Скачать все книги автора Гюлюш Агамамедова

Девочка, стоявшая перед большим окном застекленным разноцветным витражом, разглядывала пейзаж за окном через желтое стеклышко. Можно было посмотреть через разные стекла. Пейзаж за окном менял свое настроение от стеклышка в которое она смотрела. Грустные: синее и зеленое стеклышки, веселые: оранжевое, красное и желтое стеклышки. Зимой солнце показывалось не так часто как хотелось бы девочке и она чаще всего любовалась на мир за окном через желтое стеклышко и все казалось освещенным ярким солнечным светом. Большое дерево, кошка сидящая под ним, были залиты желтым светом. Прибежала младшая сестра и позвала ее к бабушке.

Волны набегают на берег с золотистым песком. Море ласково шелестит. Солнце почти в зените. На пляже, несмотря на рекомендации врачей купаться до 11 часов, полно народу.

Дети бегают, кричат как чайки. Два малыша, прямо у самой воды, с большим удовольствием копошатся в жиже, состоящей из мокрого песка и соленой воды. Компания подростков и ребят чуть постарше демонстрируют свои, еще не заплывшие жиром тела.

В воде также оживленно как и на берегу.

Последние приготовления перед отъездом. Распродан весь скарб, составлявший долгое время гордость хозяйки. Розданы все книги, с таким трепетом собиравшиеся несколькими поколениями семьи. С книгами все было не так, как с остальным. Женщина не хотела отдавать даром то, что ей казалось представляет особую ценность. Муж, прагматик и циник, смеялся над ее наивностью: «Да кто же сейчас книги читает, подумай. Пойди вон, на площадь и купи любую книгу за цену стакана семечек.» Он так и не убедил ее. Несколько самых ценных для нее книг, она решительно положила на дно чемодана. Другие, любимые, отдала друзьям.

Громадный рыжий кот с разорванным ухом, хвостом трубой, с ленцой брел по карнизу крыши пятиэтажного дома, зависая над бездной, словно в раздумьи, прыгнуть или нет. Улыбающаяся мордочка, не оставляла сомнений в том, что кот был совершенно доволен жизнью. Хорошенькая серенькая персидская кошечка назначила ему свидание на крыше этого дома ровно в три часа. Уже взмахнув хвостом на прощание, уточнила, чтобы он ничего не перепутал:

— Сэм, жди меня на крыше дома, когда услышишь, как часы на ратуше пропоют три раза.

Новый Год надвигался неотвратимо. Все признаки наступления Нового Года в южном городе были налицо. Сиротливые, нелепые без снега, украшенные мишурой и небьющимися игрушками елки. Деды Морозы в красных и Снегурочки в голубых расстегнутых шубах, несущие нелегкую службу, иногда бодро зазывали прохожих приобщиться к их радости и веселью и сфотографироваться на фоне сияющей елки. Огни, суматоха, множество детей на улицах.

Новый Год, любимый праздник нашего народа, — фраза из последнего выпуска новостей засела в голове и не давала покоя.

Нигяр медленно шла по площади Фонтанов. Она вдыхала воздух с привкусом нефти, моря и пыльного ветра. Смотрела на лица прохожих: восточные черты, темпераментная жестикуляция. Непривычно удивило такое количество праздных людей на улицах в рабочее время и преобладание черного цвета в одежде. В солнечном, ярком городе, большая часть его жителей была одета в черный цвет.

Она не думала ни о чем. Она смотрела, чувствовала и подсознательно старалась запомнить что видела, хотелось отложить впечатления в папку памяти, на потом. У бакинского арбата, она остановилась, с любопытством разглядывая картины и поделки местных умельцев. Преобладали картины, написанные специально для скорой продажи. В основным встречались виды старого города, причем один и тот же вид в старой крепости, с удаляющимся фаэтоном, встречался у нескольких художников, и почему-то копии пейзажей Шишкина. Иногда можно было набрести на действительно стоящую картину, и естественно, купить ее задаром. Иностранцы хорошо были осведомлены и пользовались этим обстоятельством, покупая картины на импровизированном вернисаже.

