Скачать все книги автора Герберт Спенсер

Герберт Спенсер

Опыты научные, политические и философские

Том 1

Спенсер (Herbert Spenser) - один из величайших английских мыслителей. Спенсер родился в 1820 г. (27 апр.) в Дерби. Его отец был учителем. Влияние его на сына было благотворно в том отношении, что он с ранних лет пробуждал в ребенке самодеятельность и независимость мысли. Предполагалось, что сын пойдет по стопам отца и сделается педагогом. И действительно, когда по получении среднего образования Спенсера возник вопрос о выборе профессии, Герберт по желанию отца поступает на место учителя (в 1837) и обнаруживает дарование педагога, но вскоре представляется случай занять место, более подходящее к его наклонностям. В Спенсере интерес к математике и естествознанию преобладал над интересом к гуманитарным наукам - каковы история и филология в том виде фактических несистематизированных данных, в каком они преподавались в то время в английских школах. Наряду с синтетическим складом ума у Спенсера замечаются дарования практика и техника, он рано овладел методами точных наук, и потому, когда вскоре после начала его педагогической карьеры ему представилось место инженера при постройке Лондон-Бирмингемской железной дороги, он оставил учительскую карьеру и сделался инженером - чертил карты, набрасывал планы, изобрел особенный инструмент для измерения скоростей локомотивов - "велосиметр" и т. п. Эта черта - технический и практический склад ума Спенсера - отличает его от большинства философов предшествующих эпох и сближает его с основателем позитивизма, Огюстом Контом, и новокантианцем Ренувье, которые - оба ученики Ecole Polytechnique - никогда не проходили университетского курса гуманитарных наук. Эта особенность наложила несомненно своеобразный отпечаток на все позднейшее философское миросозерцание Спенсера, внеся в него черты большой оригинальности. Но она же явилась источником некоторых пробелов в его образовании. Так, например, подобно Конту, он совершенно не знал немецкого языка, вследствие чего то влияние, которое на него оказала немецкая философия, было не непосредственным. В течение первой четверти XIX века немецкая философия (Кант, Фихте, Шеллинг и др.) оставалась совершенно неизвестной в Англии. С конца 20-х годов англичане начинают знакомиться с произведениями немецкого философского гения из сочинений Уэвеля и Гамильтона. Позднее появляются плохие переводы Канта (кое-что было, впрочем, переведено гораздо раньше, но погребено в подвалах книжных магазинов). Спенсер познакомился с Шеллингом через посредство Кольриджа и позднее с Кантом по плохим переводам и через посредство Льюиса. Инженерная деятельность Спенсера продолжалась с большими перерывами до 1846 г. В течение этого периода в нем постепенно пробуждается все больший и больший интерес к политическим вопросам. На пробуждение самостоятельности Спенсера в сфере политической мысли оказал в ранней юности влияние его дядя Томас, священник англиканской церкви, который, в противоположность остальным членам спенсеровской семьи строго консервативного склада, принимал участие в демократическом движении чартистов и в агитации против хлебных законов. С 1846 г. Спенсер оставляет деятельность инженера и становится публицистом: в 1848 г. он выступает в "Economist'e" со статьями по политическим и экономическим вопросам. К 1848 г. относится его первое большое сочинение: "Social Statics". В избранном кругу читателей это сочинение нашло себе большое сочувствие и содействовало сближению Спенсера с Гексли, Льюисом и Джордж Элиот, а также с Миллем, Дж. Тиндалем и Карлейлем. Период с 1848 по 1858г. представляет ту эпоху в жизни Спенсера, когда в нем стало созревать и складываться в определенные формы его многостороннее философское миросозерцание. В состав этого миросозерцания входили: эмпиризм предшествующих английских мыслителей, главным образом Юма и Милля, критицизм Канта, преломленный сквозь призму учения Гамильтона (представителя английской школы "здравого смысла"), натурфилософия Шеллинга (за вычетом ее телеологического элемента) и позитивизм Канта. Но основная "idee pivotale" всей системы, объединившая все эти разнородные элементы в одно систематическое целое, была идея развития. С ранней юности Спенсер увлекался биологией, и его занятия этой наукой все более и более укрепляли в нем убеждение в истинности положения, которое он находил у Вольфа ("Theoria generationis", 1759) и Бэра, что всякое органическое развитие есть переход из состояния однородности в состояние разнородности. Эту истину Спенсер переносит с изучения отдельного организма на развитие всего организованного мира и всей Вселенной. Статья его о гипотезе развития, появившаяся в 1852 г., заключается в развитии мысли, что знакомство с изменениями, наблюдаемыми в домашних животных и в культуре растений, вынуждает нас склоняться к мысли, что границы между видами и разновидностями относительны и что теперешние виды возникли постепенно, развиваясь под влиянием внешних отношений. Идея развития положена им в основание его теории познания, психологии и метафизики, которые были им систематически разработаны в Основаниях психологии (1855). Для первоначального обоснования этой идеи важное значение имела также статья: "Progress, its Law and Cause" (1857), где Спенсер пытается впервые вывести закон развития из закона сохранения энергии. Через год после появления статьи Спенсера вышла в свет книга Дарвина о происхождении видов, и в ней, в предисловии, в ряду других предшественников Дарвин упоминает и о Спенсере. В конце 50-х годов Спенсер замышляет грандиозное предприятие в виде издания стройной системы "Синтетической философии". В 1858 г. он составляет план, рассчитанный на семь томов, затем расширяет его на 10 томов и в 1860 г. издает его подробный "проспект". В течение 1860-1863 гг. выходили по выпускам "Основные начала". Но издание подвигалось вперед с трудом в связи с недостатком средств автора и полным равнодушием публики. К этому присоединилось еще нервное переутомление Спенсера, лишавшее его возможности систематически работать. С горечью он заявляет публике в 1865 г., что должен приостановить выполнение своего великого замысла. Но вскоре благодаря маленькому наследству, полученному после смерти отца, главным же образом благодаря материальной поддержке американца Юманса (оказавшего впоследствии Спенсеру и нравственную услугу популяризацией его взглядов в Америке), а также благодаря улучшению здоровья ему удалось выпустить дальнейшие тома "Описательной социологии" - труд, выполненный им при участии трех научно образованных секретарей. В конце семидесятых годов его здоровье снова ухудшилось, и он поспешил выпустить "Data of Ethics". До 1886 г. Спенсер продолжал хворать, но затем мало-помалу силы его восстановились, и он оказался в состоянии снова работать и через пять лет закончил всю "Этику". Огромная сила характера, синтетический склад ума и преобладание теоретических научных интересов над аффективной жизнью составляют в этом мыслителе черты, приближающие его к типу таких теоретиков мысли, как Аристотель, Кант и Гегель. Оптимизм Спенсера в его взглядах на личную жизнь и судьбы человечества составляет другую индивидуальную черту этого мыслителя. Биографические сведения о Спенсере см. в книге. "Герберт Спенсер" Отто Гауппа, русск пер. под ред. А Острогорского; "The Popular Science Monthly" (March, 1876), статья Юманса (Youmance); в книге Геффдинга: "История новейшей философии" (пер. с нем., 1900, стр. 396-401), отдельные замечания автобиографического характера: "The Classification of Sciences" (стр. 31,34,46), есть и в русском переводе.

