Скачать все книги автора Михаил Юрьевич Харитонов

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Дракон XXI

Оглавление:

Действие 1

Действие 2

Действие 3

Эпилог

Пьеса в трёх действиях

ДЕЙСТВИЕ 1

Просторная, уютная кухня, очень чистая, с большим очагом в глубине.

Пол каменный, блестит. Перед очагом на кресле дремлет кот.

ЛАНЦЕЛОТ (входит, оглядывается, зовёт): Господин хозяин! Госпожа хозяйка! Живая душа, откликнись! Никого...

КОТ: Вообще-то здесь есть я.

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Юбер аллес

Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет.

Из письма новгородцев Рюрику

Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.

15 июня.

На работу Петров перестал ходить, когда подорожал автобус. Месяца через полтора ему позвонили из какой-то "ликвидационной комиссии" и посоветовали забрать с завода свою трудовую книжку. Он подумал и решил, что как-нибудь успеется. Потом он встретил на улице Пал-Егорыча, и узнал, что заводику действительно настали кранты.

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Как бы

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

А.С. Пушкин

Дорогой гражданин-товарищ-начальник! Во-первых, имею честь сообщить тебе, что ты козёл. А остальное будет во-вторых.

Эй, начальничек, хорошо тебе слышно? Слушай-слушай. Я знаю, ты, небось, все ухи растопырил. Потом ещё будешь чесать репу свою дурацкую верить мне или нет. Мне-то уже всё равно, я своё дело сделал. А вот тебе не всё равно. Так вот: лучше ты мне верь, добром прошу. Мне сейчас пиздить незачем.

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Калигула

Отрывок из одноимённой пьесы Альбера Камю

Текст начинается с фрагмента в самом конце второй части пьесы.

Калигула обвиняет Мерейю в том, что он пил противоядие на пиру. Мерейя отпирается, но Калигула дожимает его следующим аргументом:

...................

Калигула. Итак, у нас два преступления и альтернатива, которой ты не сможешь избежать: либо я не хотел тебя убивать, и ты меня подозреваешь несправедливо, меня, твоего императора. Либо я этого хотел, и ты, козявка, противишься моим замыслам. Ну, Мерейя, как тебе такая логика?

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Лёд

Хороший коммунист - мёртвый коммунист.

Популярный лозунг времён холодной войны

Россию надо подморозить.

Константин Леонтьев

2010 год. Москва. Бункер 00А154. Помещение А. "Саркофаг".

Сначала не было ничего - только ужас, ужас и холод. Когда ужас становился нестерпимым, он проваливался куда-то вниз, в белесый туман, туда, где нет ничего, и где - он знал это - и его самого не станет. Но пустота лопалась, и он снова оказывался в самом центре засасывающего ужаса, чтобы снова провалиться в ничто. Потом что-то изменилось. Что-то горячее поползло вверх - он не понимал, что и куда, но именно вверх. Ужас стал нестерпимым, он отчаянно цеплялся за небытие, но горячее упрямо поднималось, и неожиданно он почувствовал боль - сначала еле заметную, а потом она заполнила его целиком. Боль сжимала, давила, вминала его в какой-то страшный колодец, у которого не было верха, только низ, низ, и который становилась всё теснее, теснее, теснее, но откуда-то снизу его тянули за нить, приковывающую его к чему-то на самом дне колодца. Он знал, что достаточно порвать эту нить, и он станет свободен, но не мог: стены давили уже со всех сторон, как внутри сжимающегося кулака. И наконец этот кулак сжался - так, что внутри него что-то разорвалось и лопнуло, потом еще раз и еще раз, и он понял, что всё ещё жив.

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Преступление и наказание

Когда Малкин пришёл в себя, перед ним сияли звёзды - крупные, как яблоки, и такие же красные.

Леонид Иосифович зажмурился, мотнул головой, и ударился затылком о какую-то трубку в гермошлеме. Затылок ответил на грубое обращение взрывом боли. Трубка хрустнула, и из неё что-то закапало.

- Казнь египетская... - проворчал Малкин, пытаясь сообразить, что там нужно делать дальше. Пожалуй, стоило бы для начала прийти в себя. Он нащупал кнопки на левой перчатке. Надавил на верхнюю. В запястье кольнуло: микрошприц впрыснул в жидкую кровь старика порцию стимуляторов. Через пару минут туман в голове рассеялся, и Леонид Иосифович решился открыть глаза ещё раз.

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Саша

Вечером я проснулся от поднявшегося к сердцу страха. Это был тягучий, невнятный страх невозвратимой потери - так голодный боится потерять заныканую под одеялом последнюю корку хлеба.

Откуда-то сверху шел ветер, он касался моих рук и одежды, крался по тёмной комнате - он был рядом со мной. Но в доме было тихо, все уже утомились, а детям пора спать. Утром я их не видал... нет, уже был день, глаза слипались от усталости, когда стучался в калитку; Саша тогда вышел ко мне, он так и постелил на веранде, и я прошёл, кинул в угол вещи и лёг через минуту. Кажется, мне снилась дорога, как я ехал ночью в поезде, ко мне привязались ребята с вонючей махрой и разговорцем. Взять у меня им было нечего, да и по вагонам ходили солдаты... нет, солдаты мне приснились, а какой-то парень ещё показывал на них и говорил, что полагается... а! говорили про армию, он всё больше врал да посмеивался, что, дескать, всё равно правды на всех не хватит.

