Скачать все книги автора Артур Чарльз Кларк

Мировая критика называет Артура Чарлза Кларка (род. в 1907 году) «Фантастом Номер Один». Он собрал попросту невиданный урожай всяческих литературных премий – «Хьюго», «Небьюла», «Юпитер», Мемориальный приз Дж.У. Кемпбелла, Международная фантастическая премия и др. Эти оценки столь красноречиво говорят сами за себя, что добавить к ним можно лишь одно: три вошедших в этот сборник романа относятся к числу ранних и общественнопризнанных наиболее удачных произведений писателя, причем демонстрируют три жанра, три направления его творчества. «Большую Глубину» Айзек Азимов назвал в свое время «морским вестерном»…

И вот солнце сверкнуло так близко, что вихрь радиации оттеснил Стаю назад, в черную космическую ночь. Ближе не подступиться – потоки света, которые носили ее от звезды к звезде, не давали приблизиться к источнику.

Если Стая не найдет планету и не укроется в ее тени, ей придется – в который раз! – покинуть только что найденную солнечную систему.

Уже шесть остывших планет были открыты и оставлены Стаей. Эти планеты либо были так холодны, что на органическую жизнь не оставалось и надежды, либо населялись существами, совершенно непригодными для Стаи. Если уж Стая решила выжить, ей надо было найти таких же хозяев, какие остались на ее далекой, обреченной планете. Миллионы лет назад Стая взлетела к звездам на сверкающих лучах своего взорвавшегося солнца. Но воспоминания о потерянной родине по-прежнему были пронзительны и ярки – боль, которой не суждено стихнуть.

Неизвестно кем и как совершенный Разрыв времени и пространства повергает планету в хаос. Экипаж самолета-наблюдателя ООН, космонавты со станции «Мир», британские солдаты времен королевы Виктории, первобытные люди, воины Александра Македонского и воинственные кочевники Чингисхана – отныне все они персонажи одной драмы, за которой наблюдают странные висящие в воздухе сферические объекты. Кто их послал? Для чего? Безучастные ли они зрители? Или судьи?

Роман классика научной фантастики Артура Кларка, написанный в соавторстве со Стивеном Бакстером, на русском языке выходит впервые.

Будет честно предупредить вас сразу, что эта история не имеет конца.

Но она имеет определенное начало, потому что я встретил Джулию, когда мы оба были студентами Астротеха. Она училась последний год на факультете солнечной физики, когда я заканчивал учебу, и в течение последнего года в колледже мы часто встречались друг с другом. У меня все еще хранится шерстяная шапочка, которую она связала, чтобы я не набил себе шишку космическим шлемом. (Нет, у меня никогда не хватало смелости надеть ее.) К несчастью, когда я получил назначение на Спутник Два, Джулия отправилась на Солнечную Обсерваторию – на том же расстоянии от Земли, но на пару градусов восточнее по орбите. Так мы и находились в двадцати двух тысячах миль над центром Африки – но с девяти сотнями миль пустого, враждебного пространства космоса между нами.

Хотя лишь немногие в «Белом олене» согласятся с тем, что любой из рассказов Гарри Парвиса действительно правдив, все сходятся на том, что некоторые намного более вероятны, чем остальные. И на любой шкале правдивости история о Строптивой Орхидее наверняка получит весьма низкую оценку.

Я уже не помню, какой изобретательный гамбит разыграл Гарри, чтобы ее рассказать: наверное, какой-нибудь любитель орхидей принес в бар свое недавно выращенное чудовище, и это послужило поводом. Неважно. Саму историю я прекрасно помню, а это и есть главное.

