Скачать все книги автора Николай Николаевич Наседкин

Николай Наседкин

Джуроб

(JUROB)

Сцены виртуальной жизни в 20-ти гликах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Николай Насонкин, "чайник"; 25 лет.

Анна, его жена; 25 лет.

Джулия Робертс, голливудская суперзвезда; 22-32 года.

Аркадий Телятников, поэт; 60 лет.

Вован Скотников, брат Анны; 20 лет.

Снежана Миловидова, редактор университетского издательства (коллега Насонкина); ей под 30.

Бомж, Бомжиха, Продавщица, Официант, Белобрысая девушка и другие жители города Баранова.

Николай Наседкин

Город Баранов

Сцены современной жизни в 3-х действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Вадим Неустроев, поэт; 40 лет (вместо кисти левой руки - протез в перчатке).

Лена, его жена; 30 лет.

Иринка, их дочь, 10 лет.

Михеич, доморощенный мафиози (мясист, окладистая седая борода).

Волос, подручный Михеича (тощий, вертлявый, весь в "джинсе", с сальными длинными прядками, на носу - узкие очочки с жёлтыми стёклами).

Николай Наседкин

Казарма

(Из тетради, найденной случайно)

В 1977 году я поступал на факультет журналистики Московского университета. На период сдачи экзаменов поселили в ДАС - Дом аспиранта и стажёра, что на улице Шверника, одно из общежитий МГУ. Мне досталась захламленная комната, исписанные тетради, порванные учебники, старые журналы валялись по всем углам. Я оказался первым поселенцем в этой комнате и пришлось одному приниматься за уборку. Ничего ценного, что могло пригодиться при подготовке к вступительным экзаменам, среди этой макулатуры не оказалось. Я всё выкидывал.

Николай Наседкин

Казнить нельзя помиловать

Повесть

Часть I

1. Валентин Васильевич Фирсов

Валентин Васильевич Фирсов не знал, что сегодня, 23 июля 1988 года, умрет...

Да и как он, молодой, 42-летний мужчина, туго, как мешок мукой, набитый здоровьем, мог думать о смерти в это звенящее летнее утро, если судьба в последнее время особенно баловала его, задаривала, угождала ему.

Перед Новым годом он наконец-то выцыганил четырехкомнатную квартиру и именно в том районе, где и положено жить уважаемым и уважающим себя жителям Баранова. В этом областном центре из трех районов высоко котировался только один - Ленинский . Здесь и речка Студенец прохладой дышит, и Пригородный лес сразу за мостом висячим, а там и дачки - рукой подать: не надо по окружной дороге автобусить по жаре и пыли.

Николай Наседкин

Квест

Рассказ

Ах, как начался этот день - просто замечательно!

Юра Бабиков, восьмилетний мальчик в майке и джинсиках из секонд-хэнда (на левом колене - совсем свежая синяя заплатка в виде ромбика), семенил-поспешал чуть сзади своих друзей. Вернее, Витькa, Витю Ершова (ему уже десять), можно назвать и другом, и товарищем, не говоря уж - соседом: в одном подъезде с Юрой живёт. А вот с Володей Думаницким Юра даже и не мечтал дружить. Хотя тот тоже почти сосед - особняк Думаницких недавно вырос через дорогу, напротив их панельного дома. И вот, оказывается, Витёк в одном лицейском классе с Думаницким учится. Володя сам к ним подошёл, позвал Витька за речку, в парк - новый пистолет пневматический испытывать. Ну, а Юра как-то ненароком пристроился - за компанию. Володя вначале поморщился, но ничего не сказал.

Николай Наседкин

Люгер

Рассказ

1

Еще с конца мая и вот уже который день наша чернозёмная полоса пародирует Африку.

