Скачать все книги автора Фрэнк О'Коннор

Фрэнк О'Коннор

Акт милосердия

Перевод Н. Рахмановой

Приходскому священнику отцу Меджиннизу не нравился второй викарий отец Гэлвин, и отец Фогарти понимал почему. То была неприязнь профессионала к дилетанту, неприязнь, которая не смотрит даже на талант, а про отца Гэлвина всякий сказал бы, что с талантом у него не густо. Сам Меджинниз был профессионалом до кончиков ногтей: он водил тот автомобиль, какой нужно, знал каких нужно людей и умел найти нужный тон в разговоре с любым собеседником, в том числе и с женщинами.

Фрэнк О'Коннор

Быль о коммивояжере

Перевод А. Щербакова

Мой друг Чарли Форд - разъездной агент по продаже конторского оборудования и один из талантливейших коммивояжеров, которых я когда-либо знал. Пропаганда по-всякому чернит этих людей, а ведь среди них попадаются очень талантливые. А самые лучшие коммивояжеры - это уже не подвластные нашим законам люди искусства, они сотворяют все, что угодно, из ничего.

С моей точки зрения, у Чарли всего лишь один недостаток: он не может удержаться от попыток хоть чемнибудь да соблазнить меня просто ради практики. И не какими-нибудь там конторскими стульями или прочими видами удобств. Такова примета истинного коммивояжера: он не об одних деньгах помышляет, он коммивояжер ради собственного удовольствия.

Фрэнк О'Коннор

Единственное дитя

Из автобиографических книг

Перевод М. Шерешевской

Свободное время пареньки вроде меня проводили у витрин и газовых фонарей. Главным образом потому, что вечером редко кто мог привести приятеля к себе в дом.

Все жили скученно, и, когда отцы возвращались с работы, дети становились помехой. К тому же почти в каждом доме приходилось что-то скрывать - либо старую бабку, как у пас, либо пьяницу-отца, либо то,, что в доме живут впроголодь. Последнее было чрезвычайно щекотливым обстоятельством, и верхом снобизма считалось у нас поведение одной зычной тетки с верхнего конца улицы, про которую в насмешку говорили, что своего заигравшегося сына она кличет не иначе как:

Фрэнк О'Коннор

Его величество закон

Перевод М. Шерешевской

Старый Ден Брайд как раз ломал свежесрезанные прутья для очага, когда на дорожке послышались шаги.

Он так и замер с охапкой на коленях.

Пока жизнь еще теплилась в старухе матери, Ден ходил за ней как умел, а после ее смерти ни одна женщина не переступала порог его дома. Оно и было заметно: дом имел соответствующий вид. Все здесь было сделано своими руками и на свой манер. Вместо стульев - круглые болванки - торцевые срезы, грубые, толстые, - как их взяла пила, с годичными кольцами, четко проступавшими сквозь грязь и глянец, наведенный за долгие годы заскорузлыми штанами. Ден приладил к кругляшам крепкие суковатые ясеневые ветви, которые служили снизу ножками, а сверху спинками. Сосновый стол, купленный в лавке, достался Дену в наследство от катери; он очень им гордился и любил смотреть на него, хотя стол качался при малейшем прикосновении. На стенах, неоштукатуренных и засиженных мухами, красовалась единственная, невесть откуда взявшаяся гравюра - Марков камень. У двери висел календарь с изображением лошади, над дверью - ружье, послужившее, но еще годное и в отменном порядке, а перед очагом растянулся старый сеттер, который, стоило Дену привстать или хотя бы пошевелиться, настороженно поднимал голову.

Фрэнк О'Коннор

Гамлет и Дон Кихот

Перевод М. Шерешевской

"Записки охотника", пожалуй, величайшая книга рассказов из всех, какие когда-либо были созданы. Когда она увидела свет, никто в полной мере не сознавал, какая это великая книга и каково будет ее влияние на создание новой художественной формы. Она снискала себе громкую известность как произведение, содействовавшее борьбе за отмену крепостного права в России, но это не определяет ее литературных достоинств. "Записки охотника" - не публицистическое, а художественное произведение, иными словами, в нем не решаются социальные проблемы средствами искусства, а воплощается коллизия, существующая в душе художника. И это видно уже в самом первом рассказе "Хорь и Калиныч".

