Скачать все книги автора Инна Анатольевна Гофф

Время от времени она уходила от него – навсегда. Забирала дочь. Так и сейчас – она уже три дня жила у подруги на окраине города.

Сойдя с автобуса, душного, с резким запахом пролитого бензина, он уже минут десять шел по тихим, почти деревенским улицам окраины. Фонари здесь горели редко. Тонкий серпик молодого месяца был высоко подвешен в черном апрельском небе. Чернота неба и земли смутно подсвечивалась белизной цветущих садов. Цвели абрикосы и алыча, яблони и вишни. Это было как праздник, как выпускной бал. Кто-то приходил раньше всех, кто-то запаздывал. Абрикос являлся на праздник в розовом. Цветы унизывали его голые, дрожащие на весеннем ветру, еще безлистые ветки, трогательные, как плечи Наташи Ростовой.

Тонка сидит за столом, покрытым голубой клеенкой, на том самом месте, где сидит она всегда, готовя уроки.

Как всегда, сидит она чуть боком, отчего одно плечо ее кажется выше другого. Учительница не велит так сидеть, говорит, что Тонка станет горбатой. Но каждый раз, придя домой, Тонка забывает ее слова.

Тем более сегодня, когда все так необычно, странно. И то, что сидит она за столом в такой поздний час, и то, что пишет она под диктовку Анны на двух тетрадных, в клеточку, листках.

Двойной листок почтовой бумаги… В правом верхнем углу дата – 3 Апреля 1900 года. Ялта.

Воображение поможет вам дорисовать хрупкость и желтизну бумаги, проступившие на страницах коричневатые, как бы кофейные, пятна. Орфографию того времени, – «и» десятеричное, наподобие украинского, с точкой наверху, букву ять. И безукоризненный женский почерк.

Так выглядит письмо, найденное мной в небольшой пачке других писем и дневников, принадлежавших совсем иному времени. Хозяйка этого скромного архива скончалась несколько лет тому назад в Харькове, и ее племянница, подруга моих детских лет Наташа Перепелицына, принесла мне эти письма и дневнички со словами: «Просмотри, может быть, найдешь что-нибудь для себя интересное»…

4 октября мы спустились – сошли – в Рим с небес. Мы – это группа советских писателей, многие из нас в Италии, как и я, впервые.

Мы погрузились в римское небо, черное и теплое по-южному, несмотря на октябрь. Наверху, там, где летел наш самолет, были еще сумерки. Мы погрузились в темноту, – она клубилась под нами клочьями сажи, – и она была римским ночным небом. Почему-то это особенно запомнилось – что мы вошли в римскую ночь сверху, опустились в нее.

Нет, он совсем не похож на Колю. Коля был человек! Если бы меня спросили, какое главное качество было у брата, я бы сказала – чувство долга…

А этот!.. Вы только посмотрите на него… Жених! Дурачок какой-то!.. Вы видели что-нибудь подобное? Ты, герой! Надень китель, покажись гостям!..

Он спит, лежа на спине, приоткрыв рот и слегка посапывая. Он вырос, и тахта стала коротковата, а лицо все такое же детское. Даже не верится, что ему уже двадцать. Я смотрю на него и думаю: вот так он спал на койке в казарме…

Она бежала по длинному подземному залу метрополитена, и люди оглядывались. Одетая, как одеваются для театра, она выделялась среди озабоченной, спешащей утренней толпы.

На нее оглядывались, окидывали изучающим взглядом всю, от модной прически до туфель на немыслимо тонких, выгнутых каблуках.

Она держала красную сумочку в руке, обтянутой серой нейлоновой перчаткой, сквозь которую просвечивало обручальное кольцо.

Она бежала, не жалея каблуков, рискуя поскользнуться на мраморном полу. Она бежала бы вверх по эскалатору, но он был забит людьми, и ей пришлось смириться и терпеливо ждать, пока он вынесет ее наверх.

– В чем ты пойдешь на свадьбу? – спрашивает мама.

– В белом платье, – отвечаю я.

Маме мой ответ кажется очень остроумным. Она вообще ценит мой юмор. Сейчас она занята – пришивает кольца к новым занавескам, но я знаю, сегодня же в телефонном разговоре с ее подругой Лерой будет фигурировать мамин вопрос и мой ответ. И всем своим друзьям и знакомым мама будет повторять одно и то же: «Я у Ленки спрашиваю, в чем ты пойдешь на свадьбу, а она говорит: „В белом платье…“»

Творческой манере известного прозаика и поэта Инны Анатольевны Гофф (1928–1991) присуще точность психологического рисунка, чувство юмора, необычность и непосредственность взгляда. В ее книгах — живые запоминающиеся характеры, особенно женские. Автор глубоко проникает в эмоциональный мир своих героинь, воссоздавая его до мельчайших оттенков.

Повести и рассказы, вошедшие в книгу, — о прощании с детством, вступлении в студенческую жизнь, о верных друзьях и первой любви; о доверии, о поисках взаимопонимания между родителями и их повзрослевшими детьми; о проводах, письмах, горестях и надеждах.

Опубликовано в журнале «Юность» № 10, 1960

Рисунки Е. Расторгуева