Скачать все книги автора Елена Владимировна Граменицкая

История частично основана на реальных фактах. Имена героев и мест событий вымышлены.

15 июля 2009

Спасибо моему другу, что он был…хорошим учителем

16 июля 2009

Сегодня в метро видела четырехпалого человека. Поистине чудны дела Твои, Господи.

Пора начать.

Этим утром Мари вышла из комнаты бабушки в полном недоумении, не понимая, что могла означать неожиданная перемена в ее настроении.

Старушка будто ожила, воспаряла духом, взбодрилась. На ее дотоле бледных пергаментных щеках сейчас играл легкий лихорадочный румянец, а глаза радостно искрились возбужденным блеском. С одной стороны она выглядела посвежевшей и энергичной, с другой, капельку одержимой, увлеченной неизвестной идеей, явным стремлением что-то изменить пока еще не поздно. Но сия тайна тщательно пряталась в быстро ускользающем взгляде мутноватых хитро прищуренных глаз, в сосредоточенном выражении лица и за загадочной легкой улыбкой, приподнимающей порой уголки ее рта. Лишь порывистые движения и несвойственное дрожание маленьких сухоньких рук выдавали тщательно скрываемое волнение старенькой дамы и заставляли сидящую в недоумении на краешке кресла Мари внимательно следить за ее хаотичным передвижением по спальне.

Самое прекрасное, что мы можем испытать — это ощущение тайны

Viva Carnevale! Viva Venezia!

Его Величество Карнавал восторжествовал над серостью будней, над пресыщенной скукой, пошлостью, наскучившей прозой, над утомившей реальностью. Он рассыпался на головы участников общего помешательства пригоршнями конфетти, отозвался многоголосьем все возрастного смеха, затерялся среди толпы в затейливых позах фантастических масок. Он вернул всех до единого в детство. Одним лишь взмахом волшебной палочки — Антре! Заставил мир искриться!

Недалекое будущее. В руки юной Мари попадает дневник бабушки Элен, прочитав который девушка узнает необычные подробности её нежной и трогательной истории любви. Нечаянная встреча с таинственной цыганкой навсегда изменяет жизнь Елены. Ей предстоит перенестись из Москвы 2009 года в Англию начала XIX века, обрести великую любовь, бороться за жизнь, вступить в схватку со злом и потерять возлюбленного… чтобы вновь встретить его через двести лет, в настоящем…

Владелица таинственного медальона, передаваемого от матери к дочери, Анна Кляйнфогель, жительница затерянного в горах швейцарского Дизентиса, вошла в историю как последняя казнённая в Европе ведьма. Что может связывать ее и обычного московского врача-психиатра Марию Фогель? Правдива ли история, услышанная Машей в психиатрической клинике от своей пациентки? Какую тайну скрывают старинная кукла и медальон и и почему за ними охотятся?

Сказки Черного леса возвращаются…

— Как видите, Ирина Петровна, предложенная мною терапия приносит успех. Любому страху надо дать имя, выпестовать его, пощупать, попробовать на зубок. Сколько кукол уже сшито?

Ирина нахмурилась.

— Вчера закончила шестую. Доктор, посмотрите на ее пальцы! Живого места нет, исколоты в кровь.

Врач снял очки, дыхнул на стекла.

Маленькие слезливые глазки виновато заморгали.

— Зато эффект на лицо! Придуманные кошмары уходят только с реальной болью. Выстрадав страх через тактильные ощущения, обретаешь над ним власть. Осязание — шанс обрести свободу и обратить врага в защитника и благодетеля. Дали имя последней куколке?

Семь бед — один ответ.

Так говорят. Так оно и есть.

Народная мудрость не означает, что вслед за семью неудачами беднягу ожидает светлая полоса. Вопреки надеждам, готовится печальная развязка, «финита ля комедия». Детский анекдот про зебру помните? Жизнь — словно зебра, черные, белые полосы, а под конец, увы, далеко не хвост…. Gam eover…..

Ну, уж нет!

Сегодня просто неудачный день — вычеркни его, сотри ластиком, кликни на «делит».

