Скачать все книги автора Наталья Владимировна Резанова

Город — в кольце осады войск владетельного Генриха Визе, и помочь осажденным в силах лишь могущественный союзник — Вольф Аскел.

Но чтобы просить Аскела о помощи, кто-то из горожан, рискуя собственной жизнью, должен ВЫБРАТЬСЯ ЗА СТЕНЫ.

И тогда начинает свою игру таинственный юноша, зовущий себя Странником.

ЕДИНСТВЕННЫЙ, кому удается снова и снова совершать НЕВОЗМОЖНОЕ.

Лучший из разведчиков.

Стремительнейший из гонцов.

Бесстрашнейший из воинов.

Странник быстро становится доверенным слугой Вольфа.

Но ПОЧЕМУ юноша СКРЫВАЕТ СВОЕ ИМЯ?

Кто он в действительности?!

КАКИМИ СИЛАМИ ВЛАДЕЕТ?

Судьба сказочкой принцессы трудна – а порою чревата и реальными проблемами!

Хотелось независимости? Пожалуйста!

А вот как теперь заработать на жизнь?

Одно и остается – стать специальным агентом в маленьком захолустном королевстве, премьер-министру которого, трусу и параноику, на каждом углу мерещатся заговоры и тайные общества.

Непыльная работка? Как бы не так! Вместо элегантных придворных интриг – столкновения с загадочной синеволосой «фам фаталь», утратившей, при самых загадочных обстоятельствах, десяток мужей.

Вместо изысканных аристократов-заговорщиков – вульгарная нечистая сила, оккупировавшая задворки королевства.

Вампиры. Оборотни. Вообще – сплошные неприятности!

Однако плоха та принцесса, которая не умеет оборачивать неприятности себе, любимой, на пользу.

Её назвали Еленой в честь тети, самой красивой женщины в мире. И были у неё старшие сестры — Эли, некрасивая и злая, и Хриса — красивая и добрая. И брат Орест. Она так ждала брата, но это было ошибкой.

Несколько лет назад средства массовой информации сообщили, что в одном из частных архивов Санкт-Петербурга найдены документы, судя по всему, украденные после Октябрьского переворота из департамента полиции. Обнародование их стало настоящей сенсацией, ибо из них вытекало, что Федор Михайлович Достоевский в своем романе «Преступление и наказание» был вдохновлен подлинным уголовным делом. Причем писатель либо не знал его в полном объеме, и не имея доступа к материалам, опирался лишь на ходившие в городе слухи, либо отбросил все, с его точки зрения, лишние подробности.

Хорошо было во Фриско пройтись по набережной, где жадные чайки носятся вдоль мола, ожидая, что какие-нибудь фраера накидают им жратвы, Там всегда тепло и с лотков перепадает. Только слишком много копов. Неслабо также в каком-то из юго-восточных штатов двинуть по садам, пока жители протирают штаны в барах. Но всегда отовсюду приходилось делать ноги.

Замели меня по дуре, при обычном, похоже, вечернем объезде. В развалинах коллективной фермы, в коровнике. Там нет никого, весь фолк передох или разбежался, а дома погнили. Один коровник кирпичный еще стоит. А дождь шел, и я туда на ночь влез, слипануть, только, видать, не я один такой умный. Не успел залечь – подъехали копы и прямым ходом до меня. Кинули в чумовоз. а оттуда – в приемник-распределитель, а там уж пяток пацанов загорает – пара негров, пара китайцев и один белый. Контингент обычный, все салажня, только один ниггер постарше, мы с ним в одном участке кормились, забыл, как звать. Он прямо от дверей начал понт показывать.

В нашу эпоху воистину глобальных перемен Россия заново открывает для себя некогда славные, но несправедливо забытые имена деятелей родной культуры. Среди них особо выделяется имя Максима Горького (псевдоним Алексея Максимовича Пешкова), творчество которого десятилетиями замалчивалось , а общественная деятельность преподносилась в уродливо искаженном виде. Еще не забыт пережитый в середине 80-х шок, когда широкой публике стало известно, что Горький был не только основателем «Русского общества для изучения еврейской жизни» ( единственное, что о нем сообщала официальная пропаганда), автором не только ангажированных самиздатом «Несвоевременных мыслей» и всеми ругаемого, но никем, в сущности, не прочитанного романа «Мать», но писателем, более двух десятилетий бывшего властителем дум в России, чьи книги широко издавались едва ли не во всем мире, и повсюду встречали широкий резонанс. В пору журнального бума конца 80-х, в библиотеках выстраивались очереди за номерами «Нового мира», где печаталась прославленная трилогия «Детство», «В людях», «Мои университеты „, или „ Дружбы народов“, публиковавшей цикл «По Руси“.

