Скачать все книги автора Константин Иванович Ситников

Константин Ситников

"ЧАПАЕВ И ПУСТОТА"

В ПЕРЕВОДЕ НА ЯЗЫК КЛИНГОН

Издательство "Klingon Press", специализирующееся на комментированных изданиях классических произведений народа Клингон, начало новую серию переводных романов публикацией прозы известного русского писателя Виктора Пелевина. Уже сам факт интереса к земной литературе со стороны традиционно столь высокомерного и пренебрежительного к чужим культурам народа, свидетельствует о многом. Если не о значительных подвижках в мировоззрении среднего клингонианца, то уж во всяком случае об изменении политической конъюнктуры в среде правящей верхушки. Однако здесь, в рамках небольшой статьи, нас не будут интересовать ни политические, ни социальные аспекты данного события; наш интерес лежит всецело в области психолингвистики. Всякий, кто хоть сколько-нибудь знаком с языком Клингон*) и прозой Виктора Пелевина, легко может убедиться, взяв в руки книжку новой серии, что никакого перевода, собственно, не состоялось. А состоялся, в лучшем случае, очень приблизительный пересказ, а еще точнее будет сказать самостоятельное произведение, написанное анонимным автором по мотивам прозы Виктора Пелевина.

Константин СИТНИКОВ

БАННИК

День был очень жаркий, даже для конца июня, Вадим промок до ниточки. Он вытер лицо пальцами и почувствовал, что это вовсе не пот выступил у него на лбу, возле корней гладко зачесанных назад и стянутых на затылке волос, а растопившееся сало, жир, как будто он густо намазался вазелином. Он с раздражением достал из кармана джинсов скомканный платок и вытер об него пальцы. Еще совсем недавно Вадим был болезненно толстым и неуклюжим молодым человеком, но за последние два года сильно похудел, вытянулся и стал походить скорее на вышибалу в пивном баре, чем на учителя-словесника в средней школе.

Константин СИТНИКОВ

ЧИСЛО ЗВЕРЯ

Здесь мудрость. Кто имеет ум,

тот сочти число зверя, ибо это

число человеческое; число его

шестьсот шестьдесят шесть.

Откровение. 13,18

В какой-то миг процесс разложения прекратился, время замерло в нерешительности: продолжать ли свое привычное течение или же повернуть вспять? - и это безвременье длилось довольно долго. Хотя что такое долго, если само время стояло на месте и во всем мире ничего не происходило? остановилось всякое движение: трупный червь перестал мягко скользить по обнаженному остову лица, ночной ветерок замер, но не угас совсем, а продолжал подувать, только неподвижно, и даже сорвавшийся со склона горы камень не упал, а повис в воздухе, словно закатился в незримую лунку.

К.И.Ситников

CULEX PIPIENS VERSUS HOMO SAPIENS *

1.

Страшное произошло в Н-ской области. Лето выдалось необычайно комариное. То есть настолько, что притерпевшиеся ко всему жители старинного городка К..., небольшого областного центра, не знали, что и думать. Июнь уж был в разгаре, а чистые лесные озера стояли непривычно пустые, и не мчались по субботним утрам через железнодорожный переезд в стареньком мотоцикле капитан милиции Тимофеев и клюющий носом под полостью тощий дядька его с торчащими из люльки антеннами удилищ, и будто корова старухи Евтеевны слизнула с полок магазинов дорогие импортные репелленты, которые так и томились теперь в приготовленных, да и брошенных в прихожей туристических рюкзаках, потому как репелленты репеллентами, а комары, знаете, сами по себе. Пусто стало в живописных окрестностях К..., на речке Ужовке и в рощицах, и только городской житель, в своей ли двухкомнатной квартире, в служебной ли конторе, яростно хлопал себя по шее и по щекам, словно в порыве самобичевания, и взвивался с места от невыносимо тонкого комариного писку, как стриженый мальчишечка при звуках побудки, и с остервенелым наслаждением, кряхтя и постанывая, расчесывал, расчесывал, расчесывал. Их, волдыри, родимые. Что уж говорить о простых людях, если даже губернатор области Валентин Петрович Зощенко подъезжал к двухэтажному, в стиле советского классицизма, зданию администрации на черном своем "мерседесе" с опущенными, несмотря на духоту, стеклами и, страшно сказать, бежал рысцой к спасительным дверям, прикрывая лицо кожаной крокодиловой папочкой. Никто не мог сказать ничего вразумительного о причине столь небывалого расположения этих мелких кровососов, и даже специалисты госсанэпиднадзора только руками разводили.

