Скачать все книги автора Михаил Борисов

Михаил Борисов

День Шестой

Михаил Анатольевич Борисов родился в 1965 году. Параглайдингом занимается с 1999 года.

Первый рассказ опубликован в 2002 году в киевском журнале "Небо для всех".

В нашем журнале публикуется впервые.

День первый

- Ого, Белый здесь! Значит, бодаться будем. - он хлопнул меня по плечу и пододвинул свой стул поближе к барной стойке, усаживаясь рядом невысокий, крепкий, курчавый колобок в потертой на плечах куртке-непродувайке, джинсах и альпинистских ботинках.

«Независимый».

Космический корабль, который вновь и вновь отправляется навстречу приключениям – иногда веселым, а порой и смертельно опасным…

Новоиспеченный лейтенант вступает в войну с любимцами капитана – крысами-мутантами, предупреждающими об опасности… Кто победит?

Старпома преследуют кошмары самого невозможного толка, а механик играет в пространственные шашки с невидимым противником… Что происходит?

Гигантский астероид, внезапно изменивший свою траекторию, вот-вот столкнется с исследовательской станцией. Самое простое решение – расстрелять астероид из орудий «Независимого». Почему медлит капитан?

И это – лишь малая часть историй, о которых готова поведать команда «Независимого»!

«Независимый».

Космический корабль, который вновь и вновь отправляется навстречу приключениям – иногда веселым, а порой и смертельно опасным…

Новоиспеченный лейтенант вступает в войну с любимцами капитана – крысами-мутантами, предупреждающими об опасности… Кто победит?

Старпома преследуют кошмары самого невозможного толка, а механик играет в пространственные шашки с невидимым противником… Что происходит?

Гигантский астероид, внезапно изменивший свою траекторию, вот-вот столкнется с исследовательской станцией. Самое простое решение – расстрелять астероид из орудий «Независимого». Почему медлит капитан?

И это – лишь малая часть историй, о которых готова поведать команда «Независимого»!

«Независимый».

Космический корабль, который вновь и вновь отправляется навстречу приключениям – иногда веселым, а порой и смертельно опасным…

Новоиспеченный лейтенант вступает в войну с любимцами капитана – крысами-мутантами, предупреждающими об опасности… Кто победит?

Старпома преследуют кошмары самого невозможного толка, а механик играет в пространственные шашки с невидимым противником… Что происходит?

Гигантский астероид, внезапно изменивший свою траекторию, вот-вот столкнется с исследовательской станцией. Самое простое решение – расстрелять астероид из орудий «Независимого». Почему медлит капитан?

И это – лишь малая часть историй, о которых готова поведать команда «Независимого»!

«Независимый».

Космический корабль, который вновь и вновь отправляется навстречу приключениям – иногда веселым, а порой и смертельно опасным…

Новоиспеченный лейтенант вступает в войну с любимцами капитана – крысами-мутантами, предупреждающими об опасности… Кто победит?

Старпома преследуют кошмары самого невозможного толка, а механик играет в пространственные шашки с невидимым противником… Что происходит?

Гигантский астероид, внезапно изменивший свою траекторию, вот-вот столкнется с исследовательской станцией. Самое простое решение – расстрелять астероид из орудий «Независимого». Почему медлит капитан?

И это – лишь малая часть историй, о которых готова поведать команда «Независимого»!

Поклонники отечественной фантастики!

Новые рассказы, повести и статьи Сергея Лукьяненко и Евгения Лукина, Леонида Каганова и Юлии Остапенко, Сергея Чекмаева — и творческого дуэта Г. Л. Олди!

Все это — и многое, многое другое — в новом сборнике «Фантастика».

Город пал.

Вообще-то он пал ещё часа два назад, но в проломе южной стены ещё дрались, и дрались ожесточённо — даже тогда, когда взят был замок и защищать уже было нечего. Наррок, донельзя этим раздражённый, уже дважды слал туда подкрепления, но воины откатывались назад, как волны от скал, оставляя лежащие тела. В третий раз генерал послал арбалетчиков в недавно захваченную угловую башню, надеясь, что острая сталь, падающая с неба, заставит обороняющихся хотя бы прижаться к земле. Но время шло, уже и солнце садилось, а непонятный бой всё ещё продолжался.

Сначала хорошо бы Фрая почитать… Собственно ему, Максу, и посвящается.