«… выплыли острогрудые челны, украшенные головами барсов – зверей Аллат. Бока других были расписаны изображениями глаз – символом Великой. Длинные весла равномерно погружались в свинцовые воды реки и взметались вверх, разбрасывая веера брызг.

Но атаманша не смотрела ни на них, ни на живописные берега. Она сидела на корме переднего челна с серебряным кубком в руке. Кубок был захвачен в недавнем набеге, равно как и невольник, свернувшийся у ног Алтынчач. Каждый раз, когда атаманша прикладывалась к кубку с хмельным медом, ее взгляд падал на стройную фигуру белокурого юноши-склавина, и суровое лицо атаманши теплело. Должно быть, пленник был сыном одной из склавинских княгинь – его руки не были испорчены черной работой, а лицо не знало опаляющего загара. Впрочем, возможно, его бледность была следствием пережитого после пленения. Однако он понимал, что в кругу грубых воительниц Алтынчач была его единственной защитой, и он, подливая в кубок мед из чеканного кувшина, крепче прижимался к ее ногам.

Древнее пророчество гласило – царская дочь будет править всеми землями Нира!

И, казалось бы, сами боги помогли предначертанному – ибо в храме, под покровом ночи, уродливая дочь царя стала Прекрасной.

Идут годы. Все прекраснее юная принцесса Далла. Но – странно – появляется внезапно в веселом городе Кааф ее соперница – юная предводительница бродяг и разбойников. Некрасивая, отчаянно смелая, постигшая тайны боевых искусств Дарда…

Две девушки отныне связаны загадкой странного пророчества, которое не разорвать и не изменить. И одной из них предстоит управлять судьбой мира…

Перри Мейсон во времена Апулея – почему бы и нет? Мир, напоминающий Римскую империю времен упадка.

Амбициозный молодой юрист надеется сделать карьеру в провинции. Ради этого он берется за громкое дело о колдовстве. Оно даст ему возможность провести следствие и блестяще продемонстрировать ораторские способности.

Но лишь в финале он поймет, что его использовали как орудие в подготовке другого преступления – гораздо более жестокого.

… Надобно вам знать, милые читатели мои, что после смерти царицы Анастасии Иоанн Васильевич был несколько раз женат и имел многих детей, но более всех любил он Иоанна, старшего сына первой супруги своей. Никогда отец и сын не имели так мало сходства между собою, как Иоанн 1Y и наследник его, который являл полную противоположность отцу своему, гневливому и жестокому. Отличаясь с юных лет твердостию нрава и разумностью, истыми качествами государя, царевич ж, однако, выделялся щедростью, милосердием и благодетельным нравом. Созерцая жестокие забавы отца своего, на кои толкали того развращенные приближенные, он душевно отвратился от них и всем сердцем стремился найти утешение в тихой семейной жизни, что было весьма не по нраву гордому и надменному Иоанну Васильевичу, не желавшему, дабы кто-либо при дворе отклонялся от его желаний, пусть даже то был его первородный сын.

…апреля 1997 года. Из Нижнего Новгорода – в Тай-Бэй, по электронной почте.

Милостивый государь, любезный друг Артемий Николаевич!