Поход на дачу откладывался. Тщательно собранные за последнюю неделю доски были украдены неизвестными злоумышленниками. Мечтать о том, что ей, Афет ханум, удастся еще раз добыть такой прекрасный стройматериал, не приходилось. Последнее время все ближайшие соседи, замыслившие когда-то ремонт, благополучно его закончили и теперь наслаждались заслуженным покоем. А Афет ханум не хотелось покоя. Ее деятельность для стороннего наблюдателя представляла собой броуновское хаотическое движение. Трудилась она постоянно. И цели ставила перед собой грандиозные. Не всегда достижимые, но от этого еще более желанные.

Женщина, прильнув к балконному стеклу, смотрела на высокое окно, расположенное во втором этаже старинного здания напротив. Само здание было погружено во тьму и лишь в одном окне, занавешенном тяжелой портьерой мелькали блики, вероятно от огня в камине. Полная луна дополняла картину, создавая иллюзию нереальности происходящего. Женщина задумалась, представив себя, сидящей в вольтеровском кресле с высокой спинкой и неотрывно глядящей на огонь. Он всегда оказывал на нее магическое действие, возможно среди ее предков были огнепоклонники. Огонь завораживал и будоражил. Вкрадчивый голос вмешался в ее тревожные думы. Он звучал глухо и немного неестественно.

В дверь позвонили. Три коротких звонка. Джема подошла к двери и посмотрела в глазок. Расплывшаяся в линзе глазка физиономия была ей незнакома.

— Вы к кому? — прокричала она достаточно громко, чтобы быть услышанной.

— Я маклер, пришел по объявлению об аренде квартиры.

— Заходите, я вас ждала. — Джема широко распахнула дверь.

Она прошла вперед, приглашая маклера следовать за ней. Он замешкался на пороге гостиной, бросив взгляд на натертый паркет. Джема подбодрила его улыбкой, прибавив:

Передаем срочное сообщение. Генеральный Директор благотворительного общества «Светоч надежды» по многочисленным и настойчивым просьбам наших радиослушателей обращается к народу:

— Дорогие мои соотечественники, россияне, хочу рассказать вам сегодня о благотворительной деятельности нашего общества открытого типа. Прежде всего обратите внимание на то, что наше общество открытое. Это значит, что оно открыто для всех: одиноких пенсионеров, и других сирых и убогих и больных, которые в силу сложившихся обстоятельств оказались в это трудное время на обочине жизни. Очень многие из вышеперечисленных категорий граждан не только сирые, больные и покинутые, но также являются владельцами недвижимости в центральной части нашего мегаполиса. Совершенно очевидно, что дополнительная тяжелая ноша, в виде оплаты коммунальных услуг, уборки жилплощади, защиты от слишком активных соседей, тяжелым бременем ложится на их хрупкие плечи. Мы хотим предложить переложить часть этого бремени на нас. Обещаем со своей стороны сделать все возможное и невозможное, чтобы наши болезные пенсионеры были нами премного довольны. Для тех, кто заинтересовался нашим заявлением повторяем наши контактные телефоны, по которым вы можете связаться с нами в любое время дня и ночи. Ждем. Звоните нам и Вы не пожалеете.

День прошел сумбурно. Макс устал так, что сил не было приготовить себе ужин. Выпил прокисший кофе, хорошо зная, что делать этого не следует, и заснул тяжелым сном, просыпаясь в поту и мучаясь бессвязными видениями. Встал утром с тяжелой головой от повторяющейся, набившей оскомину мелодии будильника. Вспомнил с ужасом, что вчера вечером привезли тяжелого больного. Доктор Даррелл назначил больному самые нудные и отвратительные процедуры и поручил его заботам Макса. За пять лет работы в клинике Макс почти привык к тому, что за самыми капризными больными ухаживал он. Макс обладал редким даром утешения. Он мог успокоить самого привередливого и безнадежного больного, зачастую страдающего невыносимыми болями. Как правило, больные попадали в клинику доктора Даррелла, пройдя все круги ада. Когда все возможные виды лечения были исчерпаны, а состоятельные тяжелобольные люди все еще находились в состоянии, отдаленно напоминающем жизнь: тела их, а в редких случаях и мозг еще продолжали функционировать, принося своим владельцам безмерные страдания. Именно такие больные населяли клинику доктора Даррелла. Сказать, что общение с больными и возможность наблюдать их исцеление приносили удовлетворение доктору Дарреллу и его мед. персоналу, значило бы пойти против истины. Не потому, что доктор Даррелл и сотрудники его клиники очерствели настолько, что ужасающая картина человеческих страданий не вызывала у них ничего, кроме раздражения. Как у любых психически здоровых людей и сотрудникам клиники было свойственно испытывать чувство сострадания. Проблема заключалась в том, что количество выздоровевших больных сводилось к ничтожной цифре. Львиная доля пациентов, поступающих в клинику, выходила из нее в роскошных гробах, сделанных из ценных пород дерева и украшенных с всевозможной помпезностью. Удовлетворение доктор Даррелл и преданный ему персонал получали от хорошо оплачиваемых услуг и благодарности, читаемой в глазах родственников, изредка навещавших больных.

