Скачать все книги автора Герберт Уэллс

Дела задержали меня на Чансери-лейн до девяти вечера. Начинала болеть голова, и у меня не было никакой охоты развлекаться или опять сесть за работу. Кусочек неба, едва видный между высокими скалами узкого ущелья улицы, возвещал о ясном вечере, и я решил пройтись по набережной, дать отдых глазам, освежить голову и полюбоваться на пестрые речные огоньки. Вечер, бесспорно, самое лучшее время дня здесь, на набережной: благодатная темнота скрывает грязную воду, и всевозможные огни, какие только есть в наш переходный век — красные, ослепительно оранжевые, желтые газовые, белые электрические, — вкраплены в неясные силуэты зданий самых разных оттенков, от серого до темно-фиолетового. Сквозь арки моста Ватерлоо сотни светящихся точек отмечают изгиб набережной, а над парапетом подымаются башни Вестминстера — темно-серые на фоне звездного неба. Неслышно течет черная река, и только изредка легкая рябь колеблет отражения огней на ее поверхности.

— Жениться надо с разбором, знать, на ком женишься, — сказал мистер Бришер, задумчиво покручивая пухлой рукой длинные жидкие усы, которые скрывали у него отсутствие подбородка.

— Вот почему вы… — вставил я.

— Да, — продолжал мистер Бришер, мрачно глядя перед собой слезящимися серо-голубыми глазами; он выразительно покачал головой и дружески дохнул на меня спиртным перегаром. — Сколько раз пытались меня окрутить. В одном нашем городе я мог бы назвать многих, но никому это еще не удалось, поверьте, никому.

Мистер Кумс чувствовал отвращение к жизни. Он спешил прочь от своего неблагополучного дома, чувствуя отвращение не только к своему собственному, но и ко всякому бытию, свернул в переулок за газовым заводом, чтобы уйти подальше от города, спустился по деревянному мосту через канал к Скворцовым коттеджам и очутился в сыром сосновом бору, один, вдали от шума и суматохи человеческого жилья. Больше нельзя терпеть. Он даже ругался, что было совсем не в его привычках, и громко повторял, что больше этого не потерпит.

История человечества — это история обретения внешней мощи. Человек — это пользующееся орудиями, добывающее огонь животное. Еще в самом начале его земного пути мы видим, что он добавлял к естественной силе и природному оружию животного жар огня и грубые каменные орудия. Благодаря этому он перестал быть обезьяной. С этого момента он быстро пошел вперед. Вскоре он присоединил к своей силе силу лошади и быка, он воспользовался несущей силой воды и увлекающей силой ветра; он ускорял разгорание своего костра, раздувая его, а его простые орудия, обработанные сперва медью, а потом железом, увеличивались в числе, разнообразились и становились все более хитроумными и удобными. Он сохранял тепло с помощью жилищ и облегчал себе передвижение с помощью тропинок и дорог. Он усложнял свои социальные взаимоотношения и увеличивал производительность своего труда путем его разделения. Он начал накапливать знания. Приспособление следовало за приспособлением, и каждое из них помогало человеку производить все больше. Неизменно на протяжении своей все удлиняющейся истории, за исключением периодов, время от времени отбрасывавших его назад, он производит все больше и больше…

Герберт Уэллс

Статьи

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ РУССКОМУ СОБРАНИЮ СОЧИНЕНИЙ (изд. "ШИПОВНИК")

Пер. - К.Чуковский

Мне сказали: "Напишите предисловие к русскому изданию ваших сочинений".

Я удивился и обрадовался. Признаться, мне и в голову не приходило, что меня читают по-русски. И теперь, когда я приветствую своих нежданных читателей, - не правда ли, мне простительна некоторая гордость? Английский автор, выступающий перед читателями таких мастеров, как Толстой, Тургенев, Достоевский, Мережковский, Максим Горький, имеет право слегка возгордиться.

Образ грядущей мировой войны и связанного с ней небывалого мирового переворота – очевидно, неотступно преследовал Уэллса, потому что к этой теме он возвращается не раз. 

Марсиане опередили человека в технике – и их снаряды – «ударившись о землю, разбивались и выпускали целые тучи тяжелого, черного дыма, который сначала подымался кверху густым облаком, а потом падал и медленно расползался кругом по земле. И одно прикосновение этой ползучей струи, одно вдыхание этого газа – приносила смерть всему живому».

Откуда это? Из фантастического романа, написанного 20 лет назад – или из какой-нибудь газеты 1915 – 16 года, когда немцы впервые пустили в ход свои удушливые газы?

И снова мировая война – в романе «В дни кометы» – и предсказание, что эта война закончится коренным переворотом в человеческой психологии, закончится братским объединением людей.

«Герберт Уэллс» – Е. И. Замятин 1922

Первый рассказ Герберта Уэллса

«Машина времени», «Борьба миров», «Человек-невидимка», «Когда Спящий проснется…» – эти произведения стали известны у нас почти сразу же после их появления на английском языке. Уже в 1901 году в России вышло собрание научно-фантастических романов и рассказов Уэллса в четырех томах – на четверть века раньше, чем в Англии. С тех пор его книги издаются и переиздаются все возрастающими тиражами.

Но обычно издают произведения 1895 – 1901 годов, когда была создана большая (и лучшая) часть уэллсовской фантастики. Произведения более раннего времени либо забыты, либо утеряны. Рассказ Уэллса «История двадцатого века» – одно из таких забытых произведений.