Температура в тени взбрыкивает до тридцати пяти, а наш спиртовой цельсий, висящий за окном на самом солнцепёке, и вовсе зашкаливает за полста. Все двери, окна в квартире распахнуты, но даже сам господин Сквозняк, судя по всему, разомлел от жары и подрёмывает где-нибудь в углу под диваном. Наш рыжий пушистый котяра валяется целыми днями пластом на ковре, отбросив лапы, почти без сознания, изнемогая в своей барско-сибирской шубе. Я сам, обливаясь беспрерывно потом и каждый час водой из-под душа, уже еле удерживал себя за письменным столом -- мозги расплавились, работа не шла.

Николай Наседкин

Муттер

Повесть

За что они Россию так?..

А. Аверченко.

1

Мать моя умерла страшно.

Началось всё с обыкновенного паршивого гриппа. Дело вроде привычное. Почихала, покашляла, отпотела, как того болезнь требует, отлежалась - дело на поправку двинулось. Да уже, можно сказать, встала мать на ноги, канителиться по дому принялась, нехитрые, но бесконечные хлопоты справлять по двухкомнатной, городского типа квартире.

Николай Наседкин

Нарочно не придумаешь

Автор, будучи студентом факультета журналистики МГУ, собирал-коллекционировал вместе с товарищами-однокорытниками убойные выдержки из писем трудящихся в газеты и журналы. Ежедневные летние практики в редакциях давали для коллекции богатый материал. Небольшой фрагмент её перед вами.

Из писем в журнал "Здоровье"

-  Правда ли, что от веснушек можно избавиться, если опустить лицо в муравейник на 5-6 сантиметров?

Николай Наседкин

Прототипы

Повесть

1

Просматривать газеты начинаю я всегда с последней полосы. И сразу - с некрологов. Так уж привык.

Тянет почему-то в первую очередь узнать - кто из знакомых сыграл в ящик, дал дуба, окочурился, отбросил коньки, скопытился, загнулся, протянул ноги, отдал Богу душу, опочил, присоединился к большинству и приказал мне долго жить.

Впрочем, это я так, через силу, натужно выкаблучиваюсь, прикидываюсь сам перед собою циником, толстокожим хохмачом. На самом же деле эти фамилии в черных рамочках на последней полосе "Местной жизни" - и особенно фамилии, привычные зрению, слуху, сердцу - каждый раз заставляют меня напрячься, чуть ли не вздрогнуть, учащают пульс мой и стук поизносившегося уже сердца, покалывают мозг страхом и тоской.

Николай Наседкин

Рецензия

Редактор респектабельной местной газеты взялся читать очередной материал своего молодого сотрудника Ануфрия Вязанкина - рецензию:

"Виват! Ура! Свершилось! Никогда ещё книги, подобные сборнику стихов Скучномира Серого "Символ абракадабрности", у нас не выходили. Наши издатели всегда слепо шли на поводу у примитивных наших читателей. Москва, страшно сказать, смотрела на наш город как на амбивалентно глухую литпровинцию. И вот теперь книга Скучномира Серого обратит наконец на болото наше изумлённое внимание всей Европы, Америки, а может быть, даже и - Израиля! Ура-а-а!

Николай Наседкин

Всех убить нельзя

Сценарий

ГЛАВНЫЕ РОЛИ

Антон, 40 лет.

Вера, его жена; лет 36, миловидна - типична.

Наташка, их дочь; 13 лет.

Сынок

Пацанчик

Деваха

Мордоворот

1

На экране - крестик в круге: оптический прицел. Он "шарит": мелькают крупным планом зелёные деревья, столбы, троллейбусы и машины. Но вот в прицеле появляется стена особняка, табличка с золотыми буквами "Администрация..." И, наконец, двери: массивные, солидные, с витой бронзовой ручкой.

Николай Наседкин

Занозы

-  Писатель - Герой Соцреалистического Труда.

-  Гимн лесбиянок советских времён: "Все подружки по парам в темноте разбрелися, только я в этот вечер засиделась одна..."

-  Каждой колхозной библиотеке - роман Джойса "Улисс"!

-  Литроли и литпрофессии: писатель-коммерсант, беллетрист-предприниматель, сочинитель-кооператор, поэт-торговец, романист-спекулянт, романист-барыжник, повествователь-хапуга, новеллист-хват, критик-волкодав...