Желтая луна необычного золотого оттенка плыла в туманной мгле, окутавшей город. Рядом с луной зависли два эллипсоидных диска. Тонкие лучи света, исходившие из нижних плоскостей дисков достигали земли. Лучи медленно ползли по асфальтовому шоссе и задерживались на редких машинах. В то мгновение, когда интенсивность лучей достигла предела, все машины на шоссе замерли, как по мановению палочки дирижера. В наступившей тишине, стали слышны звуки, непривычные для уха автомобилистов: стрекотали сверчки, слышался шум воды. Моторы молчали минут пять. От неожиданности случившегося, никто не подумал вылезти из автомобилей. Люди сидевшие в них замерли вместе с машинами. Каждый пребывал в состоянии оцепенения. Наконец пауза закончилась. Заурчали моторы. Выругавшись, шофер рванул машину и устремился вперед, не задумываясь над происшедшим, лишь негодуя по поводу непредвиденной задержки. Машины побежали по асфальту. Грузный мужчина, устало развалился на заднем сидении джипа. Странные мысли посещали его в последнее время. Не радовали ни вновь отстроенная вилла на берегу живописной лагуны, ни молодая, не успевшая надоесть, жена. Бесконечные попойки сказывались на здоровье. В его ближайшем окружении стали поговаривать, что Гамбар уже не тот, что был раньше и молодые сослуживцы, имевшие за душой неплохое образование задышали в затылок. Гамбар не огорчался по этому поводу. Ему нравилась бесконечная игра в любом ее проявлении. Зеленое поле казино — любимое место отдыха Гамбара Черное, красное, зеро, совсем как в его сумбурной жизни. Месяц назад появились опасения, что крупье вертевший заветный шарик, последнее время пользовался неразрешенными приемами. Ловкость рук и никакого мошенства. Гамбар всегда считал себя асом в любой игре.

Лев прыгнул, разинув страшную кровавую пасть. Музыка за кадром подтверждала самые худшие предположения. Охотники, безуспешно охотившиеся за львом — людоедом, потерпят поражение и один из них сейчас станет жертвой свирепого хищника. Но произошло то, чего никак не ожидал сидевший в кресле мужчина, с замиранием сердца и за затаенной кровожадностью, следивший за происходящим на экране. Лев завис в прыжке, а опустился он, выпрыгнув через экран телевизора на плечи мужчины. Мужчина, тихо охнул, почувствовав на своих плечах когтистые лапы хищника. Лев застыл, попав, из раскаленной саванны в малогабаритную квартиру, он почувствовал себя не совсем уютно и на некоторое время потерял остроту реакции. Он помедлил прежде, чем вцепиться в горло жертвы, как он делал это на протяжение всего действа, происходившего в родной саванне. Мужчина, в мыслях распростившийся со своими родными и близкими, в последнее мгновение повинуясь привычке, сложившейся под влиянием частого просмотра телевизионных передач, нажал на кнопку пульта, который он судорожно сжимал в правой руке. Лев исчез также внезапно как и появился.