Константин СИТНИКОВ

ДЕРЕВНЯ ЗОМБИ

- Когда возвращается грузовик? - спросил доктор.

Он стоял, расставив ноги и заложив руки за спину, и смотрел на клубы желтой пыли, медленно оседавшей над джунглями в конце деревни. На нем были шорты и сетчатая майка, сквозь ячейки которой пробивался густой волос. Мощные ляжки тоже поросли жестким черным волосом. И из ноздрей торчали пучки черных острых волосков. Белая панама на двух пуговицах затеняла серые навыкате глаза, завидных размеров нос южанина и пространные, гладко выбритые щеки.

Константин Ситников

ЕЩЕ ОДНО СТРАННОЕ ДЕЛО ПОЛКОВНИКА ЗИСЛИСА

1. Майор Николай Николаевич Дубинин

Осмотр места происшествия

Следственно-оперативная группа в составе следователя по особо важным делам городской прокуратуры майора Дубинина и двух оперуполномоченных уголовного розыска капитана Бутова и лейтенанта Елкина прибыла на место происшествия.

- Я ничего трогать не стал до вашего приезда. Даже к телу не прикасался. Видно же, мертвый он.

Константин Ситников

Владимир Марышев. Полет валькирий (роман). Москва, издательство "АСТ", серия "Звездный лабиринт-мини", 2001. Тираж 15000 экз.

Первая книга немолодого по нынешним временам автора из Йошкар-Олы (как-никак, достигнут сорокалетний рубеж) написана в жанре философского боевика. Вполне, казалось бы, благополучное общество будущего, обжегшись на молоке (читай: пережив войну с роботами), теперь изо всей мочи дует на воду: никакой реальной внешней угрозы ему нет и не предвидится, а оно вовсю вооружается и накачивает мышцы. В роли бицепсов и трицепсов выступают бравые десантники, коротающие свой досуг в тренажерных залах, а роль головы взяла на себя ватага научников. Голова, как известно, ногам покоя не дает, и вот, чтобы десантники не выкинули от нечего делать какой-нибудь фортель, их посылают на самые отдаленные планеты во славу земного оружия и науки. Их девиз: "Если мы обнаружим реальную угрозу, то используем всю свою мощь, чтобы ничто не мешало дальнейшим исследованиям". Берегись, внеземелье! До сих пор подобный модус операнди не давал осечек. Однако неожиданно выясняется, что не все поддается изучению "методом тыка", поскольку на всякий "тык" можно получить и "втык". Что и происходит на мирной с виду планете Оливия. То десантник пропадет, то безобидные, казалось бы, зверюги при попытке их изловить вдруг рассыпаются на мириады бильярдных шаров и с легкостью курочат могучую земную технику. Ситуация явно нестандартная, требующая умения не только кулаками махать, но и пораскинуть мозгами. А вот этому наши славные потомки как раз и не обучены. Положение спасает командир отряда Родриго Кармона, еще не разучившийся думать. "Однажды я так задумаюсь, - говорит он о себе, - что расшибу лоб обо что-нибудь." Ну, положим, лоб у десантника крепкий, а вот от начальства влететь может. И все же, покопавшись в исторических документах эпохи роботических войн, он находит разгадку тайны планеты Оливия... Дело в том, что на ней обосновался давно забытый создателями посланник Земли суперробот Мак, достигший в ходе автоэволюции чуть ли не всемогущества Бога. Оставшись один на один со столь могучим противником (кстати, оказавшим десантнику весьма дружеский прием), Родриго внезапно понимает, что вовсе не желает его уничтожения. Напротив, несмотря на всю чуждость и непредсказуемость "взбунтовавшейся жестянки", он хочет удержать своих недалеких соотечественников от непоправимого шага - уничтожения уникальной искусственной среды, которую Мак создал на Оливии. Тут боевик заканчивается и начинается философия (жаль, что лишь на последних страницах романа). Мак предлагает своему новому другу воспользоваться возможностью и задать ему, всезнающему разуму, любой вопрос. Кармона, сроду не веривший ни в сон, ни в чох, задает воистину основополагающий вопрос: есть ли Бог и, если есть, то что есть Бог? Однако не будем повторять всех силлогизмов, к которым прибегли обе стороны в ходе содержательной беседы. Зачем лишать читателя удовольствия? Если говорить о романе в общем и целом, то к его недостаткам мы отнесли бы не всегда оправданную затянутость (или лучше сказать: растянутость?) действия и некоторую вторичность идей. Несомненные достоинства автора: умение ярко передавать измененные состояния человеческой психики (например, при описании иного пространства-времени), изобретательность в области био- и киберогенеза (взять хотя бы придуманных им плазменных роботов!), а также то, что он не чурается высоких материй и смело вторгается в область теософии, до сих пор находящейся в нашей фантастике под неявным спудом. Что ж, роман состоялся. Станет ли он популярным - решать вам!