Тик так, тик так. Бездушные стрелки дрогнули, перешагнув за одиннадцать вечера, начали новый отсчет.

Осталось 60 минут или около того. Сегодня время плавится, насмехается над физикой. То оно аморфно, то непредсказуемо подвижно, ткет собственную явь. Седой старик раскачивает весы, дразня относительность. Один час — как мало для счастья, как — мучительно долго для ожидания.

Перо скрипит по бумаге, нанизывая бусины чудного и незнакомого подчерка. Рука уже не моя, ее пожрала пустота. Буквы местами дрожат, путают строчки. Пронизывающий холод крадется из темных углов спальни, сковывает пальцы, ледяными щупальцами скользит по позвоночнику, обвивает кольцами шею, сбивая дыхание, спускается к груди, где упрямо колотится сердце…

На втором этаже каза Корсо, в гостевом доме, что приютился на рива делла Тана, дрогнули тяжелые портьеры, пропуская солнечный свет. Полуденные лучи, закружились в танце с клубами пыли. Наигравшись, проникли внутрь, пробежались по мебельной позолоте, заблудились в подвесках на люстре. Испугавшись ярких переливов муранского стекла, бросились вниз, вспыхнули радугой в резных флорентийских зеркалах, утонули в бархатной обивке стен.

Горбатый старик в расшитом шелками камзоле, опираясь на трость, инкрустированную перламутром, уверенно держа полный бокал с бордо, вышел на балкон. Зажмурившись, с наслаждением вдохнул свежий морской воздух. Пригубив драгоценный напиток и огляделся.

В этом мире я слепа, передвигаюсь осторожно, на ощупь. Здесь идет дождь из человеческих слез и за его потоками не чувствуется солнца. В такие дни повязка на глазах промокает до нитки. Я часто падаю, но всегда поднимаюсь и иду дальше…

Тогда я тоже поскользнулась на ровном месте…

Моего запястья коснулись чьи-то пальцы. Язык по-собачьи предано лизнул руку. Заботливое плечо помогло подняться.

Меня потянули в сторону, придерживая за локоть. Не споткнись опять!

— Привет, Веницкая!

Тихий голос, раздавшийся за спиной, заставил женщину затаить дыхание. Первая миллисекунда ушла на процесс опознания, на пороге второй сердце, замедлив темп, ухнуло под ноги и понеслось испуганной рысью. Задрожавшие и в миг вспотевшие руки выронили пакет, полный мандаринов, позволив оранжевым плодам разбежаться по полу фруктового отдела, куда глаза глядят.

Подобное фамильярное обращение было присуще ее хамоватым одноклассникам и еще одному человеку, встреча с которым вышла за рамки простого случая. По прошествии лет стала так же возможна, как столкновение параллельных реальностей на ближайшем перекрестке. И вдруг великая теория Ферма сдалась, предложила лазейку-парадокс. С чего бы?

— Я люблю другую, финита!

Джузеппе отвел глаза в сторону и отступил на шаг. Страшные слова качнули землю, отвлекли Марию от похоронного набата скрывшихся в мрачных переулках глашатаев.

— Песте! В Светлейшую пришла Чума! Покайтесь жители Венеции, ибо мы согрешили!

Ночь ощетинилась пиками стражников, проверяющих гнилые кварталы в поиске зараженных. Небеса над мокрым городом полыхнули отблеском факелов, отгоняющих морок, притаившийся под арками мостов.

— Петя, Петя — Петушок, золотой гребешок, кудрявая головушка, красивая бородушка.

— Оставь меня в покое!

Паренек привстал со скамьи, рассматривая свое отражение в мутном, как сознание, зеркале. Пригладил пятерней рыжие кудри, потеребил в недоумении куцую бородку, придающую изнывающему от скуки ботанику вид утомленного философа, ищущего смысл там, где его нет изначально.

— Выйди, милый, погулять.

Героиня, после разрушительной для себя связи с женатым мужчиной, едет в Швейцарию. Там ее ждет любовь, а также настоящая опасность: ее жизнь и жизнь ее возлюбленного мистическим образом переплетаются с историей любви ведьмы и бедного художника, попавших в капкан инквизиции.