Скачать все книги автора Фредерик Дар

Фелиция никогда не присутствовала на подобном празднике, хотя уже не один год я обещал сводить ее на гала-представление полиции 22-го округа. Такие представления – это своего рода экстрасветские события, которые характеризуют парижскую жизнь.

Наконец на сей раз я ухитрился освободиться, и моя славная матушка сшила у своей модистки совершенно замечательное платье с тремя возвышающимися друг над другом воротничками и кружевным жабо, рядом с которым жабо моего приятеля Людовика XIV показалось бы карманным платочком человека, идущего к первому причастию.

Голос был тонким, дрожащим и чуточку хныкающим. Поначалу я решил, что это Пино.

– Алло! Я бы хотел поговорить с комиссаром Сан-Антонио.

– Я слушаю.

– Скажите, господин комиссар, вы ведь учились в лицее Сен-Жермен-ан-Ле, не так ли?

Этот намек на мое блестящее школьное прошлое заставил меня навострить уши.

– Да, а что?

– Это Мопюи, вы меня помните? Я замер. От ностальгической волны из классной комнаты у меня дрогнули ноздри. Морпьон! Добряга Морпьон!

Если бы нашелся парень, сумевший меня убедить, что он выполнял работу более омерзительную, чем та, которой я занимаюсь в течение недели, он получил бы право на воинские почести, спасение души и сидячее место на железных дорогах.

Надо иметь крепкое сердце и хорошие нервы, чтобы выдержать этот шок. Я его выдерживаю, потому что моя работа состоит как раз в том, чтобы не привередничать.

Я целую неделю разъезжаю по моргам Франции, ища труп... Не труп пропавшего без вести, которого мне поручено найти, а труп, которым намеревается завладеть наша Служба.

Войдя в кабинет Берюрье, я начинаю тереть моргалы, потому что считаю, что стал жертвой галлюцинации. Да что я! Не просто галлюцинации, а самой галлюцинирующей галлюцинации, отобранной Всемирным конгрессом магов!

Мой почтенный помощник стоит возле окна в одеянии, не подобающем инспектору Секретной службы (на нем резиновые сапоги до бедра, брезентовая куртка и шляпа из того же материала), и соединяет воедино элементы удочки.

Заметив меня, он издает крик, который является чем-то средним между ревом слона и воплем жандарма, у которого волосы на ноге попали в велосипедную цепь.

В тот момент, когда я собираюсь шагнуть за порог, моя славная матушка Фелиси спрашивает меня:

– Что ты собираешься делать сегодня утром?

Поскольку она самая нелюбопытная из всех известных мне матерей, я заключаю из этого, что она спрашивает не просто так, а хочет о чем-то попросить.

– Пока не знаю, – отвечаю я хмурым тоном, поскольку не могу ей сказать, что собираюсь трахнуть горничную из соседнего дома. И добавляю, потому что не могу поступить иначе: – А что?

Мы – Пино, Берюрье и я – разворачиваемся по равнине цепью, что дает большую свободу движения, и начинаем продвигаться испанским манером, то есть веером.

Но, прежде чем пойти дальше по равнине и по этому замечательному произведению, я должен вам немного описать действующих лиц.

Представляю их в порядке старшинства. Значит, во-первых, Пинюш. Он засунул штаны в резиновые сапоги, воняющие водой, застоявшейся на дне лодки, надел вязаную фуфайку, такую дырявую, что головка швейцарского сыра заплакала бы от зависти, рубашку с разорванным воротником и галстук в шотландскую клетку (это чтобы придать себе спортивный вид), каждый квадратик которого содержит грязное пятно с муаровым отливом. А поверх всего этого он напялил желтую куртку из непромокаемого материала, делающую его похожим на баночку майонеза. При каждом его движении куртка производит хруст ломающихся веток. Когда Пино шагает, можно подумать, что это слон, посещающий спичечную фабрику. Венцом его экипировки стала старая фетровая шляпа, края которой мадам Пино неровно отрезала ножницами. В этом головном уборе он похож на старого обнищавшего тирольца.

Инспектор Пакретт повернул ко мне свое сморщенное лицо старого подростка, страдающего гепатитом. Это был тип неопределенного возраста, белый, как цикорий, и тощий, как рентгеновский снимок, с длинным унылым носом, до которого он запросто мог дотронуться своим обложенным языком, и с крохотными глазками, черными и быстрыми, похожими на мух, влипших в крем «шантийи».

Итак, Пакретт повернулся, открыв моему взору свою жалкую внешность. Он проработал двенадцать лет в полиции нравов и знал всех парижских проституток, начиная с уличных, занимающихся своим ремеслом под зонтиком, и заканчивая шикарными телками, обслуживающими крупных шишек по "бонапарту1

Честно говоря, ребята, априори, я ничего не имею против телятины. Надо же и коровам иметь детей – это в порядке вещей! Но телятина целый день (и на завтрак, и на обед, и на ужин), телятина в течение двух недель, телятина, слишком или недостаточно поджаренная, может запросто стать сущей мукой, не так ли?

Телятина в виде жаркого, эскалопа, рагу, оссо-буко (итальянское блюдо), фаршированного рулета – такое не приснится даже в кошмарных снах! В конце концов начинаешь ее не переносить.