Будильник звонил и звонил, а Ясмин никак не могла проснуться. Во сне происходили бурные события и звонок был тем самым звонком в дверь ожидаемого с нетерпением человека. Наконец она распахнула в дверь. За ней была пустота. И только тогда она пошевелилась, с усилием разлепила веки и с разочарованием поняла, что тот человек не придет, а звонит ненавистный будильник и ей надо вставать и идти в темноту, слякоть, «нести свет просвещения в массы». Она тихо оделась, чтобы не разбудить своих спавших сладким сном подруг. Одна из них Ира, открыла один глаз, оценила ситуацию, перевернулась на другой бок и очень довольная тем, что вставать нужно не ей, тут же уснула.

Он шел по весеннему городу, не узнавая его. Громадные многоэтажные монстры, выраставшие с ужасающей быстротой, грозили захватить город и установить в нем свою диктатуру. Многоэтажные свирепые постройки хаотически расположенные на всей территории нового города, совершенно непохожего на прежний, спокойный и заботливый, напугали Малика Гафура, вышедшего из дому в этот весенний ласковый вечер, в надежде проснуться после зимней спячки и вновь ощутить себя молодым и сильным. Он не переставал оглядываться по сторонам. Он не узнавал улиц, знакомых с детства, не мог почувствовать прежний аромат, и внезапно очевидная и от того еще более пронзительная мысль посетила его. Он вдруг подумал, что уже не молод. Первый признак уходящей молодости: он становится брюзгой и ностальгия по прежней жизни, прежнему городу начинает глодать его душу. Ничто не радовало Малика весенним вечером. Ни трава, пробивавшаяся сквозь бетон, вопреки бесконечным попыткам людей загнать ее в подземелье, ни птички, прилетевшие в железобетонный город, ни красивые девушки, весной становившиеся дразняще привлекательными. Он бесцельно слонялся по незнакомым улицам и с каждой минутой чувствовал себя все несчастнее. Горестные мысли о проходящей жизни, так и не подарившей несказанной удачи, маячившей столько лет перед глазами, были прерваны звонком мобильника. Малик посмотрел на табло, номер не высветился на экране, отвечать не хотелось, и он отключил аппарат. Проходя сквозь извилистый лабиринт улочек, застроенных когда-то одно-двухэтажными трогательными домами, он то и дело натыкался на строительные площадки, котлованы, отбиравшие у престарелых домов их законные владения. Он представил, как не позже, чем через несколько месяцев, на месте прежних домишек вырастут посеянные зубы дракона — новые железные солдаты. На одной из улочек, идя по узкому тротуару, он наткнулся на девушку, непонятно почему неподвижно стоявшую в пыли, окутавшей плотной завесой очередную стройку. Она застыла в горестном созерцании и не могла оторвать взгляда от полуразрушенного старинного дома. Фасад дома был снесен, и с улицы просматривалась внутренняя сторона, лишенная перегородок и перекрытий. Где-то остались обрывки обоев, пестрела выгоревшими пятнами облупившаяся краска. Призраки ушедших в былое событий и людей глядели со стен разрушенного дома. Малик внимательно посмотрел на девушку, вообразил что она могла чувствовать. Девушка заметив любопытный взгляд Малика, очнулась и решительно пошла вперед. Малик проводил ее взглядом и подумал о том, что лет пять назад он обязательно попытался бы завязать знакомство, повздыхал, но не успел огорчиться; в тишине снова раздался звонок. Малик удивился, точно помня, что телефон отключен. Недоумевая, он вытащил трубку из кармана, взглянул на табло и вздрогнул. На экране отключенного мобильника появилось четкое изображение странной физиономии. Удлиненное бледное лицо с оттопыренными ушами и черными немигающими глазами с огромными зрачками глядело на него. Малик машинально спросил изображение, почему-то не сомневаясь, в том, что ему ответят:

Флот неприятеля перешел в наступление. Один из кораблей подплывший совсем близко выбросил абордажные крюки и пираты приготовились спрыгнуть на судно капитана.

— Ты долго еще будешь занимать ванну. Я опаздываю, голос сестры донесся издалека.

— Я знаю чем ты там занимаешься, играешь в солдатики. Здоровенный лоб, и занимается такой ерундой.

Расул не стал отвечать. Подумав, что молчание в данном случае самый лучший и достойный ответ. Но игра была испорчена. Он выпустил воду из запруженной раковины, собрал свои кораблики и пиратов, спрятал в убежище, которое еще не обнаружила его зануда сестра. Выйдя из ванной он молча прошел в свою комнату.