Скачать все книги автора Дмитрий Борисович Добродеев

В книгу финалиста Букеровской премии — 1996 вошли повести "Возвращение в Союз", "Путешествие в Тунис" и минималистская проза. Произведения Добродеева отличаются непредсказуемыми сюжетными ходами, динамизмом и фантасмогоричностью действия, иронией и своеобразной авторской историософией.

Тексты, вошедшие в книгу известного русского прозаика, группируются по циклам и главам: «Рассказы не только о любви»; «Рассказы о гражданской войне»; «Русская повесть»; «Моменты RU» (главы нового романа». Завершает сборник «Поэтическое приложение».

«Есть фундаменты искусства, которые, так сказать, не зависят от качества, от живописания, но которые сообщают жизнь, необходимую вибрацию любому виду творчества и литературе. Понять, что происходит, — через собственную боль, через собственный эксперимент, как бы на своей собственной ткани. Это то, чего искусству недостает».

Добродеев, из выступление по радио «Свобода».

Лаконизм предлагаемого вашему вниманию подтверждает результативность принципа less is more.

«В момент захода солнца понял: важен только момент. Только момент, только состояние: „Сидели, свертывали цыгарки“, „рвануло над пятым бастионом“, „обдала теплая волна“. Was noch?»

Как, то есть, что? Дмитрий Борисович?

Фиксация, конечно.

Но момент, невероятно сложную структуру «здесь-и-сейчас» Добродеев умеет явить как мало кто.

Дмитрий Добродеев, востоковед и переводчик, финалист премии Русский Букер, в конце 80-х волею случая угодил в пролом, образовавшийся на месте ГДР, и вынырнул из него уже в благоустроенном Мюнхене – журналистом Русской службы новостей радио “Свобода”. В своем автобиографическом романе “Большая свобода Ивана Д.” он описывает трагикомические перипетии этого “времени чудес”, когда тысячи советских людей внезапно бросали работу, дом, даже семьи и пускались в опасный бег – через плохо охраняемые границы на Запад, к новой жизни. Его лирический герой, советский Швейк, преследуемый КГБ и германской разведкой, тоской по Родине и вечным похмельем, открывает нам мир диссидентов, эмигрантов, спасшихся “узников режима” без набившего оскомину придыхания и идолопоклонства – таким, каким он и был в действительности.