Я не принадлежу к числу тех африканцев, которые стыдятся своей родины лишь потому, что за полвека она добилась меньшего прогресса, чем Европа за полтысячелетия, и считаю, что нашему быстрому продвижению вперед больше всего мешали и продолжают мешать диктаторы типа нынешнего Чаки. Доля нашей вины в том, что такие диктаторы существуют, увы, огромна, следовательно, бремя искупления этой вины мы обязаны всецело возложить на себя. Даже если отбросить в сторону эти соображения, у меня остается достаточно причин, во всяком случае больше, чем у других, желать гибели Великого Вождя, Всемогущего, Всевидящего. Мы с ним одноплеменники и даже в какой-то степени родня (по линии одной из жен моего отца). Члены нашей семьи с приходом Чаки к власти стали подвергаться преследованиям, хотя политикой никто из нас не занимался. Исчезли двое моих братьев, еще один при очень странных обстоятельствах погиб в автомобильной катастрофе. Сам я остался в живых и на свободе, несомненно, лишь благодаря тому, что являюсь одним из немногих отечественных ученых с мировой известностью. Как и большинство других интеллектуалов, я далеко не сразу стал противником диктатуры Чаки. Сначала я думал – точно так же, как думали в 30-е годы одураченные немцы, – что режим личной власти в некоторых случаях является единственным надежным средством спасения от политического хаоса. Всю глубину своих заблуждений мы впервые ощутили, пожалуй, только после того, как Чака отменил конституцию и стал править единолично. С этой поры его обуяла неуклонно прогрессирующая мания величия; подобно другим тиранам, он перестал доверять окружающим и начал опасаться заговоров. Опасения эти были вполне обоснованными – всем хорошо известны, по крайней мере, шесть покушений на его жизнь, кроме того, имело место еще несколько попыток уничтожить тирана, о которых общественность так и не узнала. Неудачи всех заговоров еще более утвердили в Чаке уверенность в своем божественном назначении и создали среди фанатичных приверженцев диктатора миф о его бессмертии. По мере того как росла оппозиция режиму, Великий Вождь принимал все более жестокие и варварские меры по ее подавлению. Нельзя сказать, чтобы Чака был первым политическим деятелем, применившим пытки и казни своих противников, в Африке, да и не только в Африке, такие методы практиковались давно. Но режим, установленный Чакой, впервые в мире стал демонстрировать пытки по телевидению. Даже после этого, несмотря на ужас и отвращение, вызванные во всем мире подобными действиями, я ничего бы не стал предпринимать против Чаки, не окажись у меня в руках по воле судьбы подходящего оружия. Меня никак нельзя назвать человеком действия; более того, я ненавижу насилие во всех его проявлениях. Однако сознание силы, обладателем которой я неожиданно стал, не давало мне покоя. План действий стал зреть в моем мозгу, когда была смонтирована и передана нам система инфракрасной связи «Хью Марк Экс». Просто удивительно, что наша страна, одна из наиболее отсталых в мире, оказалась в гуще работ по освоению космоса. Было бы, конечно, наивным полагать, что американцам пришлась по вкусу эта штука, сыгранная с нами географией. Но тут уж ничего не поделаешь. Умбала расположена на экваторе, и над ней проходят траектории всех планет; кроме того, здесь находится вулкан Замбуе, которому нет цены. Миллионы лет назад, когда вулкан уснул, лава в его кратере, медленно оседая, затвердела, образовав террасы. Таким образом сформировалась чаша шириной в милю и глубиной в тысячу футов. Минимальный объем земляных работ, прокладка кабеля – и кратер стал крупнейшим в мире радиотелескопом. Так как рефлектор этого телескопа неподвижен, он сканирует любой участок космоса всего несколько минут в течение суток. Это единственное неудобство, с которым ученые согласились мириться ради возможности принимать сигналы космических зондов и кораблей со всех концов солнечной системы. Диктаторство Чаки застало ученых врасплох. Дело в том, что, когда он пришел к власти, работы по сооружению телескопа близились к концу. Волей-неволей с Чакой тоже пришлось смириться. К счастью, он питал почти суеверное уважение к науке и при этом остро нуждался в долларах, которые ему платили. Его стремление к величию, таким образом, не только не причиняло ущерба Экваториальному космическому телескопу, но даже в какой-то мере опиралось на него. Мое первое знакомство с Большим Блюдом состоялось вскоре после завершения работ в кратере. Я поднялся на башню, которая высится в центре Блюда. Эта вертикальная мачта высотой в полторы тысячи футов собирает коллекторные антенны в фокусе чаши. Маленький трехместный лифт медленно вез меня наверх. В начале подъема смотреть было не на что – вокруг монотонно и тускло мерцали алюминиевые листы, устилающие огромную чашу кратера. Но вот лифт поднялся над вершиной вулкана, и я оглядел землю, которую надеялся спасти. На западе в легкой дымке голубела снежная шапка горы Тампала, второй в Африке по высоте. От меня ее отделяли бескрайние джунгли, по которым, образуя причудливые излучины, катила свои мутные воды Ниа. Эта река для миллионов моих соотечественников была единственной доступной транспортной магистралью. Лишь далекое белое пятно города, железная дорога да несколько просек свидетельствовали о том, что в здешних местах обитает человек. Увидев Умбалу с высоты птичьего полета, я вдруг ощутил свою беспомощность и ничтожность перед раскинувшимся внизу бесконечным лесом. На высоте четверти мили лифт, издав