Скачать все книги автора Наталья Егорова

– Три милли… блин, милли-она…

Бомж сморгнул, поскребся под мышкой и продолжил.

– Жиз-ней…

Утро наступало на свалку. Над ядовитыми лужами весело роились мухи; косматые мозгоклюи, повизгивая, копались в живописных кучах мусора. Из стратосферы доносился басовитый гул подлетающего корабля.

Бомж снова задрал глаза к светлеющему небу.

– Это пла-та за не-за… – воздуха не хватило, и бомж задавленно хрюкнул. – Виси-мость. Независимость, блин.

– Дядька Теренти-ий... Ну дядька Теренти-ий... Не хочу-у за лыцаря-а-а...

Староста уцепил зубами седой ус.

– Вот ведь дура-девка. Ну чем тебе лыцарь плох, а? Молодой, красавец, а змея видела какого завалил? Башка с полпечи!

– Всё равно не хочу-у...

Рыцарь явился в деревню на рассвете откуда-то из гнилых болот. Шёл пёхом, шатаясь не то с голодухи, не то с усталости; волок зелёную змееву шкуру - рогатая безглазая голова моталась в пыли.

Картленд включил передатчик. В мёртвой черноте экрана отражались впалые щёки и тусклые глаза под набрякшими веками.

Красавец...

– Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Отзовитесь, сволочи, мать вашу! Станция "Эра"...

Впору было свихнуться.

Одиннадцать месяцев взаперти: два жилых яруса, четыре коридора, двадцать шесть кают, гальюн, душ, кубрик, рекреация, гидропонный блок... В ангарах не осталось ни капли топлива, только пыль лежала трясиной: ступишь - засосёт.

– Мишка! Опаздываем!

Красный как рак, жених одергивал непривычный костюм.

– Двадцать минут осталось! Ну сколько можно копаться? Ты ей там по копейке, что ли, отсчитывал?

– Да ну... - Михаил ткнул сигарету в зубы. - Тёща, пока все карманы не вывернул, не успокоилась: "невеста у нас дорогая, невеста у нас бесценная", тьфу! Говорил Надьке, давай просто сходим распишемся, так нет, завела вой: хочу платье с фатой, как у людей, хочу машину с куклой, хочу шампанское у памятника. Чтоб выкуп на лестнице платили и каравай кусали.

Желтые солнечные пятна расписывали паркет под хохлому. Мефодий робел, а потому старался ступать на темные плашки. Те успокаивающе поскрипывали под ногами, уговаривали не принимать близко к сердцу.

Перед самой дверью с начищенной табличкой "Старший по работоустроению Архип Тимофеич" Мефодий потер в кармане заговоренную копейку - на удачу. Деликатно стукнул в косяк, приотворил тяжелую дубовую филенку.

– Можно?

Над ворохом газет торчала морщинистая лысина старого барабаша. От самой этой макушки веяло такой солидностью, что сразу вспомнилось, как лет сорок назад стоял он перед суровой коллегией и мямлил: хочу, мол, такую работу, чтоб на свежем воздухе и ездить все время. Аж шея вспотела от воспоминаний.

– Как вы себя чувствуете, господин Шенази?

– Ужасно, - пробормотал он, проводя рукой по седому затылку. - Кошмарно. Но вряд ли вас это остановит.

Инспектор кивнул и повертел в пальцах курительную палочку.

– Вы действительно ничего не помните?

– Я уже говорил вам, - в голосе Шенази прорвалось раздражение, - я не помню ничего. Я не менял программу роботам и не ломал этот чертов лифт, понятно вам? Я люблю... - он запнулся и закончил почти шепотом, - любил свою жену...

В тот день выпал первый снег.

Впрочем, разве ж это снег - вот в Сибири, говорят, как навалит сантиметров тридцать за ночь - веселуха! А здесь шоркаешь по тротуару, а за тобой асфальтовые следы тянутся. Зато холод собачий, и это уже в конце октября. По институту сквозняки гуляют, на улице ветер свищет, а перчатки я еще в прошлом году посеял, да так новые и не купил. Жаба задушила.

К тому же еще и магнитная буря разгулялась, по радио передавали, а я человек магнитозависимый. Слово красивое, а самочувствие поганое: голова чумная, спать хочется - спасу нет, очки к носу примерзли. И главное, угораздило же меня именно сегодня договориться курсовую у Белкина взять, да еще и на улице встречаться. В такую-то холодину.

Я остервенело хлопнул себя по шее, но комара не убил, зато споткнулся о корягу и плюхнулся на колени в мокрый мох. Мои мучители как по команде остановились, терпеливо ожидая, пока я соскребусь с земли, отряхну штаны, распрямлюсь... Они не выказывали ни тени нетерпения, продолжая бубнить что-то об аномалиях, сошедшей с ума стрелке компаса, забытой дома топографической карте.

