Скачать все книги автора Лана Тихомирова

Они такие же как мы, но у них есть крылья и они могут летать. Для каждого героя этой повести есть свой путь, и они его выбрали и пройдут до конца. Автор лишь посредник между тем, что происходит и тобой, читатель! Это книга обо мне и о многих из нас.

Встечайте, единственный и неповторимый доктор Вальдемар Октео ван Чех! Маленькая, суровая практикантка — Брижит Краус дер Сольц! Трогательный и лиричный, загадочный и всегда разный — Виктор…. или НЕ Виктор? И конечно пенелопа, точнее Кукбара фон Шпонс, единственная женщина директор, уникальнейшего театра говорящих пауков.

Продолжение похождений доктора Ван Чеха, практикантки Брижит и ее возлюбленного Виктора. Четыре новых больных, самый тривиальный из которых преподнесет самый большой сюрприз…

Как показывают в фильмах, все американцы начинают записи в дневнике со слов: "Здравствуй, дорогой дневник!" По-моему, это пошло. Но, тем не менее, если не дневник, то записки мне нужны, как воздух. Меня зовут Ада, мне 29 лет, и в моей жизни, кажется, все хорошо. Работа, образование, муж, почти все как у людей… Это моя история.

Случилась революция и мир разделился пополам. Часть досталась женщинам часть мужчинам. О любви, в мире лишенном ее, о нежности моря и ласковом предательстве. О том, что только любовь может сотворить настоящую женщину и настоящего мужчину.

Как показывают в фильмах, все американцы начинают записи в дневнике со слов: "Здравствуй, дорогой дневник!" По-моему, это пошло. Но, тем не менее, если не дневник, то записки мне нужны, как воздух. Меня зовут Ада, мне 29 лет, и в моей жизни, кажется, все хорошо. Работа, образование, муж, почти все как у людей… Это моя история.

Случилась революция и мир разделился пополам. Часть досталась женщинам часть мужчинам. О любви, в мире лишенном ее, о нежности моря и ласковом предательстве. О том, что только любовь может сотворить настоящую женщину и настоящего мужчину.

Они такие же как мы, но у них есть крылья и они могут летать. Для каждого героя этой повести есть свой путь, и они его выбрали и пройдут до конца. Автор лишь посредник между тем, что происходит и тобой, читатель! Это книга обо мне и о многих из нас.

Встечайте, единственный и неповторимый доктор Вальдемар Октео ван Чех! Маленькая, суровая практикантка — Брижит Краус дер Сольц! Трогательный и лиричный, загадочный и всегда разный — Виктор…. или НЕ Виктор? И конечно пенелопа, точнее Кукбара фон Шпонс, единственная женщина директор, уникальнейшего театра говорящих пауков.

Продолжение похождений доктора Ван Чеха, практикантки Брижит и ее возлюбленного Виктора. Четыре новых больных, самый тривиальный из которых преподнесет самый большой сюрприз…

"Ничто и никогда не появляется просто так. Все для чего-то необходимо. И когда умирает один Демиург, то сила его рассеивается и, обладая особой летучестью, находит пристанище в силах других Демиургов, усиливая их способности. Но, в случае, когда умирает целый мир Демиургов, то мощный высвободившийся поток энергии летит через Вселенную к ближайшей черной дыре, ударяет в нее и она взрывается. А что же дальше? Дальше рождается совсем новый мир Демиургов, иначе кто же будет создавать новые миры?" (Михас Блак "Пособие по созданию мира", глава 7 "Бытие демиурга" п. 48 "Смерть Создателя").

- Брижит, черти бы тебя разобрали, что значит детская психопатология?! - голос в трубке возмущался густым басом.

- Доктор, это вы?

- Нет, это не я, это твоя совесть! - буркнул в трубку доктор.

- Ну, я решила взять эту тему на диплом: детские девиации, дифференциация пограничных состояний, - старалась не мямлить я.

- Брижит Краус дер Сольц, я очень, очень и очень тобой не доволен! Ни как твой наставник, ни как твой коллега! Как ты можешь работать в нашем доме скорби, если сама занимаешься детскими девиациями?! Да и что за тема такая слабая, и, скажем так, широкая?? Я бы понял тебя, если бы ты взяла, допустим, бред и галлюцинации при абстинентном синдроме! Ну, на крайний случай, если тебе уж так полюбились скорбные разумом дети, детскую шизофрению… Но нет, нас интересуют совершенно немыслимые вещи! - доктор продолжал басовито ворчать, но уже умерил пыл.

Эта повесть о докторе Вальдемаре Октео ван Чехе, не может считаться четвертой, так как нарушает хронологию повествования, так же она не может считаться первой или нулевой, так как первой была часть о Кукбаре, а эта часть написана позже всех трех. Так что можно считать эту часть параллельной всем остальным повестям.

Из всего вышеописанного следует, что автор и сам в порядочном затруднении в классификации этой книги… Впрочем, как и в классификации всех остальных повестей о докторе Чехе.

Пересидев весь "мертвый сезон" на море, мы вчетвером дружно взвыли. Мне стало скучно за месяц до отъезда, я начала ныть первой, следом за мной стал вторить доктор. Он потирал руки и говорил, что море - это прекрасно, но когда его слишком много и оно холодное - это не интересно.

Дольше нас держались Британия и Виктор. Он-то и сдался последним. Бри присоединилась к нашей ноющей в баре компании недели через полторы. Бедняжка соскучилась по старшим детям, ей не терпелось рассказать всему своему "клану" прекрасную новость о прибавлении. Виктор ходил на море (от которого нас всех дружно тошнило) один. Сначала ненадолго: мы все никак не могли расстаться дольше, чем на пять минут. Потом под присмотром ван Чеха, которому было откровенно нечем заняться, взаимные патологические путы были ослаблены. Доктор исподволь проводил с нами терапию, притом настолько искусно, что я не сразу заметила это.

В ординаторской было темно. Свет фонаря спокойно лежал на полу. Портрет доктора, висевший напротив двери, вдруг упал с грохотом. Гулкий звук вырвался через дверь и прокатился по коридору, многократно повторяясь, усиливаясь. Звук ударился о стены коридора, погудел и затих.

От падения рама картины раскололась в углу. Возле места раскола быстро образовалась лужа серо-зеленого грязного цвета. Фон картины колебался, как будто был из вязкой жидкости, что вытекала на пол. Лужа достаточно быстро покрыла собою пол, вытекла через щель под дверью в коридор. Вязкая серо-зеленая слизь проникала в палаты больных, тонким неудержимым потоком скатывалась вниз по лестнице. Совсем скоро все полы в больнице были покрыты ею, и блестели, как зеркало. Слизь стала пробираться наружу, вон из отделения, сочилась по главной лестнице приемного покоя, вытекала из-под щелочки под маленькой серой дверкой для персонала.

Если вы чувствуете, что в этом мире вам нет места, что он серый как мышь, а вы на его фоне слово жар-птица? Значит вы Тьарко-Леко — цветной человек. Как и главные герои "Грустной сказки", и вам срочно надо бежать отсюда в другой мир, который будет соответствовать вам. Почему сказка? Потому, что это порождение снов. Почему "грустная"? Мне трудно ответить… Почему "работа над ошибками"? Потому, что я закрываю одну страницу жизни и открываю другую, на которой исправлю все ошибки, сделанные мною в прошлом.