Скачать все книги автора Эдогава Рампо

Эдогава Рампо – литературное имя японского писателя Таро Хирои, выбравшего для псевдонима иероглифы, созвучные с именем Эдгара Аллана По. «Если По – великий мистик, то Рампо – не менее великий мистификатор».

Эдогаву Рампо (1894-1964) называют японским Эдгаром По. Детектив был любимым жанром писателя. В произведениях Рампо прослеживаются два направления — романтическое, ирреальное и рациональное, реалистическое. Повести и рассказы, вошедшие в сборник, отражают эту особенность творчества Рампо.

Эдогава РАМПО

Невероятное орудие преступления

1

Сначала раздался пронзительный крик: "Помогите!" - а вслед за ним звон разбитого стекла. Сато кинулся в комнату жены и увидел Мияко лежащей на полу в крови. Из раны на левом плече хлестала кровь. К счастью, артерию не задело, но тем не менее кровотечение оказалось столь обильным, что Сато помчался за врачом, а уже потом, когда рана была перевязана, позвонил в полицию. По его вызову на место происшествия выехал я и Киносита-кун из следственного отдела...

Эдогава Рампо — литературный псевдоним Таро Хирои, основоположника детективного жанра в японской литературе. Он сыграл у себя на родине ту же роль, что и Эдгар Аллан По — на Западе. Однако творчество японского писателя глубоко национально. Литературный критик Корэскэ Исигами отмечает: «Если По — писатель XIX века, то Эдогава Рампо дитя XX века. Если первый — великий мистик, то второй не менее великий мистификатор». Рассказы Рампо — блестящий образец так называемого интуитивного детектива. Творческое наследие насчитывает 25 томов. Настало время познакомить и русского читателя с произведениями Рампо. В настоящий сборник вошли наиболее известные рассказы этого писателя.

Ежели то, о чем я намереваюсь поведать, не было грезой, плодом воспаленного воображения или временным помраченьем рассудка, значит, безумен не я, а тот незнакомец с картиной. А может быть, просто мне удалось увидеть сквозь волшебный кристалл сгустившейся атмосферы кусочек иного, потустороннего мира — как порой душевнобольному дано прозреть то, что нам, людям в здравом уме, невозможно увидеть; как в сновиденьях уносимся мы на призрачных крыльях в иные пределы…

Обдумывая сюжет очередного рассказа, я имею обыкновение бесцельно бродить по улицам, и если в это время я нахожусь в Токио, то маршруты моих прогулок известны и неизменны: это, конечно же, парк Асакуса, Сад ста цветов, Императорский музей в Уэно, зоосад, паром на Сумидагаве, зал для соревнований по сумо в Рёгоку (его круглый купол напоминает мне старое здание Панорамы). Вот и сейчас я только что возвратился из Рёгоку, с представления «Бал привидений». Я прошел по памятному еще с детских лет Лабиринту, и меня охватила щемящая сладкая грусть…

Каждое утро Ёсико, проводив мужа на службу, уединялась в обставленном по — европейски кабинете (общем у них с мужем) — поработать над своим новым романом, который должен был выйти в летнем номере весьма солидного журнала "N". Ёсико была не только красива, талантлива, но и так знамешгта, что затмила собственного супруга, секретаря Министерства иностранных дел.

Ежедневно она получала целую пачку писем от неизвестных ей почитателей. Вот и сегодня, прежде чем приступить к работе, она по привычке просматривала корреспонденцию. Ничего нового — бесконечно скучные и пустые послания, но Ёсико с чисто женской тщательностью и вниманием распечатывала один конверт за другим.

В тот достопамятный вечер семеро джентльменов — любителей острых ощущений (в их числе и ваш покорный слуга) собрались, как повелось, в Красной комнате. Утопая в затянутых алым бархатом креслах, все, затаив дыхание, ждали очередной леденящей душу истории...

Комната была убрана соответственно духу наших собраний: в центре ее помещался круглый массивный стол, застланный алой же бархатной скатертью. На нем возвышался старинный тройной подсвечник с богатой резьбой. Пламя свечей слегка колебалось в застывшем воздухе.

Я давно веду своего рода дневник, где фиксирую особенно занимательные дела, которые мне довелось расследовать за долгие годы сыщицкой практики, однако этот случай почему-то опущен в моих заметках — верно, в повседневной суете я забыл тогда записать его. Да и дело было не столь уж громкое.

Правда, однажды мне пришлось восстановить в памяти все мельчайшие подробности того из ряда вон выходящего, изощренного преступления — убийства с применением серной кислоты. А вспомнил я о нем после стольких лет в связи с тем, что, отдыхая на горячих источниках в Синею, неожиданно свел знакомство с неким Иноматой, а еще точнее — благодаря одной книжице, принадлежавшей моему новому знакомцу, — детективному роману в чрезвычайно потертой черной обложке.

Исповедь приговоренного к смертной казни тюремному священнику

Не успел Сётаро опомниться, как сидящий напротив Итиро Окумура качнулся и, точно кукла, повалился ничком на стол. Лицо его уткнулось в зеленое сукно, на котором тотчас же расплылось алое пятно, похожее на цветок камелии.

Задетый падающим телом, чугунный чайник опрокинулся в хибати[1], и оттуда взмыло облако золы, как при извержении вулкана. Смешавшись с дымом от выстрела, облако заволокло собою всю комнату.

В мгновение ока мир стал иным — как это бывает при смене картинок в кинетоскопе. Поразительное, невероятное ощущение!

Святой отец, сегодня я решил исповедаться перед вами. Близится день моей казни, и я хочу признаться во всех своих прегрешениях, чтобы хоть напоследок пожить с чистой совестью. Рассказ мой займет немало вашего драгоценного времени, и все же, прошу вас, выслушайте несчастного смертника.

Как вы знаете, смертный приговор мне вынесли за тяжкое преступление — я был признан виновным в убийстве и похищении из сейфа убитого тридцати тысяч иен. Никому не приходит в голову подозревать меня в чем-либо помимо этого, и, в сущности, у меня нет ни малейшей необходимости признаваться еще в одном, куда более страшном преступлении — ведь я и так приговорен к высшей мере наказания, и усугубить мою участь все равно ничто не может.

В то лето писатель Сёити Тономура, автор детективных романов, проводил отпуск у себя в деревне S. префектуры Нагано.

Зажатая со всех сторон горами, деревня эта кормилась с террасных полей; была она холодна, угрюма, но все же воздух ее живительно действовал на писателя.

Дни здесь были почти вполовину короче, чем на равнине: только рассеется утренний туман и засияет солнце, как уже, глядишь, опускается вечер.

Дремучие рощи вековыми деревьями, будто щупальцами, сжимали клочки ухоженной земли, и без того теснимые скалистыми зубьями гор. Безуспешны были старания усердных крестьян отвоевать для террас еще хоть немного земли.

Эдогава Рампо (1894–1965) — едва ли не самый знаменитый из японских писателей, по праву считающийся основоположником криминального жанра в японской литературе XX столетия.

Настоящее издание представляет собой наиболее полное собрание переводов, произведений Эдогавы Рампо на русский язык.

Примечательной особенностью книги являются оригинальные иллюстрации И. Г. Мосина.

Издание предназначено для самого широкого круга читателей.

Основоположник детективного жанра в японской литературе, Эдогава Рампо сыграл в Японии ту же роль, что и Эдгар Аллан По — на Западе. Его рассказы — блестящий образец так называемого «интуитивного» детектива, глубокого проникновения в психологию человека, совершившего преступление.