Скачать все книги автора Григорий Злотин

Григорий Злотин

Андоррский блудоград

или

Der Irrgarten von Andorra

(некоторыe выдержки из придворной летописи последнeго царя Андорры)

"Et in Arcadia ego" (1)

По восшествии Божией милостью царя Бориса I (2) на прародительский андоррский престол вскоре обнаружились небольшие затруднения. Сопровождавшие Его Величество отставные офицеры, которые некогда служили в императорской гвардии, еще со времен подавления небезызвестной смуты конца десятых-начала двадцатых годов не слишком жаловали мужиков. Последние отвечали тем же. Особенно неприятным, впрочем, было то, что все без исключения сельское население Андорры промышляло скотоводством, вследствие чего от крестьян пахло козой. Не только тонко воспитанные предводители славного переворота, но даже и нижние чины вынести этого, разумеется, не могли.

Григорий Злотин

Xлебoeд

С тех пор, как нас завоевали гунны, думал Эдуард Николаевич, прежним свободам пришел конец. Многое из того, что прадеды еще принимали как должное, теперь существует только в преступных мечтах или стало трудным, опасным делом. Любовь, например, допускается гуннами только по ночам. Застигнутый в любви при свете дня повинен смерти. Наша некогда беспечная жизнь стала сурово-однообразной. Смолк смех под акациями на городских бульварах, прекратились танцы. Вместо посещения церквей всем жителям уже много лет предписывается ежедневная клятва Атилле. Большинствo подданных не смеет путешествовать и торговать, опасаясь унизительных проверок, о которых прежде и не слыхивали.

Григорий Злотин

Интpодyкция и poндo

"...серымъ вълкомъ... подъ облакы."

Слово

Интродукция

К исходу затяжной, но ничего в конце концов не решившей второй мемельской войны на одной из застав Его Высочества порубежной стражи некоторое время служили дети. Лишившись после известных событий значительного числа государственных служащих (подробнее об этом см. нашу статью "Издержки просвещения"), герцогское правительство Курляндии было вынуждено объявить набор мальчиков в войска уже с четырнадцати лет. У тех, кто составлял теперь силы заставы "Дюнабург-I", была одна, но важная задача: не пропускать в герцогство волков. Конечно, у дюжины детей нипочем не достало бы сил отразить нападение целой стаи свирепых хищников, но неподалеку были размещены регулярныe части охраны края, и застава служила, главным образом, средством раннего оповещения и разведки.

Григорий Злотин

Коулрофобия

Теперь я знаю, почему меня уволили из цирка. Неделю назад шпрехшталмейстер синьор Леопарди, страдающий одышкой верзила в засаленном цилиндре и с нафабренными усищами, свирепо вращая глазами, загнал меня своим брюхом в угол и, обдав тошнотворным запахом шнапса, селедки и лука, зловеще прошипел: "Ну штэ? Допрыгался? Гэ-луб-чик!" и немедленно согнав ухмылку с жирного лоснящегося лица, добавил: "Забирай свои пожитки и проваливай на все четыре стороны, чтоб духу твоего здесь не было! Почтенный цирк бр. Чи-ни-зел-ли в твоих услугах больше не нуждается!"

Григорий Злотин

Мост

Однажды в далекой юности я впервые увидел реку. Моему изумлению не было предела. Чтобы понять случившееся позже, вы должны знать, что я -- человек сугубо сухопутный. Плавать я вовсе не умею, воды боюсь до одури, даже когда она просто стекает за воротник (не говоря уже об океанах). Все детство я провел на широкой, отрезанной от моря равнине. На берегу, если не считать единственной давнишней поездки на ненавидимую мною рыбную ловлю, я отродясь не бывал. К тому же, прокатившись как-то раз на карусели, я понял, что никогда не вынес бы качки, а от морских рассказов меня просто тошнит.

Григорий Злотин

Разставанiе

И вотъ, наконецъ, онъ отваливаетъ отъ стенки: огромный пароходъ, чoрный и жирный, словно пiявка, насосавшаяся крови сотенъ и сотенъ беглецовъ.

Аспидный грязный дымъ валитъ изъ толстыхъ трубъ, ревъ гудковъ надрываетъ душу, уже стесненную толпою и совершавшимся передъ глазами. Толпа разсеялась. Еще какой-нибудь часъ тому назадъ они валили и лезли по зыбкимъ мосткамъ на палубу. Подтягивали узлы на веревкахъ. Бросались въ воду, после карабкались. Подплывали въ лодкахъ. Толклись на страшной, заплеванной площади. Топтали, что ни попадя. Давили поклажу и другъ друга. Кричали и бранились. Плакали навзрыдъ. Крестились размашисто, крестили украдкой, втихомолку, словно конфузясь отчего-то. А и вокругъ ужъ начинался адъ: выли заводскiе гудки, стреляли по дальнимъ слободамъ, извозчики носились, какъ полоумные, по набережной -- не то удирали, не то везли кого-то еще, за бешеныя деньги, къ пристани.

Григорий Злотин

Смерть адмирала

Подъ утро, когда его ужъ выводили за околицу, всемъ было ведомо, что будетъ далее. Случайная кучка ничтожныхъ проходимцевъ преуспела лишь въ одномъ. Невзирая на шаткость своего собственного положенiя, на царившую кругомъ смуту и на близость ожидаемой имъ помощи, они все же сумели пленить его и теперь намеревались покончить дело разомъ, взявъ для этого несколько полуграмотныхъ мастеровыхъ, вооруженныхъ старыми крадеными винтовками. Такимъ простымъ казалось это чeрнымъ ихъ душамъ, что не могли не потешиться: разыграли короткую комедiю съ выходомъ къ реке, последнею папиросой, строгою командой любителямъ-палачамъ, неумело изобразившимъ собою полувзводъ солдатъ...

Григорий Злотин

Варшавский вокзал

"Я зачитался, я читал давно

Я вглядывался в строки, как в морщины

Задумчивости, и часы подряд

Стояло время..."

"За книгой" ("Der Lesende" Рильке,

перевод Пастернака)

К своему путешествию я готовился заранее, и это неспроста. Если Вы не бывали у нас, то, скорее всего, даже не подозреваете о том, что весной в наших краях поезда ходят, как им заблагорассудится. Железнодорожная колея уже в апреле, а в теплый год -- и в марте, начинает непредсказуемо вилять. То и дело она выходит из предписанных ей берегов. Почему? Быть может, она норовит сбежать из-под неусыпного надзора Министерства путей сообщения, чтобы вволю порезвиться на наших еще не просохших ингерманландских полях? словно далекая желтая река, которая в дни вешнего паводка каждый раз заново созидает свое русло, врезаясь в мягкий, податливый лесс. Особенно для молодых горожан поездка за город по весне представляет собой целое искусство.

Григорий Злотин

Boлчья дoля

Sapienti sat

Вольф Вукович Люпин, известный во всей Европе настройщик роялей и композитор-любитель, прибыл в город пятичасовым поездом. С годами у него выработалась привычка крепко спать в пути: как и все хищники, по-настоящему он оживлялся только к вечеру. У дальних родственников его покойной жены, происходившей из местной ветви Остен-Сакенов, был старинный "C.Bechstein", который, как явствовало из недавно полученного письма, нуждался в его заботливом вниманьи. До мызы было совсем рукой подать, но пускаться в путь на ночь глядя было негоже. Люпин прописался в единственной городской гостинице, оставил в номере саквояж и отправился осматривать провинциальные достопримечательности.