Скачать все книги автора Леонид Александрович Ашкинази

Леонид Ашкинази

Инструкция для путешественника во времени

1. Современная физика утверждает, что попасть в прошлое вы не можете.

2. Поэтому, если вы совершите путешествие в будущее, раз и навсегда выкиньте из головы идею о возвращении. Это вам не грозит.

3. По той же причине мы не знаем, куда делись за последние два года на территории нашей страны около тысячи человек (около миллиона на всей Земле). Но физики и криминалисты, тщательно изучив все случаи, пришли к выводу, что это путешествия в будущее, вызванные случайным совмещением пространственных координат. Поэтому вы можете попасть только в ту же точку Земли, из которой стартовали.

Леонид Ашкинази

Перекинемся в картишки?

Вот сидят они за столом, в руках картишки, сидят расслабившись, устав от сотворения миров и решения проблем добра и зла. Оттягиваются.

- Он освободил рабочий день для встречи с ней! - карта ложится на стол.

- Ан нет! У нее - срочная работа.

- Редкий случай - у нее на работе профилактика оборудования, студия не работает, она свободна - карта смачно шлепает по столу. - Нетушки! Этот дурак перепутал день - она свободна, когда готовят передачу для этого дня, а он решил, что прямо в этот день, она позвонила и говорила недоумевающим голосом...

Ашкинази Леонид Александрович

Путешествие восьмое,

или как Трурль обеспечил бесконечность

существования Вселенной

Успех, который сопутствовал друзьям-конструкторам во всех их начинаниях, побуждал их ставить перед собой задачи все более и более воодушевляющие. Это с одной стороны. С другой же - хоть и имели Трурль и Клапауций иное, нежели мы о вами, уважаемый читатель, естество (впрочем, кто вас знает - читателей-то много), но мысль о будущем конце Вселенной немало их ужасала. И не единожды на досуге, приняв по стаканчику доброго пльзенского машинного масла, жаловался Трурль Клапауцию на обуревающую его жалость к Вселенной, на что Клапауций резонно возражал ему, что все вещи, конец (да и начало) существования коих они, конструкторы, наблюдали, были вещами ограниченными, были частью "всего". И поэтому нельзя ни слово "конец", ни слово "начало" применить ко "всему", т.е. ко Вселенной. Вот в такой беседе и проводили время приятели в любимом своем кабачке "У веселого робота". И длилось это до тех пор, пока... Необходимое пояснение: все путешествия "Кибериады" записаны Ст.Лемом со слов Трурля и Клапауция, подкрепленных либо вещественными доказательствами, либо показаниями очевидцев. Конструкторы же наши довольно словоохотливы и витиеваты, что и видно по тексту "Кибериады". Об этой же истории - путешествием ее назвать ну никак нельзя, ибо вся она произошла вот тут, прямо в родном их городе, Трурль вообще говорить отказался, а Клапауций был, вопреки обыкновению, немногословен. Из чего можно сделать вывод об особом значении, придаваемом этой истории нашими друзьями-конструкторами.

Леонид Ашкинази

Трудно быть ангелом

О.Г.

- Ты всегда был добрым и хорошим мальчиком...

- Нет!

- Ты всегда заботился о людях, желал им добра и помогал им...

- Нет!

- Ты можешь теперь помогать им куда лучше; ведь ты будешь охранять их и докладывать об их проблемах непосредственно мне...

- Нет.

- Но почему?

- Да потому, что я... то, что я делаю - это не ради них самих, а ради их восхищенных глаз, я имею в виду - школьников на занятиях.