Герберт Спенсер

Опыты научные, политические и философские. Том 2

ТОМ II

I ГЕНЕЗИС НАУКИ

Между людьми всегда господствовало смутное представление, будто бы научное познание по природе своей отлично от обыкновенного. Это различие должны были сильно чувствовать греки, у которых только математика буквально: вещи изучаемые - почиталась собственно знанием; с тех пор это различие всегда сохранялось в общем мнении. Хотя, принимая во внимание противоположность между приобретениями науки и результатами обыденного, неметодического мышления, неудивительно, что такое различие было предполагаемо, но стоит только подняться немного выше обыкновенной точки зрения, чтобы увидеть, что это различие не может существовать в действительности или, лучше, что это только поверхностное различие В обоих случаях действуют одни и те же способности, и в обоих случаях способ их действия в основе своей один и тот же. Если мы скажем, что наука есть организованное знание, то нам возразят истиной, что всякое знание организовано в большей или меньшей степени, т. е. что самые обыкновенные домашние и полевые работы предполагают сопоставление фактов, получение выводов, ожидание результатов и что общий успех этих работ доказывает, что данные, которые служили им руководством, связаны между собою правильно. Далее, если мы скажем, что наука есть предвидение, т. е. прозрение в будущее, знание того, в какое время, в каких местах, в каких сочетаниях и в какой последовательности получатся известные явления, то мы все-таки обязаны признать, что это определение обнимает собою многое, что совершенно чуждо науке, в обыкновенном смысле этого слова. Возьмем, например, познание дитяти о яблоке. Это познание состоит из предвидений. Когда ребенок видит известную форму и известные цвета, он знает, что если он положит предмет на руку, то получит впечатление сопротивления, круглоты, гладкости, а если укусит его, то получит впечатление известного вкуса. Очевидно, что таково же по природе своей и общее его знакомство с окружающими предметами, т е. оно состоит из подлежащих фактов, сгруппированных таким образом, что, когда усмотрена одна часть этой группы, предвидится существование и других фактов, содержащихся в ней. Если, далее, мы скажем, что наука есть точное предвидение, мы все-таки не установим предполагаемого различия. Мы не только найдем, что многое, что мы называем наукой, неточно и что некоторые из наук, как физиология, никогда не сделаются точными, но мы найдем еще, что многие из предвидений, составляющих общее достояние как мудреца, так и невежды, точны. Что тело без поддержки упадет, что зажженная свеча погаснет, когда ее опустят в воду, что лед растает, когда его бросят в огонь, - эти и многие подобные предсказания, касающиеся самых обыкновенных свойств вещей, имеют такую высокую степень точности, какую только способны иметь предсказания. Справедливо, что утверждаемые результаты имеют весьма общий характер; но не менее справедливо и то, что в пределах своей сферы они строго правильны: а это - все, что требуется определением. Существует совершенное согласие между предусмотренными и действительными явлениями; не более этого мы можем сказать и о самых высоких результатах науки, преимущественно характеризуемых термином: точные.

Герберт Спенсер

Опыты научные, политические и философские. Том 3

TOM III

I ОБЫЧАИ И ПРИЛИЧИЯ

Всякий, кто изучал физиономию политических митингов, заметил конечно связь, существующую между демократическими мнениями и особенностями костюма. На всякой демонстрации чартистов, лекции о социализме или Soiree "Друзей Италии" в числе публики, и особенно в числе ораторов, встречаются личности, более или менее резко выдающиеся из толпы. У одного господина пробор на голове сделан не сбоку, а посередине; другой, зачесывая волосы со лба назад, носит прическу, "придающую лицу умное выражение"; третий совершенно отрекся от ножниц, вследствие чего кудри его рассыпаются по плечам. Усы являются в значительном числе; там и сям мелькает эспаньолка; кое-где храбрый нарушитель приличий представляет даже окладистую бороду {Статья была написана мною прежде, нежели усы и бороды вошли в употребление в Англии.}. Эта своеобразность прически находит себе поддержку и в различных своеобразностях одежды, представляемых другими членами собрания. Открытая шея a la Byron, квакерские жилеты, изумительно мохнатые плащи, многочисленные странности в покрое и цвете одежды прерывают однообразие, свойственное толпе. Даже в личностях, не представляющих какой-либо резкой особенности, что-нибудь необыкновенное в фасоне или материи их одежды часто указывает, что господа эти мало обращают внимания на указания портных своих относительно господствующего вкуса. А когда собрание начинает расходиться, то разнообразие, представляемое головными уборами, число шапок и изобилие войлочных шляп достаточно доказывают, что если бы все на свете думали одинаково, то тираны наши - черные цилиндрические шляпы - скоро были бы низвергнуты.

В настоящий сборник включены статьи зарубежных авторов второй половины XIX–XX вв., посвященные педагогическим проблемам, актуальным сегодня как для семейного воспитания, так и для школьного обучения.

Речь идет о праве ребенка быть тем, кем он есть; о необходимости естественного развития его личности, свободы самовыражения и отказе от давления на него; о травмирующих последствиях страданий, перенесенных в раннем детстве.

Педагоги и мыслители того времени выступали за отказ от традиционного воспитания, от схоластического книжного обучения; искали оптимальную модель школы, позволяющую детям самостоятельно «открывать» знания; дающую им свободу самовыражения и реальное самоуправление; превращающую их в трудовое сообщество детей.

Сборник адресован родителям, педагогам, студентам педагогических заведений.