Он увидел её на берегу реки в разгар пляжного сезона. Она стояла по щиколотку в воде, нежась под солнцем, и едва заметно улыбалась чему-то своему. У него даже дух перехватило — столько грации было в её осанке, а ноги… Ноги могли свести с ума любого. Когда она повернулась и не спеша вышла на берег, прикрывая глаза от яркого света, он даже отвернулся, опасаясь показаться смешным. Вид у него действительно был ошарашенный.

Она присела, разглядывая что-то в траве, склонила голову к плечу, потом выпрямилась и пошла вдоль берега, осторожно ступая по горячему песку. Каждый её жест, каждое движение были полны удивительной, тонкой лёгкости, которой нельзя научиться — это врождённое качество, отличающее богинь от простых смертных.

Всё это было очень похоже на правду, и она почти ему поверила — может быть, потому, что очень хотела поверить.

А и как деревенской девушке не поверить такому роскошному господину, который вот уже битый час сидел за столиком и вроде бы не собирался уезжать, хоть и попутчики заждались?

— Поедем, красотка, — уговаривал он, — поедем со мной. Обещаю, тебе не придётся жалеть! Мы сейчас отправляемся через Лион в Париж, ко двору Его высочества герцога Анжуйского. А там, глядишь, и к королевскому двору; ты когда-нибудь бывала при дворе, красотка?

Неволину Кириллу Юрьевичу

— …И будьте счастливы! Надеюсь, в доме вашем всегда будет достаточно тёпла; мы отдаём тебе в жёны, Тано, лучшую хозяйку в Столице, береги её…

Невеста смущённо улыбалась, сжимая руку жениха. Тано, невероятно гордый, не сводил с Принцессы глаз.

— …И не обделяй своей заботой. Тебе стоило бы почаще смотреть на неё, а не на меня. — Принцесса улыбнулась.

Тано покраснел, потупился. Они с невестой обменялись быстрыми взглядами, среди родственников пробежал и стих одобрительный шумок.

— Имя?

— Там же написано.

— Что там написано, я и без тебя знаю. Имя?

— Хосе-Рауль-Мария-Родриго-и-Мендес…

— Думаешь, я уйду на пенсию раньше, чем ты закончишь?

— Вы же спрашивали имя.

— Не умничай. Хосе Фернандес, так?

— Так.

— Тебе известны твои права?

— Н-ну…

— Тебе зачитали твои права? Я могу повторить их, если ты не расслышал.

— Да, они что-то говорили такое… Всё, что я скажу, может быть использовано против меня. Прямо как в кино.

— Ты ещё здесь? — Я шутливо прикоснулся к её ладони, лежавшей на боковине сиденья. Она лукаво, но как-то расслабленно улыбнулась в окно, за которым пролетали поля. Дорога становилась неприятной — караваны дачников потихоньку тронулись в обратный путь. К счастью, мы не принадлежали к их числу.

Чего у меня никогда не будет — так это дачи. Не загородного дома, о котором не мечтает только ленивый, а именно дачи. Вечно недостроенного хлева, возле которого тщеславно красуется парочка грядок с вечнозелёной клубникой. Домашних питомцев, зажравшихся вискасом и даже гадящих с одышкой. Рухляди, которой не нашлось места ни на балконе, ни в гараже. Вечно сырых матрацев. Соседей, от которых хочется отгородиться линией Мажино. Плиты, которая сипит и плюётся газом так, словно вот-вот скончается от астмы. Заплывающих холодным жиром пельменей — в ожидании собственной картошки. О, картошка — это карма! Она похоронена в мае месяце в количестве трёх мешков; осенью эксгумируется в количестве трёх с половиной, и на закуску вязнет в зубах гордость, что жизнь прожита не зря. Остальное человечество должно навсегда заболеть от зависти.

Голубь ходил по краю крыши, косил рыжим глазом. Мешал, зараза, сосредоточиться. Отчего-то вспомнился петух на бабушкином подворье, тот вот так же глазом косил. Только глаз у него был злой, огненный. Не знаю, за что он меня тогда невзлюбил, только житья не давал никакого. Чтобы во двор сбегать (всем известно, где в деревне удобства находятся), приходилось надевать отцовские резиновые сапоги — клевался забияка очень больно.

Не знаю, что я ему плохого сделала. Кур никогда не обижала, куры мне, если честно, были до одного места. Но этот рыжий хам меня просто изводил; подкарауливал в самых неожиданных местах и зажимал в угол. Я принималась визжать, и тогда кто-нибудь из родных прибегал и прогонял петуха. Дед пару раз брался за топор, собираясь отправить наглеца в суп, но я всякий раз со слезами отговаривала — наверняка этим супом стали бы кормить и меня, а уж это точно было выше моих сил.