Скачать все книги автора Майра

Нет ничего горше проигранной битвы, мой господин! Когда сознаешь, что былой славы не вернуть, и разбитого наголову войска не воскресить, и вдали уже пылит дорога – это враги катят волной к твоему дому, и некому больше встать между ними и твоими близкими… Где найти утешение проигравшему, если даже месть кажется невозможно сладким даром?

Когда блаженный Рансан Дагмарид потерпел поражение от Белой Ведьмы Айгататри, планеты Великого Даренлара плакали, предвидя свою дальнейшую участь. Что доброго могли принести им те, кто явился из зазвездного марева – из области, куда светозарные предшественники Рансана цикл за циклом изгоняли всякое зло огненными копьями своих молний? Про Айгататри же говорили, будто она зналась с порождениями мрака, порой являвшимися из-за еще более дальних рубежей, куда даже богам не приходило в голову заглядывать чаще чем раз в тысячу циклов – и то только по великой необходимости.

Аннотация: Есть вещи, которые способны настичь человека через много лет. Как ни банально звучит, любовь и смерть – как раз из этого разряда.

MAYRA

Уже в холле первого этажа 126-го корпуса Криминальной Полиции Галактики Полонский понял, что дело серьёзно. Шеф этого отдела с прозаической фамилией Баранников и романтическим прозвищем Торквемада, едва завидев детектива, бросился к нему с распростёртыми объятиями и радостным воплем:

– Виктор! Ну наконец-то!

На эту сцену глазело не меньше сорока человек, и лица их выражали крайнюю степень изумления, как если бы Юпитер вдруг сошёл со своей орбиты от попадания мелкого метеорита. Полонский представил, как завтра с ним примется здороваться за руку весь комиссариат, и лоб его покрылся испариной.

Автор: Майра

Межутов обвел аудиторию взглядом, – в основном для того, чтобы заглушить внутреннее неудобство. Римма Львовна представила его слушателям так вдохновенно и подробно, что заготовленная дома короткая речь была, вроде бы, уже и не нужна. Все основные этапы его творческого пути оказались изложены, и, вдобавок, красочнее, чем он сделал бы сам, а вдаваться в дальнейшие подробности ему казалось нескромным. В свои тридцать восемь лет он имел за плечами длинный список журнальных публикаций, четыре изданных поэтических сборника и небольшую книгу прозы – что-то вроде дорожных записок, вторая часть которой уже лежала в одном из уважаемых московских издательств и готовилась вскоре увидеть свет. Так что начинающим поэтам, которые собрались в большом кабинете, где регулярно проходили занятия местного литобъединения, он вполне мог казаться маститым автором, мэтром от литературы.

Полонский ввалился в свою каюту на "Мемфисе" вскоре после полуночи, злой и голодный. Вообще-то ему, по долгу службы, случалось ложиться и под утро, а то и вовсе не ложиться, но обычно подобные бдения увенчивались хоть какими-то результатами. А тут…

Вот уже третьи сутки Полонский вынюхивал и вычислял среди экипажа и пассажиров "Мемфиса" некоего Счастливчика, провернувшего недавно потрясающее в смысле наглости и куша ограбление. Счастливчик не вынюхивался и не вычислялся – видимо, и впрямь был везучим.

Полонский в раздражении стащил с головы обруч ЧТИВа и отбросил его прочь, словно ядовитую змею. Ещё долю секунды аппарат продолжал мягко шелестеть, потом обиженно смолк.

Этот негодяй Мерсе угробил-таки в последней главе своего героя – удивительного, неповторимого комиссара Дерба. По этому поводу следовало выпить чего-нибудь успокаивающего. Бар-автомат выдал дымящийся коктейль в огромном прозрачном бокале, и через пару глотков Полонскому стало значительно лучше.

Осень в этом году выдалась ненастной. До самого Дня Присутствия хлестали дожди; и серые поля, с которых спешно был убран хлеб, неприветливо блестели влагой под низким хмурым небом. Распутица задержала Владена в дороге, так что он явился в Дийнавир почти в сумерках, как раз накануне ритуального пира. Двоюродный дядя встретил его как всегда сдержанно, хотя, казалось, общее горе могло бы наконец перекинуть мост через разделившую их когда-то пропасть… Впрочем, Треллена Дийнастина и раньше никто не упрекнул бы в излишней чувствительности.

Стекла походили на непроницаемое серое марево из-за хлеставших по ним густых дождевых струй. В кафе было тепло, на потертую мебель падал уютный желтоватый свет, но при одном взгляде за окна делалось зябко и тягостно на душе. Сквозь меланхоличную музыку ретро просачивался ровный, бесконечный шум воды, и казалось, что здание, где помещалось кафе, плавно раскачивается на волнах нового потопа.

Гудерлинк старался пореже смотреть на дверь, хотя его так и тянуло к этому. За последние полчаса он уже несколько раз повернул стоявшую перед ним шахматную доску, прикидывая, как будет выгоднее разыграть начало с одной и с другой стороны. Ему сегодня было трудно сосредоточиться: из головы не шли утренние телесообщения. К тому же, Алсвейг запаздывал, что было на него совершенно не похоже, и от этого тревога многократно усиливалась.