Скачать все книги автора Наталья Алексеевна Суханова

Главные герои этой повести уже знакомы читателю по книге «В пещерах мурозавра». Тогда они совершили необыкновенное путешествие в муравейник. А сейчас в составе научной экспедиции летят к далекой загадочной планете, где обнаружена жизнь. Автор развивает мысль о неизмеримой ценности жизни, где бы она ни зарождалась и в каких бы формах ни существовала, об ответственности человека, которого великая мать Природа наделила разумом, за ее сохранение и защиту.

Как, собственно, даются названия посёлкам и городам… Сами по себе такие только что начинающие жить поселения как бы и не имеют личных особенностей — они при чём-то, возле чего-то: Озерища — у Озёр, Петрозаводск — к заводу прилепился, Дивное — не такое, может, и дивное, но имя как бы на счастье — пусть будет дивным. Имя тому курортному городку, где ты родился и жил в детстве, было Угорск — то есть у горы. Некий опознавательный знак, видный издалека. Сколько ты себя помнишь — из окна, с улицы ли, со двора ли ты видел гору. Она так и называлась: Гора. Просто Гора, без каких-либо обозначений: не острая, не тупая, не скалистая, не двугорбая, ни ещё какая-нибудь. Гора — и Гора. Не то чтобы очень высока, но и не впаяна ни в какой хребет — сама по себе, локалит, как называют такие горы, лесистая, хотя и не сплошь — с каменистыми проплешинами. Подальше, хотя и не сливаясь с нею, были и другие такие же горы, и связывало их только лесистое одеяло, кое-где сползшее, обнажившее прихотливые их тела.

Едва следователь Людвиг Иванович положил после очередного разговора телефонную трубку, как она задрожала от нового звонка. Может быть, именно поэтому звонок показался ему тревожным. Однако, сняв трубку, Людвиг Иванович ответил с привычной веселостью:

— Да-да, кому я понадобился?

— Люда, это ты?! — зазвенела мембрана высоким голосом.

Люда, этим женским именем звали Людвига Ивановича только близкие знакомые. И в самом деле, звонила Людвигу Ивановичу Ольга Сергеевна, вдова его покойного друга, землеустроителя.

В летний вечер, необычно холодный для этого времени года, мелкий служащий Поль Хорди шел в кафе, чтобы встретиться со своим другом Альберто. Альберто Николаи, художник, вызывал восхищенную любовь Поля именно тем, что был разительно не похож на него самого. В существовании Хорди его духовная жизнь и то, чем он занимался с утра до вечера, представляло классически параллельные линии, словно специально выверяемые друг по другу, чтобы они никогда не пересекались. Жизнь Поля шла строго размеренным образом. Он ни разу не обманул надежд матери: аккуратно носил костюмчики, а потом костюмы, в положенное время кончил учебное заведение и поступил служить. В их доме своевременно появлялись вещи, необходимые для комфорта. Хорди никогда не задерживали квартирной платы или очередного взноса за вещь, купленную в кредит. Даже в кафе, чтобы повидать Альберто, ходил Поль в часы, раз и навсегда отведенные для «неделовых» дел, то есть для чтения, размышлений и встреч.

Повесть о том, как два студента на практике в деревне от скуки поспорили, кто «охмурит» первым местную симпатичную девушку-доярку, и что из этого вышло. В 1978 г. по мотивам повести был снят художественный фильм «Прошлогодняя кадриль» (Беларусьфильм)

Рассказ Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Рассказ Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Фантастическая повесть Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Повесть Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Рассказ Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Рассказ Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Сначала Филипп, этот славный мальчишечка, лет двадцати пяти-двадцати шести, не больше, спрашивает меня, хочу ли я вскрыть свое подсознание. и у меня, дорогая моя интервьюерочка, проносятся в моей закупоренной башке несколько картинок: вскрытое завещание, вскрытый сейф, вскрытые вены. Да, — и бутылка шампанского, вульгарно тяжелая, с головкой, обернутой золотою фольгой, с темною сквозь зеленое стекло жидкостью. Золотую фольгу грубо обрывают, обнажая толстую, бледную, скрученную проволоку, которую теперь начинают раскручивать, наклонив бутыль набок, придерживая пробку, и вдруг — тюк! — пробки нет и хлещет, как бешеная моча, как слюна параноика, взорвавшаяся жидкость (я лично люблю водку, хотя в разговорах моих, как у всякого болтливого старика, много пузырей, сколько ни придерживай пробку), и все полнится и полнится пена, хлещет в стаканы, лопается, испуская дух, и вот на дне фужеров, или как они там называются, остается желтый пшик, и этот пшик, кажется уже распростившийся с пустым, холодным кипением, все равно продолжает пениться еще в животе. Нет, только водка, а еще лучше спирт!

Рассказы и повести, вошедшие в настоящую книгу, написаны убедительно и правдиво: точно, без всяких внешних прикрас передано психологическое состояние героев, интересных своим видением мира и отношением к нему.