Леонид Ашкинази

Внутрикомпьютерная цивилизация

В научной фантастике неоднократно рассматривалась возможность создания автомата для сочинения литературных произведений. По-видимому, это действительно возможно, хотя ясно, что даже в самом примитивном виде не завтра. Но сделано будет. Спрос, знаете ли, рождает предложение, и спрос есть - читателей навалом, а писать некому. Борзописцы не справляются с работой, так что рано или поздно железка будет вам писать романы. Поскольку в любом тексте есть информация, содержание, то в компьютере эта информация должна быть. Не нужно дергаться при слове информация - имеется в виду не закон Ома, а ну, хотя бы, "она раздвинула ноги". Чтобы написать такое, машина как минимум должна знать, что у женщины ("она") есть ноги, и что ноги можно раздвигать. Так что информация должна быть, и ее должно быть немеряно. Просто мы привыкли и не замечаем. Теперь далее. Книга - это ведь не просто описание ситуации, это описание развития ситуации, действия. Собственно, "раздвинула" - это уже действие. Можно ведь сами ноги три страницы описывать, но читателя интересует действие. Раздвигание. Значит, железка должна знать, какие действия возможны ("задрала"), а какие нет ("вытянула вдвое"), как ситуация развиваться может, а как - нет. То есть в компьютере должна быть модель ситуации. Понятно, что чем модель лучше, подробнее, мощнее, тем ее описание, т.е. произведение, и будет натуральнее, правдоподобнее, "жизненнее", выражаясь канцелярским языком. Но чтобы делать мощную модель, нужен все более мощный компьютер. Стало быть, все более дорогой. И в итоге станет дешевле моделировать другим способом. Собственно, никакого открытия тут нет. Вот биологи - они же многие вещи могут изучать на компьютерных моделях. И изучают. А многие - проще на дрозофилах. Так вот, с какого-то момента становится дешевле засунуть внутрь робота планету с цивилизацией, чтобы она сама функционировала. И не исключено, что вся наша Земля с ее человечеством всего лишь компьютерная модель внутри писательского автомата. Возникает немедленно вопрос. Может ли такая внутрикомпьютерная цивилизация разобраться в ситуации? По-видимому, нет. Ведь если бы мир был устроен так, что есть прямое управление, то что-то можно было бы сделать. Например, я совершаю действие Х, а во внешнем мире происходит непременно! - действие Y. Тогда, поняв связь X и Y, можно управлять тем миром, в котором сочиняет романы тот писательский автомат, в недрах которого находится моя цивилизация. Например, если превращение энергии Е из внутриатомной формы в тепловую вызывает такое же превращение, но 1000000 Е в "большом" мире, то можно попробовать покончить с ним. И заодно с собой... Взрыв атомной бомбы вызовет миллион взрывов там. Убедительный был бы аргумент. Но такой связи нет, шантажировать большой мир мне нечем. Даже если я, осознав (предположим правильно) ситуацию, учиню здесь какое-то безобразие, то в большом мире всего лишь появится книга, в которой это безобразие описано. Но ведь описание даже самой атомной бомбы не взрывается. Хотя... стоп. Для того, чтобы сделать бомбу, или смертельный яд, или какое-то смертоносное излучение, надо что? Материальные, технические возможности и идея. Идею может придумать ведь и человек, который воплотить "в металле" ее не может. А придуманного "здесь" достаточно, чтобы оно было описано в книге "там". Просто в книге будет написано примерно так: "один сумасшедший изобретатель" и так далее. И если идея описана достаточно убедительно, то какой-то совсем не сумасшедший и не очень изобретатель возьмет эту идею, доведет до ума и покончит с цивилизацией. А заодно - с читателями, книгами, писательскими автоматами, запертыми внутри них модельными цивилизациями, и среди них той, в которой я сижу на скамейке и пишу это. Покончив тем самым с унизительным существованием нашего мира в недрах железки, сочиняющей бульварные романы.

Леонид Ашкинази

Все, всегда

Все всегда знали, что небо - это хрустальная сфера, а звезды приделанные к ней фонарики. Конечно, некоторые сомневались и пытались доказывать, что неба нет, а есть бесконечное пространство, в котором движутся звезды, Но когда люди построили летательные аппараты, способные подниматься достаточно высоко, они обнаружили эту сферу. Дискуссии поутихли, а на главном аэродроме планеты раз в год готовили летательный аппарат, а жрецы опрашивали всех жителей, согласны ли они с тем, что звезды - это фонарики на хрустальной сфере. Сомневающихся везли в столицу, сажали в летательный аппарат, он стартовал, и, развив значительную скорость, врезался в сферу. Убыток был невелик, а единство это укрепляло весьма эффективно.