Не далее, как два часа назад завершилось расширенное заседание городской думы, на котором я имел, наконец, возможность представить дорогой нашему сердцу проект. Сразу замечу: огорчать Вас не буду, но и радовать мало чем придется. Сперва расскажу о том, кто, собственно, присутствовал, помимо непременных гласных. Его превосходительство, как обычно, не удостоил нас своим посещением, однако прислал чиновника для особых поручений – Карл Кириллович Вольфенштейн, Вы должны его помнить, он сопровождал губернатора во время конгресса на Бермудах. Епархиальный викарий и кафедральный протоиерей отец Никодим, тем не менее, откликнулись на приглашение, равно как и губернский ахун Хуснетдинов и казенный раввин Борух Заходер-младший. Ксендз Венгржановский отстутствовал, сославшись на нездоровье. Засим присутствовали представители земства, и Колюнин, председатель ярмарочного комитета, а также пара репортеров с дальновидения, без которых я предпочел бы обойтись, К моему сообщению, что ввиду приближающегося двойного юбилея – славного нижегородского ополчения 1612 года и восьмидесятилетия конституции российской, следовало бы восстановить историческую справедливость, и вернуть созданный на пожертвования нижегородцев памятник Минину и Пожарскому туда, где ему и положено пребывать – на площадь перед Спасо-Преображенским собором, было встречено без энтузиазма. Колюнин заявил, что в перерасчете на нынешние цены перенести памятник встанет дороже, чем заново его отлить, и поинтересовался, есть ли в городской казне такая сумма; что я мог ему ответить? Вольфенштейн заявил, что подобные вопросы решаются не на городском, и даже не на губернском уровне, и возможно, потребуется высочайшая резолюция. Преподобные отцы Илиодор и Никодим согласились, что подобное событие весьма споспешествовало бы украшению города, но все же отец благочинный ( а уж его-то это должно было касаться больше, чем кого-либо) подчеркнул, что первейшей заботой епархии остается попечительство о призрении бедных. Хуснетдинов произнес пылкую речь о том, что граждане магометанского закона всей душой сочувствуют благородной идее, но при этом умудрился неким непостижимым мною образом связать перенос памятника с затянувшимся ремонтом соборной мечети. Реб Заходер, по обыкновению, воздержался от высказываний. Общий итог – никто не против, но средства, милостивые государи, извольте изыскивать сами. И если бы дело было только в средствах…

В детстве в этот день я часто плакала. потому что после него дни становились короче, а ночи длиннее, и это означало неотвратимый конец лета и приближение зимы. Потом я поняла, что для слез в этот день есть другие причины.

Но мы не плачем.

– А может, все же не пойдешь?

Я отвернулась, чтобы не видеть маминого лица. Ее страхи были понятны. Если меня сегодня изнасилуют, дело никто не будет расследовать. В любую другую ночь – да, но не сегодня. Если убьют… скорее всего, тоже спустят на тормозах. К счастью, предложение левых в Думе возродить в Иванову ночь человеческие жертвоприношения не нашло поддержки у большинства фракций. Проект задробили, как не отвечающий национальному духу праздника. Но народ знает – чтобы земля родила, на нее должна пролиться кровь.

«В лето 6731… В тот же год явились народы, их никто хорошо и ясно не знает, кто они и откуда вышли, и каков язык их, и какого племени, и какова вера их; и зовут их татарами. А князья русские пошли и бились с ними, и побеждены были от них, и мало их избавилось от смерти… И когда услышали об этой беде, то были плач и печаль в Руси и по всей земле. И собрались князья, кого оставил суд Божий жить, в Вышгороде, что подле Киева, а рекли: „Гибель нам сие разделение“. И порешили вручить власть единому столу над всеми столами Владимирскому, великому же князю служить со всей братской и сыновьей любовью, дав в том крестное целование. И с тех пор мир и покой по всей Русской земле и по сии дни».

Слабая, тщедушная, безнадежно больная, она брошена в мир жестокости и насилия. У нее нет ничего, кроме силы воли и колдовского дара – и она верит, что этого достаточно, чтобы победить обстоятельства. Она стремится защищать добро. Но если добро победит зло, останется ли оно добром?

Как случилось, что молодые идеалисты, мечтавшие изменить мир к лучшему, превратилась в самых страшных диктаторов в истории планеты Саракш?

Как вышло, что те, кто хотел остановить войну и спасти свой народ, стали Неизвестными Отцами, вечно грызущимися за деньги, власть и влияние?

Отчего политика в Столице срослась с криминалом, бизнес — с коррупцией, а выживание — с предательством?

Это — Страна Отцов, о которой ничего не знает наивный Максим Каммерер. Зато об ЭТОЙ скрытой личине Страны Отцов хорошо известно умному и беспощадному, давно растерявшему иллюзии резиденту Галактической безопасности Рудольфу Сикорски по прозвищу Странник…

Жестокий мир, где слабый обречен изначально.

Мир, где женщине трудно, практически невозможно выжить в одиночку… если, конечно, она не умеет сражаться подобно мужчине или не носит в себе Силы колдовского дара.

Однако в этой девушке, хрупкой телом, но сильной духом, магической Силы хватит на десятерых.

Она верит, что сможет не только выжить, но и подчинить себе обстоятельства. Она полагает, что будет защищать Свет от Тьмы, Добро – от Зла.

Одного только не понимает еще юная ведьма – Свет далеко не всегда является Добром, Тьма – Злом…