Константин СИТНИКОВ

УРОДЫ

Грузовик был что надо! Если бы мне сказали, что он склепан из лязгу и дребезгу, я бы ничуть не удивился. Все его детали ходили ходуном. Болты прыгали в своих гнездах. Стекла жалобно дребезжали. А прогнившие доски кузова громыхали, как съеденные зубы дистрофика. Я уж не говорю о том, что у него совсем не было колес. И все же он мчался во весь дух по кривой проселочной дороге, подпрыгивая на ухабах и подскакивая на колдобинах. И видели бы вы, как его при этом раскачивало из стороны в сторону! Когда задняя ось кренилась налево, кузов заваливался направо. Когда передняя ось попадала в яму, кабина подпрыгивала и кое-как нахлобучивалась обратно. Вот уж действительно, ничего более нелепого и представить себе было невозможно!

Не так много письменных свидетельств дошло до нас о первых христианских мучениках, убиенных римскими язычниками. Однако то, что пощадило безжалостное время, являет собой пример бесконечного мужества и самоотверженности. Acta Proconsuloria — так называются эти страшные документы, своей жестокостью и полнейшим презрением к человеческому страданию сравнимые разве что с документами Святой Инквизиции. Какая горькая ирония!

Краткость латинских судебных протоколов, которые велись специальными стенографистами — нотариями, поразительна. Ее можно сопоставить только со скоропостижной смертью. Имя проконсула, в области которого производился суд, указание года, месяца и дня (а иногда и времени суток, ибо процессы шли днем и ночью), затем краткий формальный допрос — и смертный приговор. Вся процедура занимала не более получаса. Осужденного уводили, и приговор приводился в исполнение немедленно.

В номер включены фантастические произведения: «Кунсткамера» Александра Тюрина, Александра Щёголева, «Залитый солнцем весенний перрон» Марины и Сергея Дяченко, «Куры для восьмого» Михаила Успенского, Сергея Швецова, «Призраки» Евгения Лукина, «Воскресенье» Святослава Логинова, «Неопалео» Андрея Хуснутдинова, «Родительский день» Олега Кожина, «Без передышки» Константина Ситникова, «Мне это не по зубам…» Антона Горина.

