Скачать все книги автора Евгений Юрьевич Антонов

Евгений Антонов

* * *

"Ну так может мне кто-нибудь сказать, что означает это слово?!!" Мих-Мих готов был взорваться. Ладони его вспотели, в висках пульсировало. Пытка продолжалась уже полчаса. Что бы успокоиться, он беспрестанно вертел в руках ручку. Тоха и Дюха, однако, были как всегда спокойны и занимались на половину уроком, на половину - кто чем хотел. Дюха, сидящий справа от Мих-Миха, держал в руках веревку, другой конец которой был привязан к двух ярусной кровати, стоящей неподалеку, и, меняя ее натяжение и дергая как струну, экспериментировал со звуком. Тоха, сидящий по другую от учителя сторону, проверял режимы работы наручных электронных часов, поочередно нажимая на кнопочки.

Евгений Антонов

ЭТОТ ЧЕЛОВЕК

Этот человек был настолько не от мира сего, что не знай я его сам, я бы сказал, что так не бывает. Ходил он всегда в поношенной армейской форме, в которой, видимо, и пришел, в свое время, из армии. Как он туда попал и, самое главное, как он смог оттуда вернуться, мне, наверное, не понять никогда. От него же самого, я так толком ничего и не добился. Работал он толи дворником, толи сторожем, толи тем и другим одновременно в каком-то из учреждений по соседству с нашим двором. И жил он, в общем-то, именно там и именно тем. Лишь только появившись, он как-то сразу привлек мое внимание. Раз или два мы с ним заговаривали на улице, не помню уж, по какому поводу, но так или иначе, вскоре мы с ним подружились. Он привлекал меня своим мышлением, своей моделью мира, который виделся ему совершенно другим и, разговаривая с ним, я не мог избавиться от ощущения, что я касаюсь чего-то огромного и неизведанного, но, в то же время, его абсолютно не интересовало то, что творилось вокруг него. В этом смысле его можно было считать полным недоумком. Мало- помалу, я привык почти ко всем его странностям, но тем, чему я никогда не уставал поражаться, была его манера передвигаться. Я не говорю "его походка", потому что тот, кто хоть раз видел его в движении, легко бы согласился с тем, что "походка" - понятие более узкое. Двигаясь, он напоминал странную большую птицу, пытающуюся взлететь. Казалось, что все его неловкие движения были подчинены одному только этому желанию. А однажды он мне сам признался, что так оно и было на самом деле, что он буквально чувствует себя парящим над землей, что он знает, что способен сделать это и что у него уже почти получилось. Зная его и слушая его, я (невероятно!) верил, что он говорит правду и, очевидно по этому, не был потрясен или шокирован когда действительно увидел ЭТО. Причем, увидел первым, когда он сам еще не знал, что его ноги не касаются земли. Я увидел его из своего окна, когда он пересекал безлюдный пустырь позади нашего дома. Голова его была слегка запрокинута, взгляд был совершенно отрешен и направлен куда-то вверх. Сначала я случайно обратил внимание на то, что ноги его, обутые в старые тяжелые ботинки, не оставляют за собой следов на песке. Затем, приглядевшись, я заметил, что он действительно парит в воздухе, поднявшись над землей примерно на ширину ладони. О том, что он сам оставался в неведении о свершившемся факте, я узнал тот час же, как только спустился к нему в каморку спустя несколько минут. Не дав мне и рта раскрыть, он начал рассказывать, буквально взахлеб, какие приятные ощущения он испытал сейчас по дороге домой и что, он чувствует это, осталось совсем немного времени до того момента, когда он, действительно сможет оторваться от земли. Несмотря на всю мягкость своего характера, он был весьма упрям и мне стоило довольно большого труда, что бы убедить его в том, что он уже это сделал и что я не шучу. Однако, ему не удалось повторить это тут же, при мне, в качестве эксперимента, на который мне удалось-таки его уговорить. Позже я понял причину его нежелания ставить подобные эксперименты: он просто чувствовал, что они бесполезны, что для этого ему необходимо забыть обо всем, полностью отрешиться, что было решительно невозможно под моим пристальным взглядом. Но еще более странным, с моей точки зрения, было то, что когда он как-то умудрился развить свой дар и его "парения" перестали быть редкостью, этого по прежнему никто не замечал, кроме меня. Я же, со своей стороны, все чаще стал задумываться о том, есть ли предел развития этой способности, и, если есть, то где он. Конец всему был положен совершенно неожиданно. И причиной этому был не кто иной, как он сам, или, точнее говоря, его необдуманные действия. Хотя, с другой стороны, понятия "обдуманное" и "необдуманное" применительно к нему были как-то даже и неуместны. Им всегда руководила его интуиция, его природа, скрытая в нем самом. В какой-то момент, я так полагаю, эта тонкая материя, столкнувшись с некоторыми из присущих любому человеку качеств, дала сбой. Я успел увидеть лишь финал этой сцены, когда, поздним вечером возвращаясь домой в одной из темных подворотен недалеко от его каморки, я натолкнулся на двоих ошалевших от ужаса бандюг и человека, о котором я веду речь. Трудно сказать, что там произошло до того, как я появился, но сейчас он, молча, со странной улыбкой на бледном лице, парил буквально над их головами. Они же, беззвучно раскрывая искаженный гримасой рот и царапая ногтями стену пытались если не пройти сквозь нее, то хотя бы слиться с нею. Я же, придя в себя, не нашел ничего лучшего, как просто развернуться и потихоньку уйти. Вот, собственно, и все... Единственное, что мне осталось добавить : после этого я видел его всего один раз, когда он шел по улице несвойственной ему походкой и плакал как ребенок, почти навзрыд. Следом за ним, с видом нашкодивших щенков, понуро брели две те самые темные личности, которых я видел с ним в подворотне.

