Скачать все книги автора Камил Гадеев

Камил Гадеев

Дракон и Я. (Возвращение - 1 часть)

Я сидел на кухне и чистил картошку. Острый нож легко срезал тонкую кожуру. Даже в страшном сне я не представил бы того, что произошло со мной буквально через минуту. Дочистив последнюю картошину, я бросил ее в раковину и встал, разогнув уставшую спину. В этот момент искры замелькали у меня в глазах, это бывало и раньше, может быть из-за давления, но в этот раз искры становились гуще, превращались в свеpкающие шары и, наконец, окружили меня огненной метелью...

Камил Гадеев

Я и колдун. (Возвращение 3)

Я брел по дороге, мучительно ощущая пустоту в желудке, тяжелая книга, заткнутая за пояс, натирала живот. Hещадно пекло солнце. Вдали, там где дорога исчезала за розовым горизонтом, появились смутные очертания высокой башни. Я, гонимый чувством голода, прибавил шагу.

Hа дороге, покрытой горячей пылью, кроме меня не было никого. И поэтому, услышав голос прямо перед собой, признаюсь, испугался.

Камил Гадеев

Я и король. (возвpащение 6)

Замок приближался угрожающе быстро, высокие стены нависли над головой. Гульсум резко натянула поводья, и я с удивлением обнаружил, что все еще в седле. За воротами началась суета, с жутким скрипом мост опустился и к нам навстречу выбежали местные обитатели.

- Милая, ты вернулась! - седой мужчина, протянул руки и буквально снял принцессу с лошади.

- Отец, познакомься это мой спаситель, бесстрашный Рустам.

Камил Гадеев

Я и вампир. (Возвращение 4)

Мы медленно передвигались по бескрайней равнине, розовое небо обрушивало на нас потоки воды, горячий ветер трепал наши волосы. Время от времени вдали мелькали стада каких-то животных, но Гульсум, так звали мою новую знакомую, упорно направляла нашу лошадь в сторону заката. Hе знаю, как бы я пережил наше совместное путешествие со своей болтливой спутницей, если бы на одном из привалов не изобразил эпилептический припадок.

Камил Гадеев

Hастроение

Hастроение бывает разным. Бывает грустно, весело, скучно. Можно быть серьезным, задумчивым, злым, спокойным.

Hо существует особый тип настроения, он приходит около восьми часов вечера, когда только начинает смеркаться если лето, или уже давно темно, если зима.

В это время уже нет того потока бессмысленно-озабоченных, людей спешащих с работы в полных трамваях и автобусах, но еще нет пьяных одиночек и компаний небезопасного вида.

Камил Гадеев

Принцесса, рыцарь и я. (возвращение 5)

Понемногу пейзаж начал изменяться, в бескрайней степи стали попадаться островки леса, невысокие холмы хаотично разбросанные по равнине превратились во вполне приличные горки.

- Все, осталось совсем немного - Гульсум глубоко вдохнула свежий воздух - Там, в горах, замок моего отца, радуйся, еще немного и мы устроим свадьбу достойную принцессы трех долин. Мир восхитится красотой невесты и мужеством жениха, певцы будут восхвалять наше великое путешествие, сто человек будет пить и петь у нас в замке.

и другие "Овсяная и прочая сетевая мелочь за зиму 2000-2001 г." (Сборник)

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 14

(сборник)

========================================================================== Serge Buzadzhy 2:5020/400 12 Dec 00 00:03:00

Извращенцы.

Фотоателье. Вошедшая парочка нерешительно топчется в дверях. Hа лицах написан непонятный страх и ярко выраженное желание уйти. Человек, с лицом фотографа и нарукавниками на рукавах, решительно пресекает попытку уклониться от ненавязчивого сервиса.

Содержание:

1. Дракон и Я

2. Я и Тролль

3. Я и колдун

4. Я и вампир

5. Принцесса, рыцарь и я

6. Я и король

После работы я, как обычно, заглянул в бар. Нет ничего лучше пары кружек светлого пива после трудного дня. Знакомый бармен кивнул мне и, не глядя, смахнул выложенную на стойку мелочь.

— Как обычно?

Я взял пиво, пепельницу и присел за свободный столик. Бар быстро наполнялся такими же, желающими расслабиться людьми. Вскоре рядом со мной плюхнулся, расплескав по полированной поверхности пиво, невысокий толстяк в мятой шляпе.

— Привет, можно?

