники никогда не знали, каких неожиданностей ждать на пути: то дождь пойдет, то солнце припечет, то разбойники ограбят, то гостеприимные крестьяне накормят до отвала. И вот наступил день, когда у них иссякли все припасы, а пополнить их было негде, ибо забрели они в места безлюдные по причине недавнего военного конфликта. До самого вечера они шли, надеясь дойти до какой-нибудь деревушки, но не дошли и остановились на ночлег у ручья. Ночь стояла холодная, костер развести невозможно: после недели дождей не осталось ни одной сухой коряги. Ужинать им было нечем, так что Мастер Сифу и его ученик Юань Шу завернулись в свои дырявые дорожные плащи и попытались уснуть. Юань Шу никак не спалось.

Худеть — дело нелегкое. Попробуйте-ка посидеть на творожке и сухом рисе, без единого хот-дога или гамбургера! Про пиццу и прочие радости жизни вообще можно не вспоминать! Нет, я так не могу. По мне, если уж есть, скажем, чипсы, то сразу целую упаковку — не бросать же начатое! Да и чипсы должны быть нормальные: солененькие, жирные, а то понаделают всякой дряни вроде прозрачных ломтиков картошки, просушенных в духовке почти без масла и с морской солью — фу, гадость!

Первый луч зари

Maiori forsan cum timore sententiam in me fertis quam ego accipiam.

(Возможно, вы выносите мне приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю.)

Джордано Бруно

8 февраля 1600

Бухнул тяжёлый засов, и дверь отворилась с протяжным скрипом.

Неужели пора? Сквозь крохотное окошко под потолком я смотрел, как бледнеют звёзды. Занималась заря – последняя заря в моей жизни.

Люблю Отчизну я, но горькою любовью

Люблю Отчизну я, но горькою любовью:

И ненавидя, и тоскуя, и скорбя –

И землю,

            всю,

                        насквозь,

                                    пропитанную кровью,

И все твои могилы –

                                    всю тебя.

За что, Судьба, жестока ты к России?

Чем провинилась Русская земля?

И почему страданья вековые

Кровь у всех красная

Наступала зима, и ночи похолодали. Она прижалась поближе к его тёплому телу – выпирающий животик мешал. Совсем скоро малыш появится на свет.

– Ой! – вскрикнула она и прижала его ладонь к своему боку. – Пинается!

Он улыбнулся и нежно погладил её живот.

– Наверно, ему там уже тесновато.

– Мне страшно… – прошептала она ему на ухо.

Его пальцы скользнули вверх и взъерошили её волосы.

Как появились названия дней недели

В Японии дни недели называются День луны, День огня, День воды, День дерева, День металла, День земли и День солнца. И вот откуда они взялись.

 

Давным-давно пошёл крестьянин в лес, чтобы нарубить дров. Ствол дерева был очень твёрдый, но в конце концов металлическое лезвие топора всё же его перерубило.

– Эй, Дерево! А я сильнее тебя! – похвастался Металл.