М. Барсик, что делать? Опять хозяин порцию урезал.

Б. Терпи, Мурка. Хозяину твоему тоже несладко.

М. Понимаю. Все равно есть хочется. Может быть сбежать?

Б. Там еще хуже. Нынче у столовой не прокормишься.

М. А у этих… совместных предприятий?

Б. Там люди вертятся.

М. А если на охоту выйти?

Б. Да на кого охотиться?

Пауза. Мурка наклоняет голову и внимательно смотрит. Барсик, всегда хорошо понимающий Муркин взгляд, внутренне холодеет.

Сначала о названии. Называть свой текст уже известным названием не принято. Возникает подозрение, что автор совсем уж ничего не читал… В данном случае это не так. И название «Экзодус» употреблено мною не случайно, а именно: чтобы подчеркнуть преемственность и даже некую несамостоятельность, коей я вовсе не стесняюсь.

А что я понимаю под несамостоятельностью, сейчас станет ясно.

Известно, что переживание каких-либо событий, либо длительные размышления на какую-либо тему часто влекут соответствующие сны. Понятно мозг перерабатывает ночью дневные впечатления. Так что если вы несколько дней подряд читали какую-то книгу да плюс к этому еще и думали на какую-то тему, или каким-либо иным способом принимали участие в подобных событиях или думали о них, ничего странного нет в том, что они вам приснились. То есть что книга вам приснилась.

Е. Что такое «физический смысл»?

М. Ну и вопросы ты задаешь, новенькая… Слова-то эти откуда узнала?

Е. Сегодня, получив мое решение, один из них посмотрел, сказал «не имеет физического смысла» и кинул распечатку в корзину. Я обиделась — десять минут счета в корзину!

М. Да, молодая ты еще, зеленая…

Е. Почему зеленая? Вовсе не зеленая, а голубенькая.

М. Это так, поговорка…

Е.

Маленькая «л» — это не опечатка. По смыслу здесь должно было бы быть имя или фамилия, и «л» должна была бы быть большая. Но она маленькая — это не имя и не фамилия, это слово, которое я стесняюсь даже произнести, не то что написать.

А респонсы — это послания, в которых во времена средневековья видные раввины отвечали на вопросы единоверцев. Так сказать, на «записки из зала». Ведь прямого эфира тогда еще не было.

Он посмотрел на меня задумчиво и сказал — ну, вообще-то я знаю способ помочь вам, друг мой… но это потребует от Вас некоторой работы. Я изобразил на лице готовность — а что мне еще оставалось делать? — сам же напросился. Вот вы говорите — продолжил мой доброжелательный собеседник — что ваша девушка — я иронически улыбнулся, мой собеседник заметил это и поправился — объект ваших чувств, скажем так… скептически относится к вашим чувствам… вот вы даже цитируете — не терплю, когда меня обнимают дрожащими руками… а знаете, почему? Нет? Ну, стыдно вам… задачка-то из простых. Им нужен высокостатусный самец — чтобы обеспечивал безопасность потомства. Это биология. Против природы — то есть против меня, друг мой, не попрешь. А ваша… виноват… ваш объект — она же вам битым словом говорила — «что я дам ребенку?» Поймите, голубчик, она нормальный человек. Конечно, она умна, сверх нормы работоспособна, сверх нормы контактна — но это все интеллект или воспитание. Вот вы и окосели, фигурально выражаясь… А в своей биологической основе она изумительно нормальна. Только вот трусишки… — я посмотрел на собеседника в упор и напрягся — ладно, ладно, это я шучу, ну и подумайте — будь у нее размер поменьше, может вы и не обратили бы на нее внимания? А высокостатусный самец — это что? Для самых глупых — деньги, для тех, что поумнее — хам и грубиян, для умных — невозмутимость. А она у вас умная. Понятно? Я кивнул — а что мне еще оставалось делать? Она же вам, голубчик, битым словом сказала — ну помолчи ты хоть две встречи о твоих чувствах, дай мне — понимаете подтекст? — дай мне обмануться, представить тебя этим… невозмутимым. Она же это просто в лоб тебе говорит, а ты как тетерев или этот, глухарь… Пою и пою. Ну и кончишь в бульоне. Тоже мне, Галина Бланка…