Евгений Антонов

И ПОСЛЕДНЕЕ:

(Из книги "Для тех, кто не задает вопросов.")

Они шли так долго, что уже не знали куда:

(Б. Г. )

Им казалось, что они перестали ориентироваться во времени и что мир, немного накренившись, стал сползать в плоскость нереального. Они бродили по улицам, взявшись за руки, и негромко пели песни. Им было все равно какую петь, лишь бы слова были известны им обоим. Иногда она спрашивала его о чем-то, указывая рукою то на самолет, летящий высоко-высоко и едва видимый в промежутках между электро-проводами, то на появившуюся над кронами деревьев яркую звезду, но он лишь отрицательно качал головой и виновато улыбался. Единственным, что он смог разглядеть в темнеющем небе, была выползающая из-за крыш луна.

Евгений Антонов

ИЗ ПИСЬМА К ДРУГУ

А еще, мой милый друг, вчера я слышал, как шумит время.

Погода была абсолютно безветренной, печка уже протопилась и ничто не мешало слушать тишину, окутавшую полутемное пространство моего маленького, занесенного по самые окна снегом, домика.

Поначалу слух ничего не улавливал. Может, потому что я и не прислушивался. Но потом, этот легкий шум, несвойственный чему-либо из знакомых мне предметов или явлений реального мира, стал легко ощутим. Казалось, будто где-то, далеко спрятанный от людских глаз, тончайше отлаженный механизм, вращая огромными шестернями, приводит время в движение, но до меня доносится только легкий, едва уловимый шум его работы, в сочетании с шорохом несущегося вперед времени.

Евгений Антонов

МИЛАЯ, Я ГОТОВ...

---ое ---я, вторник.

Прости, милая. Прости, хорошая. Прости что вчера, сославшись на занятость, я отказался с тобой пообедать. Я же не знал, что у тебя такая беда. Лишь вечером мне об этом сказала жена.

Слезы, слезы, слезы... Да-да, милая, все хорошо - сейчас это твое естественное состояние... Только ты не молчи, говори. Говори не задумываясь о том, что ты говоришь. Все, что тебе хочется сказать само вырвется наружу. Потом, постепенно, ты опустеешь. Но это лучше, чем вот так. Я постараюсь хоть частично заполнить эту пустоту. Милая, я готов сделать доля тебя все, что хочешь. А пока, отдай мне свою боль. Не бойся, я сильный.