Это лишь подтверждало самые худшие опасения, мучившие меня последние несколько часов. Мы несомненно заблудились.

Домой возвращались, глядя каждый в свою сторону. Вован двигал желваками, Лидуся недовольно поджимала ярко накрашенные губы. Зато Петька светился фонариком - еще бы, в такой клевый класс попасть! Это раньше попробуй скажи "уй-ё-о", сразу мать подзатыльник отвесит. А теперь фигу, теперь хоть целый день и громко.

Светофор возле старой школы, порушенной ремонтом, глумливо сверкнул красным глазом. Лида норовисто переступила острыми шпильками, одернула сына за руку.

Деликатный сигнал автосекретаря прозвучал, когда Бутов придирчиво рассматривал в зеркале собственное отражение, украшенное последней моделью голографического галстука.

– Частный посетитель. Имя Петр Седых. Причина посещения - пополнение вашего зверинца.

– Он опоздал на 40 минут, - констатировал Бутов, не оборачиваясь.

– Сообщить, что прием отменяется? - с готовностью отозвался автосекретарь.

Карл заколебался. Опоздавший контрабандист, безусловно, заслуживал того, чтоб его прогнали. Однако Бутов оставался хладнокровным дельцом, только если речь не шла о его зверинце. Да и сам зверинец на той неделе, согласно Универсальному Рейтингу частных собраний животных, провалился с четвертого на шестое место по планете. Его обогнал даже Юрген Стив, этот нахальный мальчишка, унаследовавший сеть ресторанов "Ультима". Положение следовало немедленно исправлять.

– От Земли до Мегапура долетела эта дура, - пробормотал человек с интернациональным именем Эжен Букин и выпустил из толстого баллона струю хвойного аэрозоля.

Близился 2205 год. Новенькая станция Мегапур болталась возле Урана в ожидании транспорта с персоналом. Большой жилой отсек, лаборатории, гидропонная ферма, стыковочные узлы для нескольких космических барж и бесчисленное множество вспомогательных узлов и конструкций - всё было десять раз проверено, налажено и готово к работе.

Все началось с того, что Илюшка схватил трояк по пению. В четверти.

И главное, родителям не объяснишь. Мама за голову схватится и заохает:

– Ты дома без конца поешь, чего ж ей еще надо? Ты, наверное, балуешься у нее на уроках, вот она тебе тройки и ставит.

А он и не балуется вовсе. И не поет почти. Елена Николаевна почему-то не любит пение, а велит называть свой предмет "музыка". И картинки рисовать заставляет: ставит пластинку и требует нарисовать впечатление. Только у Илюшки никакого впечатления от Чайковского и Мусоргского не получается, он больше автомобили любит рисовать. Гоночные.

Моложавый мужчина с пронзительным взглядом черных глаз легко взбежал по древним ступеням магической цитадели Ордена Рун. За плечами его развевался черный плащ, а на поясе, в богато изукрашенных ножнах покоился клинок - слишком короткий, чтобы быть боевым. Ни на секунду не замедлив шаг перед бесшумно растворившимися воротами, человек скользнул по неровным плитам коридора и замер, лишь войдя в готический зал.

Слуги почтительно склонились перед пришедшим и, повинуясь легкому жесту старика в зеленой мантии, безмолвно стоящего у стрельчатого окна, мгновенно исчезли. Два мага - старый и молодой - остались одни.

Звезда приближалась. Холодная, белая, неумолимая, она заслонила собой Деву и почти сравнялась размерами с Луной. Она была рождена Злом. Она несла смерть. И не было под солнцем силы, способной остановить ее.

Он пытался стать такой силой. Он - магистр стихийной магии Азерран - один против беды.

Хрупкие страницы старинных летописей хранили истории о прошлых падениях Звезды на многострадальную землю. Он помнил каждую строчку этих описаний, пронизанных отчаянием. Он знал, как горела земля, как выходили из берегов океаны, как небо разверзалось огненными дождями, как страшные болезни поражали людей. И как в ярчайшей вспышке, в безумном грохоте обрушивалась небесная кара, уничтожая в пламенном аду целые страны. И не было никому спасения.

Лунный свет классиками расчертил коридор. В сонной тишине одиноко шлепали маленькие неуверенные ножки.

Я сощурился - очки, естественно, остались на столе возле компьютера. Так и есть: едва ли не годовалый карапуз целеустремленно вышагивает к лифтам - смешно покачивается круглая памперсная попка. Ксюха моя совсем недавно так же переваливалась, топая по комнатам.

Однако, ситуация! Из какой же это палаты пациентишка сбежал? Мамаша, значит, дрыхнет без задних ног, а он...

Продолжение серии книг про Наталью Иномирянку