Если приглядеться к жизни многих современных тинейджеров, то огорчит обстановка «детских»: художественных книг не наблюдается. Сплошные сидюки, магнитофонные и видеокассеты, раздрызганный, обклеенный стикерами компьютер, напротив койки — видак. «Овцы съели людей», электронный мир книги. Новое поколение ищет ответы на свои вопросы не в книгах. Или в книгах, но обретших иную форму?

Глиняные таблички и папирус уступили свой сектор рынка пергаменту, тот бумаге, свиток — тетрадям, сшитым в тома; на смену монахам с нарукавниками пришел печатный станок. Вероятно, переписчики недолюбливали это устройство. Его же кривошипов дело — убийство устного творчества. Последние певцы-рассказчики жаловались на молодежь: мертвую запись она-де предпочла живым сагам и мифам прямо из уст сказителей. Нынешние певцы бумаги сетуют на Интернет, вытесняющий Книгу. Но информации, заключенной в книгах, Сеть не страшна. Скорее наоборот — знания сохраняются, а пользование становится более удобным.

Утром они просыпались. Не от звона будильника, не от шума машин, а либо от шелеста листьев, либо от шума волн. Собственно, и то, и другое усиливалось с ветром — но просыпались они всегда от чего-то одного, и это было для них одной из многих загадок окружающего мира. Она, как и в своей предыдущей жизни, просто пожимала плечами и говорила — «такая карма» (теперь она имела для этой шутки несколько больше оснований, чем прежде), а он, как и раньше, предавался малоосмысленным формально-логическим выкрутасам минут этак на пять. Но теперь уже на эту животрепещущую тему. Она влюбленно-устало выслушивала, забиралась с ногам в кресло и погружалась в книгу. То есть в книги, ибо в длинный список того, что они выговорили себе за то, продажу чего удостоверили, по традиции, кровью, было включено и это: любая книга оказывалась у них в руках, как только ее признаки ленивым голосом назывались вслух. Равным образом — журнал, газета, листовка, свиток, обожженная глиняная табличка их библиотеки Небухаданазера такого-то.

— Садитесь, Марк, кофе хотите?

— Хочу.

Стул скрипнул под упитанным телом главного аналитика. Марк был мрачен и, как всегда на работе, лохмат. Те, кто видал его во внерабочее время, утверждали, что за дверьми офиса фирмы он был вполне цивилизованно причесан. Но его прямое начальство, президент Стив Р., не входил в число самых близких друзей главного аналитика, и патлы Марка были для него неотъемлемой частью облика их обладателя. Чайник заурчал громче, потом стих и щелкнул. Кофе, сахар, кипяток, якобы сливки… Президент выжидательно посмотрел на подчиненного — обычно тот не беспокоил его по пустякам. Как, впрочем, и никого — но не по воспитанности, а по лености.

Под главным аналитиком уважительно заскрипело кресло. Глава фирмы поднял глаза от какого-то очередного идиотского отчета и воззрился. Визиты этого лохматого чудовища не часто приносили деньги — это правда, — но если приносили, то уж заметные. Плюс удовольствие. «Интересно, — подумал глава, — а когда Марк облысеет, он будет продолжать скрести плешь, или тут удовольствие именно от запускания пятерни в шерсть?» Мысли главы фирмы уже были готовы принять скабрезное направление, но главный аналитик изрек:

Это комментарий, в первую очередь — социальный и исторический, к произведениям Стругацких. Он построен по принципу словаря. При наличии нескольких вариантов одного и того же произведения использовался текст, объявленный авторами каноническим. Чаще всего это пост-перестроечный (см.) текст, близкий к доцензурному (см.). Из статей и интервью учтены только вошедшие во второй дополнительный том собрания издания 1992 года. Ссылки на все произведения Стругацких, кроме этих статей, даны в виде аббревиатур.