Евгений Антонов

В фиолетовых тонах

Наденька и не знала что она умеет управлять трамваем. Но вот теперь она на нем ехала и у нее все получалось. Правда, она не знала КУДА ей ехать. Впрочем, это было пока и не важно: она просто каталась по большому городу, переходя с одной трамвайной линии на другую где это было возможно, и ей это нравилось. Стояла ранняя весна, бежали ручьи и ярко светило солнце , отражаясь в лужах и стеклах трамвая ,и мир казался таким большим и прекрасным !!! Трамвай ей подарили. Да-да, просто подарили: вызвали из дома на улицу, подвели к трамвайной линии недалеко , от остановки, указали на трамвай и сказали: "Вот стоит трамвай, он теперь твой. Тебе дарит его один человек, которому ты очень нравишься. Садись в него и езжай. Только побыстрее, а то вон, уже "двойка" едет , а ты путь загородила." Наденька ужасно перепугалась и хотела что-то возразить, но ее просто подсадили под руки в кабину вагоновожатого , в двух словах объяснили как управлять, что-то включили, трамвай тронулся , а ее "инструкторы" спрыгнули на ходу. Постепенно Наденька пришла в себя, вошла, что называется, во вкус и ей все это начало нравиться. Было лишь немного жаль, что свобода движения была ограничена трамвайной линией. Ей не хотелось ни о чем думать. Она просто каталась по городу и ей было хорошо в этом солнечно-трамвайном мире! Однако позже, спустя несколько часов, когда она объездила почти весь город, ее настроение омрачилось мыслью о том, что трамвай придется куда-нибудь ставить. Ведь не могла же она кататься на нем вечно , как и не могла оставить просто во дворе , под окном, как какой-нибудь автомобиль! Она, конечно, могла бросить его по среди города, но эта мысль показалась ей верхом неприличия и она торопливо отогнала ее от себя. Она где-то слыхала о трамвайных парках, где трамваи оставляют на ночь, но не знала где находится хотя бы один из них. Тогда Наденька решила выбрать одну из не кольцевых линий и ехать по ней до конца. Так она и поступила, и вскоре, действительно, подъехала к большому зданию , которое, видимо, было мастерской по ремонту трамваев или, как их обычно называют, депо. Ворота его были открыты настеж и она не задумываясь въехала внутрь и остановилась. Внутри было немного сумрачно после яркого солнца, стояла тишина и не было никого кроме какого-то человека в рабочем комбинезоне, который стоял к ней спиной и рассматривал странный лист железа, весь изрезанный сваркой и представляющий собой витиеватый узор. Железяка была прислонена к огромной в диаметре и изогнутой коленом трубе. И вообще, Наденька заметила, что там было полно таких труб и прочих странных металлических конструкций, которые загромождали все свободное пространство как будто это было не трамвайное депо, а цех по производству космических летательных аппаратов. "Извините пожалуйста ,- окликнула Наденька человека ,- вы не подскажете где мне можно оставить трамвай ? " Человек обернулся. Он был молод , с приятным , несколько утонченным и задумчивым лицом. "Какой трамвай?" "Вот этот , мой трамвай. Мне подарили его сегодня утром , но я не знаю куда мне его поставить." Человек ,казалось бы , нисколько не удивился. Он подошел поближе и внимательно посмотрел сначала на Наденьку , затем на трамвай. "А трамвай-то угнанный "- вдруг изрек он. "Как угнанный?! "- ахнула Наденька. "Да так. Его сегодня ночью из парка угнали. " У Наденьки внутри все похолодело. "А почему же его тогда никто не ищет ? " "Да как никто не ищет? Ищут. И ко мне уже приезжали, спрашивали. " Немного помолчав, он добавил: "Я почему-то чувствовал, что сегодня он окажется здесь." Наденька готова была разрыдаться : "Что же мне теперь делать?" Однако человек, видя это, принялся ее успокаивать: "Да вы, девушка, не расстраивайтесь так. Все будет хорошо. Вы сейчас еще покатайтесь немного, а под вечер снова приезжайте сюда. Тут его и оставите. А там уж я все сам улажу." "А нельзя ли его сейчас оставить ? "- спросила Наденька дрожащим голосом. "Нет, нельзя." "А почему?" "Во-первых , потому что он мне будет мешать. А во-вторых, ... -голос его слегка изменился ,- во-вторых , все будет не так как должно быть." "А если меня остановят и арестуют ?"- вновь спросила она. "Не бойтесь, не арестуют ,"-ответил человек ободряюще. "Откуда вы знаете ?" "Знаю ,"- сказал он абсолютно уверенным голосом. "Если до сих пор не остановили, значит - не судьба." И Наденька вновь поехала в город. Теперь она чувствовала себя несчастной. Солнце скрылось за облаками , и день как -то сразу стал серым и унылым. К тому же, при выезде она чуть не столкнулась с другим трамваем . Он был забрызган грязью по самые стекла и явно не собирался уступать ей дорогу. Несколько часов спустя она вновь подъехала сюда, внутренне совершенно разбитая , с заплаканным лицом. Человек ее уже ждал и, как только трамвай въехал внутрь, закрыл огромные ворота. "Ну вот и все в порядке ," - сказал он будь то самому себе и спросил вылезающую из трамвая Наденьку : "Чаю хочешь ?" "Хочу. Очень. "- честно призналась та и наконец-то почувствовала себя в безопасности. "Ну тогда проходи туда , за те большие трубы. Там у меня нечто вроде стола. Только осторожно, не упади. " Место, где стоял большой деревянный ящик, застеленный сверху газетами и заменяющий стол, было освещено лампами дневного света и показалось Наденьке ужасно уютным. Возле ящика стояла пара табуреток, на стене висели не то плакаты , не то афиши и большой прошлогодний календарь. Было тихо. Человек принес горячий чайник и две железные кружки, затем достал откуда-то бумажный пакет и выложил от туда бутерброды. "Не стесняйся, будь как дома." Странно , но она, действительно, чувствовала себя здесь как дома. "А вы кто ? "- спросила она, уплетая бутерброд и запивая его крепким, с привкусом мяты, чаем. Человек слегка улыбнулся. "Я -то ? Художник." "Художник ? "- не поверила Наденька. "Да, художник. В общем смысле этого слова." "Вы что же, и рисовать можете ?"- вновь спросила она недоверчиво. "Могу. Вот сейчас допьем чай и нарисуем что-нибудь." Он ушел куда-то за трубы и вскоре вернулся неся в руках кусок ватмана и коробку красок, похожую на те, какими обычно рисуют дети, только гораздо больших размеров. Наденька взяла коробку в руки. "Какие интересные краски. Я таких еще не видела." Затем открыла коробку и воскликнула : "Но ведь здесь ничего нет! Все краски кончились кроме фиолетовой." "Нам хватит ее одной ,"- сказал человек и вновь чему-то улыбнулся. Он положил ватман прямо на лежащую рядом огромную трубу, взял кисть и краски , и начал рисовать. Наденька стояла рядом и во все глаза смотрела на появляющийся рисунок. Художник творил чудо : это были цветы, фиолетовые цветы изумительно причудливой формы. Она была уверена, что таких в природе не существует, как была уверена и в том, что она их уже где-то видела. Глядя на них она почувствовала как на нее накатывается волна каких-то очень приятных и , в то же время, знакомых ощущений. Она не могла сказать было ли это во сне, или наяву, или в прежней жизни, или с кем-то таким же как она, живущим рядом с ней и связанным с ней невидимыми нитями. Она не могла сказать о чем был этот сон это видение. Она лишь помнила, что там были эти фиолетовые, неземной красоты цветы. И сейчас, завороженно глядя на рисунок, растворяясь в нем и позабыв о том , что случилось с ней днем, она вновь почувствовала себя бесконечно счастливой ...