Фрэнк О'Коннор

Гений

Перевод Н. Рахмановой

1

Бывают дети - гогочки от природы, но я был гогочкой по убеждению. Мама рассказала мне про гениев; мне захотелось стать гением, и я пришел к выводу, что драться и вообще грешить опасно. Ребятишки в районе Бэррака, где я жил, дрались постоянно. Мама называла их дикарями, она говорила, что мне нужны приличные товарищи и, как только я дорасту до школы, они у меня непременно заведутся. Я выработал себе такой прием:

Фрэнк О'Коннор

Гости нации

Перевод А. Щербакова

1

Когда темнело, тот из англичан, что высокий, Гыкер, вытягивал ноги из теплой золы и говорил: "Ну, приятели, как насчет этого?" Рыцарь или я отвечали: "В порядке, приятель" (потому что уже подцепили кой-что из их интересных словечек). И тогда тот из англичан, что низенький, Хрипкинс, зажигал лампу и доставал карты.

Иногда являлся Джеримайя Донован, следил за игрой, глядел Хрипкинсу через плечо, забывался и, видя, что тот, как всегда, играет скверно, орал на него, будто тот один из наших: "Вот тиип, надо было с тройки идтии!"

Фрэнк О'Коннор

Из церковной хроники

Перевод Т. Садовской.

Отец Кассиди отдернул шторку и по ту сторону решетчатого оконца исповедальни увидел девушку, внешность которой показалась ему необычной. В исповедальне было темно, но он различил, что девушка молода, пропорционально сложена и что у нее живое, милое лицо. Лицо это - бледное, продолговатое, чуть веснушчатое - поразило его, особенно высоко поставленные скулы, которые сообщали глазам неожиданную восточную раскосость.

Фрэнк О'Коннор

Мой эдипов комплекс

Перевод М. Загота

Всю войну - первую мировую - отец был в армии, и до пяти лет я почти не знал его, а то, что знал о нем, не внушало мне опасений. Иногда, просыпаясь, я видел - рядом с моей кроватью стоит кто-то большой в военной форме, держит свечку и смотрит на меня.

Иногда слышал, как на рассвете хлопала входная дверь, и по булыжной мостовой, удаляясь, стучали подбитые гвоздями сапоги. Он появлялся и исчезал таинственно, как Сайта Клаус.

Фрэнк О'Коннор

На произвол судьбы

Перевод И. Разумовской и С. Самостреловой

I

Всякий раз, когда миссис Эрли заставляла Терри надевать самые хорошие штанишки и джемпер, он понимал, что ждут его тетю. Терри хотелось, чтобы тетя приезжала в десять раз чаще, ведь она была мировецкая!

Мать Терри умерла, и он жил с миссис Эрли и ее сыном Билли. Миссис Эрли была суровая старуха, глухая, ворчливая, скрюченная от ревматизма и всегда готовая дать затрещину, а вот Билли тоже был парень мировой.

Фрэнк О'Коннор

Примазался

Перевод М. Загота

Когда мама сказала, что какой-то Дэнис Корби придет "поиграть с нами"г мы с Сузи сразу должны были понять - ничего путного из этого не выйдет. С кем играть нам и так хватало, и все ребята были из хороших семей. Но уж такая наша мама: увлекающаяся, щедрая, готовая слушать любые небылицы. Может, это не так уж и плохо, но в порыве благотворительности она раздавала не только свои вещи, но и наши. Стоило только отвернуться, она уже тут как тут. Смотришь, то игрушка пропала, то старое пальто, а то и башмаки - она все отдавала нищим, которые частенько топтались у наших дверей. В общем, как говорила Сузи, никакой жизни не было.