Рассказ написан Уэллсом в 1886 – 1887 годах, когда он учился в Южно-Кенсингтонской нормальной школе, и помещен в студенческом журнале школы в мае 1887 года. Рассказ разыскан нами в приложении к монографии английского литературоведа Б. Бергонци о раннем Уэллсе. Ни в английских, ни в русских изданиях рассказ не публиковался. Студентом Уэллс ознакомился с марксистской литературой, принимал участие в социалистическом движении. Ощущение несправедливости буржуазного строя находило выход в его статьях и выступлениях, этим же ощущением проникнут его первый рассказ.

Хотя писатель делает вид, что вся его критика относится к какой-то фантастической Англии «1999 года», злободневность его сатиры совершенно ясна.

Когда три всадника в полдень обогнули излучину потока, перед ними открылась широкая, просторная долина. Прихотливо-извилистый каменистый овраг, вдоль которого они долго преследовали беглецов, перешёл в широкий откос, и все трое одновременно съехали с тропинки и направились к маленькому пригорку, поросшему масличными деревьями; на пригорке они остановились: двое – впереди, и немного сзади их – третий всадник с серебряной наборной уздой.

Несколько мгновений они жадно пронизывали глазами огромное пространство внизу. Пустынное – оно уходило вдаль, только кое-где виднелись купы иссохших терновых кустов, и ещё дальше туманные намёки на какие-то, теперь уже пересохшие овраги уныло прорезывали жёлтую траву. Пурпурные дали сливались с голубоватыми склонами далёких холмов – холмов, быть может, зеленеющих, – а под ними, как будто невидимо поддерживаемые и висящие в лазури, высились горы, со снежными вершинами, которые разрастались всё шире и смелее к северо-западу, по мере того как бока долины сходились. И долина развёртывалась к западу, заканчиваясь где-то под самым небом тёмным пятном, которое говорило, что там уже начинается лес. Но не к востоку или к западу были устремлены взоры всадников; они упорно смотрели вниз, в долину.

Собрание сочинений в пятнадцати томах классика научно-фантастической литературы ХХ столетия Герберта Уэллса (1866–1946), под общей редакцией Ю.Кагарлицкого.

Осенью 1920 года Г.Д.Уэллс после пребывания в Советской России и по возвращении в Англию выпустил книгу, в которой рассказал о своих впечатлениях. Наверное, еще ни одна книга до этого не вызывала столько шума на Западе, а также негодования среди белогвардейской эмиграции.

Человек с бледным лицом вошел в вагон на станции Регби. Он двигайся медленно, несмотря на то, что носильщик торопил его. Впрочем, даже когда он еще стоял на платформе, я заметил, какой у него болезненный вид. Он со вздохом уселся в угол напротив меня, неловко попробовал закутаться в свой плед — и застыл, уставившись неподвижным взором в пустоту. Вдруг он почувствовал мой пристальный взгляд, посмотрел на меня, протянул свою безжизненную руку за газетой, опять поглядел на меня.

Трудно сказать, была ли эта способность врожденной. Что касается меня, я думаю, что она возникла у него внезапно. До тридцати лет он был скептиком и не признавал никаких чудесных сил. Здесь кстати будет заметить, что это был человек маленького роста, с темнокарими глазами, густой щеткой рыжих волос и усами, закрученными кверху; все лицо у него было в веснушках. Звали его Джордж Мак Уиртер Фотерингей — имя, вовсе не заставляющее ожидать чего-нибудь чудесного, — и он служил клерком у Гомшота. У него была привычка высказывать свои мнения в категорической форме. И вот однажды, когда он утверждал, что чудеса невозможны, он в первый раз почувствовал, что сам таит в себе сверхъестественные силы.

Лодка подплывала к острову. Бухта простиралась широко, а разрыв в белой кайме прибоя у рифов указывал устье вливавшейся в море реки. Полоса сочной, густой зелени отмечала весь ее путь по склону отдаленного холма. Девственный лес подступал к самому берегу. Вдали туманные сизые горы вздымались ввысь, словно внезапно застывшие волны. Море было тихое, в еле заметной ряби. Небо обдавало зноем.

Человек перестал грести.

—    Это должно быть где-то здесь...— Он положил в лодку резное весло и указал рукой на берег.

Когда Уоллес был ребенком, он случайно отыскал дверь, ведущую в таинственный мир, навсегда изменивший его жизнь. Сможет ли он найти ее еще раз и войти в заветную дверь, ведущую в царство гармонии, покоя и невообразимой красоты…

Главный герой рассказа, чтобы опровергнуть нелепое суеверие, согласился провести ночь в комнате с привидениями…

Другие названия: Черный страх

«Война миров». Одно из самых масштабных полотен за всю историю мировой фантастики, не имеющее аналогов в литературе, предельно реалистичная картина конфронтации человечества с неведомым. Нападение марсиан на Землю показано как масштабный катаклизм, поставивший сотни тысяч обычных граждан перед фактом крушения прежнего патриархального мира, вторжения страшного будущего, полной дегуманизации людской психологии.

«Первые люди на Луне». Яркий, увлекательный роман о приключениях двух энтузиастов, сумевших на шаре, сделанном из особого вещества, достичь Луны и познакомиться с жизнью ее обитателей, селенитов. Идеальное сочетание фантастики, юмора и тонких социальных наблюдений делает это произведение по-прежнему интересным и любимым читателями разных поколений.

«Паук — это неизведанный страх мира, превратившийся в извивающийся, шевелящий ядовитыми челюстями кошмар…» Пауки издавна навевали на людей ужас и отвращение, а в новейшее время стали почетными гостями на киноэкранах и страницах литературы фантастики и хоррора. В уникальной антологии «Арахна» собраны произведения о пауках, охватывающие период в 170 лет; многие из них впервые переведены на русский язык. Издание снабжено подробными комментариями.