– Кстати, а какой у вас рост?

Я поднял глаза на помрежа, пытаясь проникнуть в тайный смысл его слов. Когда ты всего лишь статист, от подобных вопросов на засыпку частенько зависит, будет у тебя бифштекс на ужин или придется лечь спать на пустой желудок. Я решил схитрить и сделал вид, что пропустил вопрос мимо ушей в силу его крайней малозначительности.

– Так все же, хотя бы приблизительно? – продолжал настаивать человек, от которого зависела моя судьба. Это был высокий блондин неопределенного возраста с плоским лицом, блинообразность которого усиливали большие очки в золотой оправе. Он производил впечатление человека, который хоть и не слишком верит в кинематограф, однако старается добросовестно выполнять свои обязанности.

Он рассматривал меня так долго и так внимательно, что положение становилось неловким для него и совершенно невыносимым для меня.

Это был надменный брюнет лет тридцати с поразительно бледным лицом. Невозможно было точно определить цвет его странных светлых глаз, настолько они были глубоко посажены и пусты, как у некоторых слепых.

В какое-то мгновение меня охватил страх, что он меня узнал. Но это был мимолетный испуг. С моей рожей я был неузнаваем, потому что ее никто никогда не видел, это была совершенно... новая рожа!

Если вас спросят: «Где жена?» — то вы, наверное, ответите: «Дома». А вы в этом уверены? Вот, например, Берюрье тоже был уверен, что его Берта проводит время со своим любовником — парикмахером из соседнего дома. Но оказалось, что работник шампуня и расчески так и не дождался мадам Б. Б. на рюмку чая. Пришлось испортить отпуск Сан-Антонио. Берю вырвал его прямо с концерта и, заливаясь слезами, умолял найти его нежную стокилограммовую птичку.

Впрочем, вскоре Берта объявилась сама. Оказалось, что ее монументальной особой прельстились два таинственных гражданина. Они похитили толстуху и несколько дней содержали ее в роскошном особняке, оказывая королевские почести. Мудрый Сан-А долго смеялся над этими выдумками. Пока не обнаружил в газете портрет жены американского дипломата. Она была как две капли воды похожа на жену Толстяка. Вот тут-то и началась эта история с похищением мировых знаменитостей, младенцев, а так же женщин преклонного возраста и веса.

Обнаружить похитителей было нелегко. Хотя бы потому, что Сан-А не мог рассчитывать на своего постоянного помощника. Берю совсем расклеился от нахлынувших супружеских чувств и обязанностей и позабыл об обязанностях полицейского. Доблестный комиссар вернул коллеге — жену, парикмахеру — любовницу, а полиции — честь.

А теперь посмотрите по сторонам. Ну, и где ваша дражайшая половина? Не волнуйтесь, она в соседней комнате. Читает Сан-Антонио.

– Дамы и господа, примат, которого вы здесь видите, вопреки всякой очевидности, не обезьяна. Разве обезьяны разговаривают? Нет, дамы и господа! А это странное существо говорит, и мы представим вам доказательство этого.

– Послушай, – сказал я, обращаясь к мохнатому существу, сидящему посредине площадки, – скажи несколько слов нашей дорогой публике.

Огромное существо, бородатое, толстокожее, с длинными волосами на затылке и с голой верхушкой черепа, с налитыми кровью глазами, с толстыми губами, с испорченными и вставными зубами, с мощными мускулами, огромным животом и тяжелыми веками, – это существо подняло голову и сказало:

С наступлением лета многие меняют любовниц.

Я предлагаю вам сменить тип детективов, которые вы читаете.

Сто миллионов человек во всем мире уже сделали это.

По крайней мере такой тираж его книг.

«Его», ибо «он» состоит из двух имен. Первое — Фредерик Дар. Родился в 1921-м. Работал журналистом в Лионе. После войны очутился в Париже, где...

...где в 1949-м появился роман никому не известного Сан-Антонио. Так же, Сан-Антонио, звали и героя — комиссара полиции.

Легендарному комиссару Сан Антонио поручается весьма деликатная секретная миссия в Берне. Бравый комиссар, любимец домохозяек и гроза шпионов, бандитов и прочего криминала, как всегда с почестью выходит победителем из самых невероятных ситуаций. Оставив позади горы поверженных врагов, штабеля покоренных женщин, поставив на уши всю полицию Швейцарии, комиссар в конце концов, конечно же, с успехом выполняет свое задание.

Предлагаем вашему вниманию роман Фредерика Дара «Значит, ты жила».

ПРИЛОЖЕНИЕ К ЖУРНАЛУ «ВОКРУГ СВЕТА»ИЗДАЕТСЯ С 1961 ГОДАВыходит 6 раз в год. Распространяется только в розницу.Содержание:

Фредерик Дар

САН-АНТОНИО

В ГОСТЯХ У МАКов

Роман

Герберт Уэллс

ПОЛЛОК И ПОРРО

Рассказ

Боб Шоу

ШУТКА ДЖОКОНДЫ

Рассказ

Роуэлд Дал

РАССКАЗ АФРИКАНЦА

Рассказ