Наш безразмерно-необъятный дом, громоздящийся Казбеком в центре города, вместил в свои квартирные клетушки население, по крайней мере, крупного села, а то и целого райцентра. Не дом — архитектурный монстр. И собак в нём обитает целая стая, голов эдак в сто — сто пятьдесят, а может быть, и — в двести.

Часов с шести утра, с самой несусветной рани, а вечером до полночи, до самой кромешной тьмы, во дворе нашего дома-Вавилона приливами и отливами вскипает псиное столпотворение — брех, визг, лай, вой. И вся эта собачья какофония щедро приправляется мерзко-повелительными хозяйскими криками-воплями:

 

продолжение жизни

 

Уместно вспомнить к семьдесят третьей годовщине со дня рождения Вадима Валериановича Кожинова о том, как мощно и естественно продолжается его посмертная жизнь…...

Весной 2002 года в Армавире случилось одно примечательное событие. В стенах Армавирского государственного педагогического института в течение нескольких дней прошла международная научно-практическая конференция под длинным названием: “Наследие В. В. Кожинова и актуальные проблемы критики, литературоведения, истории, философии”. На конференцию съехалось около ста ученых, аспирантов, студентов педагогических институтов и университетов из Украины, Узбекистана, Южной Кореи, Китая, России, география которой была представлена Армавиром, Краснодаром, Ставрополем, Калугой, Тверью, Волгоградом, Тюменью, Славянском-на-Кубани, Кузнецком, Тольятти и даже городом Горячий Ключ.

Роман состоит из двух частей.

Первая — настоящая страстная невероятно красивая и, казалось бы, неповторимая любовь 50-летнего профессора вуза и его 20-летней студентки. Поэма любви!

Вторая — продолжение этой же самой любви, но уже на уровне фарса, пародии, мучительного взаимного истязания героев. Агония, предательство любви!

Почти весь текст оформлен-подан в виде емэйл-переписки Алексея Алексеевича Домашнева и Алины, и эти электронные письма воссоздают-рисуют историю любви, максимально достоверно и искренне передают чувства, мысли персонажей, в них, в этих мэйлах, исповедальная откровенность повествования доходит порой до шокирующего предела…

Но при этом, при полной, казалось бы, откровенности и открытости данной (электронно-эпистолярной) формы в ней присутствует естественная недоговорённость, отрывочность, пунктирность, что даёт волю фантазии читателя, будит-подстёгивает его способность к домысливанию, сотворчеству, догадыванию

Именно то, что в основу романа «Люпофь» положена подлинная email-переписка — придаёт ему такую достоверность и жизненность.

И главное, что это роман — О ЛЮБВИ.

Может ли между людьми разных поколений с разницей в возрасте в три десятка лет вспыхнуть настоящая любовь? Может ли она быть счастливой? Во что превращается, перерождается любовь-страсть — в любовь-нежность или любовь-ненависть? Может ли любовь быть «комфортной»? Кто из двоих виноват и виноват ли, если чувство умирает? Можно ли убить любовь? Можно ли пережить крушение любви и продолжать жить-существовать? Что есть предательство в любви? Можно ли одновременно и одинаково жарко любить двоих? Кто объект, а кто субъект измены в любовном треугольнике? Остаются ли какие-либо обязательства у разлюбившего человека перед тем, кого он разлюбил? «Я буду любить тебя до самой смерти!» — это клятва или просто традиционные дежурные слова? Что, любовь — это водопроводная вода: кран крутанул-открыл — потекла, кран закрыл — кончилась?..

Как это и положено в литературе, вопросы ставит автор. Ответы предстоит искать читателю. И не только в книге, но и заглянув после прочтения романа «Люпофь» в собственную душу, в собственную жизнь.

Увлекательные приключения двух лучших друзей – частного детектива Марка Платова и оперуполномоченного уголовного розыска Александра Морозова. В этот раз сыщики столкнутся с изощренным убийцей, маскирующим свои преступления под видом несчастных случаев.