Из окна малой залы был виден стеклянный купол Верховной Рады и бодро развевающийся червоно-блакитный прапор над ним. Такой же красно-голубой флаг, только размером поменьше, украшал восточную стену залы.

Президент недовольно покосился на премьера.

— Товарищ Ющенко, это что такое? — он слегка повёл бровью. — Где союзное знамя?

Ющенко скривился.

— Вы прекрасно знаете, товарищ Кучма, — раздражённо заметил он, — тут иногда бывают люди из Москвы. Не хватало ещё и красного флага. Они и так нас подозревают.

— Отвратительно, — сказал доктор Ватсон, складывая газету.

— Ничего особенного, — заметил Холмс, обгладывая ножку холодной куропатки. — Разговоры о растрате средств — обычное ремесло газетчиков. Министерство, как всегда, отмолчится: серьёзных доказательств нет никаких. Пошумят и забудут.

— Простите меня, Холмс, за все эти годы я должен был привыкнуть к вашей проницательности, — растерянно сказал Ватсон, — но как? Вы ведь, кажется, не видели сегодняшних газет. И уж точно не могли знать, что я читал сейчас. Могу поклясться, вы даже ни разу не посмотрели в мою сторону!

То был совсем юный мир — пронизанный мягким сиянием, загадочный, влекущий.

В долине царила предутренняя тишина, полнящаяся сладким шорохом растущей травы. Деревья стремили к небу стройные ветви, в ожидании близящейся зари. Скоро, совсем скоро настанет пора цветения, когда воссияют долы.

У самого горизонта виднелась гряда невысоких гор. Меж двумя вершинами сияла, как драгоценность, огромная звезда.

Эарендиль гордо расправил крылья навстречу небесному оку, ловя драгоценные капли чистого Света.

Возможно ли, что земляне — единственная разумная раса Галактики, которая ценит власть выше жизни? Какой могла бы стать альтернативная «новейшая история» России, Украины и Белоруссии — в разных вариантах? Как выглядела бы коллективизация тридцатых — не в коммунистическом, а в православном варианте?

Сергей Лукьяненко писал о повестях и рассказах Михаила Харитонова: «Это жесткая, временами жестокая, но неотрывно интересная проза».

Начав читать рассказ, уже невозможно оторваться до самой развязки — а развязок этих будет несколько. Автор владеет уникальным умением выстраивать миры и ситуации, в которые веришь… чтобы на последних страницах опровергнуть созданное, убедить в совершенно другой трактовке событий — и снова опровергнуть самого себя.

Читайте новый сборник Михаила Харитонова!

Содержание:

НАСУЩНОЕ

Драмы

Лирика

Анекдоты

БЫЛОЕ

Алексей Крижевский - Можно ли в Москве торговать честно?

Олег Александрович Керенский - Когда папа был министром

ДУМЫ

Александр Храмчихин - Конструктор красного цвета

Евгения Долгинова - Третья Россия

Павел Пряников - Еда и воля

Дмитрий Быков - Рукопись продать

Татьяна Москвина - Как Новая Россия снесла Новую Голландию

ОБРАЗЫ

Евгения Пищикова - Буровая установка позолоч.

Аркадий Ипполитов - Гений ночи

ЛИЦА

Алексей Крижевский - Свет в подвале

Павел Пряников - Удавила немцев за копейку

Квартирный вопрос философии

ЛИЦА

Анна Андреева, Наталья Пыхова - Вечные вещи

Анастасия Чеховская - Большое кочевье

ВОИНСТВО

Александр Храмчихин - Победа вне игры

СОСЕДСТВО

Дмитрий Данилов - Север и сталь

МЕЩАНСТВО

Мария Бахарева - Думайте о рекламе

Людмила Сырникова - Вор

Михаил Харитонов - Обсосанный лимон

ХУДОЖЕСТВО

Денис Горелов - Звон серебряной деньги песней входит в сердце

Аркадий Ипполитов - I love America

Первый том романа. Соответствует 1–7 главам сказки Толстого. Черновой вариант, начат 9 мая 2013 года, закончен 14 января 2016 года. Правдиво, жизненно, покровосрывно и крышесносно.

Жёсткая SF. Параквел к сочинениям Стругацких. Имеет смысл читать тем, кто более или менее помнит, что такое Институт Экспериментальной Истории, кто такие прогрессоры и зачем нужна позитивная реморализация.

Что-то вроде фанфика-сиквела по роману Стругацких "Понедельник начинается в субботу". НИИЧАВО в 1989 году.

Всякий русскоязычный (тьфу на это слово, но тут оно уместно) фантастический писатель должен сочинить рассказ о попаданце. Если он его не сочинил, это не фисатель-понтаст, а какое-то недоразумение. Попаданец должен быть, и, разумеется, он должен менять историю мира к лучшему. Обыкновенно он это делает посредством ускорения научно-технического прогресса, а также прогресса социального — как правило, через установление какой-нибудь "диктатуры развития". Для какой цели попаданец или приходит к власти, или каким-нибудь образом сразу оказывается вблизи неё, чтобы упростить автору жизнь. Что ж, я решил не перечить традиции и тоже сочинил соответствующий рассказ. Про попаданца, будь он неладен.