Содержание

КОЛОНКА ДЕЖУРНОГО ПО НОМЕРУ

Николай Романецкий

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ

Виктор Шендерович «СОЛО НА ФЛЕЙТЕ». Конец света в диалогах и документах

Жаклин де Гё ««ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ…»» Рассказ

П.Б. «ИСТОРИЯ ОДНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА». Дневник, найденный в Сети

Наталья Анискова «САЙГОН». Рассказ

Кусчуй Непома «КИЛЬКА В ТОМАТЕ». Рассказ

Андрей Саломатов «ПАРАМОНИАНА». Рассказы

Эдуард Шауров «ПРАВИЛА ВОЙНЫ». Рассказ

Андрей Дубинский «ДАЛЬНИЙ ПОИСК». Рассказ

Сергей Сергеев «НЕ ЛЕЙПЦИГ, НЕ ВАТЕРЛОО». Рассказ

Константин Ситников «МУРАШИ». Рассказ

Александр Тэмлейн «КОНФЕТА». Рассказ

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Вячеслав Рыбаков «КУДЕСНИКИ НЕ КО ДВОРУ»

ИНФОРМАТОРИЙ

«Созвездие Аю-Даг» — 2012

Наши авторы

«Городок был маленький, да что там маленький – крошечный, даже по нынешним меркам. Кэйн насчитал десяток хибар, кое-как сколоченных из досок, жести и шифера. Доски были гнилые, жесть ржавая, а шифер дырявый, и все же это было жилье, ничем не лучше, но и не хуже того, что довелось повидать Кэйну за двадцать лет странствий…»

Мистер Шерлок Холмс всегда был против публикации этих заметок об ужасе из Карфакса; он полагал, и не без оснований, что это может нанести урон его деловой репутации. Напрасно пытался я убедить его в том, что наши соотечественники, и в особенности жители Лондона, вправе знать всю правду о страшной опасности, нависавшей над ними и столь счастливо избегнутой, — мой друг был непреклонен. Он запретил мне не только предавать гласности что-либо касающееся этих сверхъестественных событий, но и упоминать о них в его присутствии. «Никогда, Уотсон, — сказал он, — никогда, слышите, вы не должны даже заикаться об этом. Обещайте!» Произнося эти слова, он непроизвольно погладил пальцами то место на шее, где у человека проходит arteria carotis

XXII век. СССР не погиб на пике своего могущества. Великая социалистическая держава триумфально вышла в космос и вот уже два столетия несет увенчанное серпом и молотом знамя в отдаленные уголки марсианских пустошей и астероидного Пояса. Но не дремлют и могущественные враги – Космический Рейх, Европейский Альянс, Сфера Сопроцветания и Соединенные Штаты. По расчетным орбитам движутся Звезды Смерти, крошат гусеницами марсианский грунт бронеходы Гудериана, вгрызаются в изъеденную метеоритами лунную поверхность мехкомплексы артиллерийской поддержки… И все же нет таких крепостей, которых не смогли бы взять десантники в силовой броне с алыми звездами, простые советские парни и девчонки, бойцы Ракетно-Космической Красной Армии.

Маститые писатели и начинающие таланты с ностальгией о неслучившемся советском будущем в новой антологии от Сергея Чекмаева и «Снежного Кома М»!

«Ольга позвонила в половине десятого. Иван сидел в баре и пил шнапс. Перед ним стояло пять стаканчиков, и четыре из них были уже пусты.

– Пупсик, я соскучилась. Ты совсем забыл свою киску.

– Всё зависит от тебя. Ты нашла мне кого-нибудь?

– Ну, пупсик! – заныла она. – Сейчас лето, все разъехались. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Ты мне веришь?..»

На конкурсе ежегодного фестиваля фантастики «Созвездие Аю-Даг» рассказ К. Ситникова «Марс жесток?» удостаивается специального приза журнала «Наука и жизнь».

События, на которых основан рассказ, реальны и произошли в 2031 году.

Когда взорвался бак с жидким водородом, Сандра поняла: это конец. Мимо пролетели, вращаясь, куски солнечной батареи. Чьё-то тело без скафандра с силой ударилось об иллюминатор и исчезло в атмосфере планеты. Дональд, а может, Раджаван.