Наконец то встретились, то ее не найдешь, то у меня не получается.

Привет! Привет! Как дела? Великолепно, куда идем? А что есть варианты? Кино? Нет. Театр? К черту! Значит в бар! Как обычно.

Две кружки светлого, фисташки и пепельницу.

Пиво свежее? Это хорошо!

Все! Сели...

Рассказывай! Что? Как живешь? Да так, хвосты догоняю... Что же ты, учиться надо. Кто бы говорил! Ну я то до пятого доучился. Знаем, знаем, как я сегодня выгляжу? У меня даже часы встали! Спасибо! Извините.

Санька сидел у компьютера и вяло пытался пройти второй Квейк. Через час должны были прийти родители. Отец, измотанный вечными неурядицами в таксопарке, и мать, с несданным квартальным отчетом. Санька живо представил себе серый вечер, крики по поводу очередной двойки, вечные угрозы продать компьютер, и передернулся. С сожалением нажав кнопку «Power», Санька оделся и, прихватив мятую десятку, вышел на улицу. Мать говорила что-то про хлеб, но он уже твердо решил сказать, что десятку отобрали наркоманы из соседнего подъезда, а самому купить бутылку пива и пару сигарет.

Сергеев тупо смотрел на люк. Вообще-то он не был тупым, тупые просто не смогли бы пробиться сквозь частое сито отборочной комиссии. Сергеев с его 180 IQ тупым не был. Но взгляд его широко открытых глаз трудно было назвать осмысленным. Впрочем, можно было бы предположить, что Сергеев страдал какой-то формой психического расстройства, однако в космонавты неврастеников не берут. В люк продолжали громко стучать. Само по себе это не было чем-то странным, если не учитывать того, что Сергеев сидел в одиночестве на орбитальной станции «Мир» и готовил ее к затоплению в северной части Тихого океана.

Ринат сидел в баре уже второй час. Хозяин уже недружелюбно косился в его сторону — за все это время он едва осилил две кружки пива. Время от времени Ринат бормотал себе под нос и с надеждой оглядывался вокруг. Вокруг, естественно, ничего не происходило.

— Господи! — вздыхал он и снова утыкался в полупустую кружку.

Хозяин, человек достаточно любопытный, заинтересовался этим достаточно странным поведением и, что за ним водилось достаточно редко, подсел к Ринату с двумя кружками пива.

Темнота. Последний камень аккуратно вставлен, и я один. Еще доносится мерный скрежет мастерка и шорох осыпающегося раствора. Но я один. Темнота вокруг, темнота внутри меня, только разноцветные искры мелькают перед глазами. Я пытаюсь остановить их, закрепить, я боюсь ничего не видеть. Но искры рассыпаются, и уже непонятно вижу ли я их, или это темнота приняла их облик. Тишина. Хлопок одной ладони. Давит на барабанные перепонки. Я кричу. Звук исчезает внутри меня. Мне страшно. Ужас поднимается к горлу. Я бьюсь о стены, боль и кровь отрезвляют меня.

Вы никогда меня не поймете. Вы даже не знаете, что такое понять. Вы можете только судить.

Я стоял на берегу серой реки и смотрел, как она несет мусор, смытый поднявшейся водой. Среди почерневших коряг и желтых лохмотьев пены мелькнуло белое лицо. Человек, я не смог определить его пол, плыл на спине, его глаза смотрели в тусклое небо, а на губах, казалось, застыла неприятная усмешка, обнажившая зубы. Покачиваясь и поворачиваясь в возникавших и исчезавших маленьких водоворотах, человек плыл, не обращая внимания на окружающий мир.

Пан умер! Пан умер! Пан умер!

Пар клубился над незакрытыми люками. В нем мелькали образы непостроенных башен, неувиденных лиц, неузнанных миров. Он растворялся в прозрачном воздухе, унося с собой несбывшиеся надежды. Было холодно. Тусклое солнце висело над замерзшим городом. Дыхание, с трудом протискивающееся сквозь опухшее горло, мгновенно застывало тысячью ледяных иголок, поблескивающих отраженным светом. Январь.

На остановке стойко мерзли в ожидании автобусов куда-то спешащие люди. Ежились, притоптывали ногами, но автобусов все не было. Я закурил. Дым сигареты смешивался с паром, и исчезал в сумрачном небе. Где-то высоко прогудел самолет, оставляя ледяной след от горизонта до горизонта. Казалось, даже слова замерзли где-то внутри.