Марио Прима — молодой с виду человек, неопределенного рода занятий, с невероятными способностями, который не видит смысла в их реализации, хоть и не пессимист по своей природе.

Йорик — ближайший друг Марио, худой, низкорослый и пронырливый, неопределенного возраста, шут по образованию, по профессии — мелкий служащий в одном из городских учреждений.

Ковард Инсидиас — очень честолюбивый человек, добившийся своим неустанным рвением определенной доли власти в городе Нотэкзистер, но на этом и остановившийся по причине своей принадлежности к людям, не отмеченным искрой божьей и обделенных светлым разумом; злой завистник талантов Марио.

Антонов Евгений Юрьевич родился в г. Коряжма, Архангельской области в 1967 г. Проживает там же. Закончил факультет английского языка Нижегородского Государственного Лингвистического Университета. В настоящее время работает переводчиком.

«Да пропади оно все пропадом! В гробу я видал такую жизнь!

Езжай-ка ты дальше одна, куда твоей душеньке угодно, а я вот сейчас сойду с поезда и хрен ты меня больше увидишь!» — кричал Пропащий, пытаясь попасть одной рукой в рукав пиджака, а другой — ощупывая свои карманы на предмет наличия в них денег на выпивку, когда поезд уже начал тормозить перед какой-то станцией.

«Ой-е-ей, напугал, — ехидничала в ответ, привыкшая к подобным выходкам, жена, — то-то пропаду без тебя!»

Андрюха даже не знал, радоваться ему или нет. Теперь он был уже уверен, что ему не показалось, не послышалось, а что кто-то действительно к нему пожаловал. Научившись слушать лес, он услышал этот посторонний звук почти от самого болота, куда он вышел, что бы проверить морошку. И теперь он уже наверняка мог сказать, что это был звук лодочного мотора. Он почти бежал обратно к реке, перескакивая через пни и валежины, плюясь, матерясь про себя и смахивая налипшую на лицо паутину.