Фрэнк О'Коннор

Рождественское утро

Перевод М. Загота.

Я никогда не пылал особой любовью к своему брату Санни. Прямо с колыбельки он стал маминым любимцем и всегда бегал за ней и докладывал, если я собирался нашкодить. Скажем честно, пошкодить я любил. Только лет в девять или десять я стал учиться сносно, он же был помешан на книгах специально, чтобы позлить меня, уверен. Видно, он шестым чувством уловил для мамы главное, чтобы мы хорошо учились. Дорогу к ее сердцу он мостил из букв.

Фрэнк О'Коннор

Суета сует

Перевод А. Бранского

Кроме груза лет, одиночества, отсутствия семейного уюта, есть еще многое другое, с чем вынужден мириться епископ. И худшее из всего коадыоторы. Годами быть всемогущим владыкой, непогрешимым и справедливым повелителем своей личной вселенной, чтобы затем, словно в наказание, получить заместителя - этого вполне достаточно, чтобы сломить дух большинству мужчин.

Епископ Мойлский - всепреподобнейший доктор Гэллогли - называл своего коадьютора Огрызком, Шпиком или Сосунком - в соответствии с тем, как воспринимал его в данный момент. В большинстве случаев коадъютор именовался Сосунком. Сосунок держался с отвратительным высокомерием, чего епископ просто не выносил. Он, например, претендовал на особые познания во французской истории, мнил себя знатоком по части еды и питья и прохаживался насчет кофе, которым угощали у доктора Гэллогли - лучшим бутылочным кофе, какой только бывает в продаже; он высмеивал утверждение епископа, что лучшие в мире закуски и вино подают в поезде между Холихедом и Юстоном. В свое время епископ преподавал основы богословия и поэтому болезненно воспринимал подобные придирки.

Фрэнк О'Коннор

Сын своего отца

Из автобиографических книг

Перевод М. Шерешевской

Мне было двадцать, когда меня выпустили из лагеря военнопленных. Ни работы, ни денег. Гражданская война только-только закончилась, а так как я участвовал в ней на стороне побежденных, то без труда обнаружил, что ни на какие должности, открывшиеся при новом правительстве, мне претендовать не приходится. К счастью, всем учителям предписывалось овладеть ирландский языком, и в течение нескольких месяцев я давал уроки учителям протестантской школы св. Луки в Корке. Мне платили всего несколько шиллингов в неделю, но занятия шли у меня хорошо, и я получал от них удовольствие.

Новеллу в Ирландии считают национальным литературным жанром. Ее истоки идут от ирландских саг, которые в отличие от эпоса многих других европейских народов сложились не в стихах, а в прозе. Хотя их и принято называть «сагами» по примеру скандинавского эпоса, точнее было бы определить их как «повести».

Другой не менее важный источник современной ирландской новеллы — устный рассказ. Его исключительное развитие объясняется драматическими обстоятельствами ирландской истории. В течение нескольких веков английские колонизаторы вели упорную политику ассимиляции порабощенного народа. С помощью жестоких карательных законов они хотели уничтожить не только экономику, но и культуру ирландцев. Запрещение ирландского языка, массовое уничтожение древних рукописей — причина невозвратимых потерь, которые понесла ирландская литература. Письменная традиция была прервана, ей на смену пришла поэзия странствующих певцов и народных сказителей. В этих условиях народная память стала самым надежным хранилищем национальной литературы, а устный рассказ или песня — главным способом ее распространения, хотя бы отчасти компенсировавшим отсутствие книгопечатания. От устного рассказа ирландская новелла унаследовала свойственную ему доверительность интонации, демократичность, идущую от непосредственного общения со слушателем, которым был простой крестьянин.

Сборник из семи рассказов известного ирландского прозаика Франка О'Коннора и семи рассказов известного ирландского драматурга Брайана Фрила о жизни ирландской провинции первой четверти XX века, о детях, о сложных взаимоотношениях с родителями.