щелчок, остановился. Выйдя из него, я оказался в крохотном помещении, до отказа забитом приборами и проводами. Можно было подняться еще выше – из этого помещения на крышу выходила небольшая лестница-трап. По ней я взобрался на крохотную треугольную площадку и тотчас же подумал, что это неподходящее место для человека, склонного к головокружениям, – площадка не была снабжена леерным ограждением. Стоя под самыми облаками, я на всякий случай крепко держался рукой за прут громоотвода. Ошеломленный представшим передо мной зрелищем и возбуждаемый опасностью, я абсолютно забыл о беге времени. Богом, отрешенным от земных сует и недосягаемым для людей, чувствовал я себя. И тут меня вдруг осенило, что Чака никак не сможет миновать этой площадки. Разумеется, полковник Мтанга, шеф охранки, будет возражать, но все его предостережения и протесты останутся без внимания. Зная Чаку, можно было с математической достоверностью предсказать, что в день официального открытия радиотелескопа он продолжительное время простоит здесь в одиночестве, обозревая свои владения. Телохранители останутся в нижнем помещении, предварительно удостоверившись, что там не заложена адская машина. И все же никакая охранка не сможет ему помочь, когда, находясь в трех милях отсюда, я нанесу удар из-за гряды холмов, пролегавшей между радиотелескопом и нашей обсерваторией. Холмы эти для меня как нельзя более кстати. Осложняя мою задачу, они в то же время защитят меня ото всяких подозрений. Полковник Мтанга – очень проницательный человек, но и он вряд ли догадается об оружии, которое поражает из-за угла. А оружие Мтанга, если он даже и не найдет ни единого намека на пулю, будет искать обязательно. Возвратившись к себе в обсерваторию, я принялся за расчеты и тотчас обнаружил свою главную ошибку. Зная, что сфокусированный луч лазера проделывает дыру в толще стального листа, я почему-то решил, что наш «Марк Экс» может уничтожить человека. Оказалось, что все обстоит не так-то просто. Человек представляет собой более плотное препятствие на пути лазерного луча, нежели сталь. Человеческое тело состоит преимущественно из воды, которая нагревается раз в десять медленнее любого металла. Луч лазера, пронзающий стальной лист, или передающий сигналы на Плутон (наш «Марк Экс» предназначался как раз для передачи сигналов), человеку способен причинить лишь незначительный, хотя и очень болезненный ожог. На таком расстоянии я со своим лазером самое большее прожгу дыру в цветастом одеяле, в которое Чака постоянно облачался, желая подчеркнуть связь с народом. Я было отчаялся и едва не отказался от своей затеи. Интуиция все же подсказывала, что решение проблемы существует и мне еще предстоит его найти. Может быть, рассуждал я, мне следует перерезать своим невидимым лучом одну из оттяжек, и тогда башня, которая крепится этими оттяжками, рухнет вместе с Чакой, стоящим на ее вершине. Расчеты подтвердили основательность моих рассуждений, для реализации этого плана было необходимо лишь, чтобы лазер работал непрерывно в течение пятнадцати секунд. Трос в отличие от человека неподвижен, и в этом случае отпадает необходимость рисковать, делая ставку на один-единственный импульс, иными словами, можно делать дело не торопясь. В глубине души, однако, я считал порчу телескопа святотатством по отношению к науке, поэтому, когда снова обнаружилось, что мой план неприемлем, я невольно ощутил облегчение. Мачта была построена с большим запасом прочности; чтобы обрушить ее, мне пришлось бы перерезать целых три различных троса. Об этом не могло быть и речи. Каждый прицельный импульс потребует тщательной, многочасовой настройки прибора. Нужно было придумать что-то другое. Большинству людей свойственно не замечать очевидного, поэтому лишь за неделю до официального открытия телескопа понял я, как мне следует поступить с Чакой Всевидящим, Чакой Всемогущим, Отцом Народа. Мои аспиранты настроили и откалибровали установку, и вскоре нам предстояло провести первое опробование лазера на полной мощности. Под куполом обсерватории наш «Марк Экс» выглядел в точности, как большой двухобъективный зеркальный телескоп, каковым он, по сути дела, и является. Одно его тридцатишестидюймовое зеркало концентрирует лазерный луч и направляет его в заданный район; другое зеркало служит для приема входящих сигналов и одновременно для наведения прибора, являясь как бы сверхмощным оптическим прицелом. Настройку лазера мы выверяли по ближайшей небесной цели – Луне. Поздно ночью я совместил перекрестье прицела с центром убывающего лунного серпа и выпустил импульс, который спустя полторы секунды отозвался великолепным эхом. Все шло, как полагается. Оставалось сделать кое-что еще, этим занялся я сам, соблюдая полнейшую секретность. Радиотелескоп находится к северу от обсерватории, от нашего взора его скрывает холмистая гряда. В миле к югу от нас стоит одинокая гора. Я изучил ее как свои пять пальцев, когда много лет назад монтировал на ее вершине станцию космических лучей. Кто бы мог тогда подумать, что этой горе предстоит сослужить мне службу при столь необычных обстоятельствах. Чуть пониже вершины горы располагались руины уже давно никому не нужного форта. Я быстро отыскал цель своей вылазки – небольшую пещеру. Высотой не более ярда, она образовалась в результате падения с древних стен форта двух больших камней. Судя по паутине, в моей пещере давно не бывал человек. Я забрался туда; через лаз мне был виден весь комплекс сооружений Системы Большого Космоса, растянувшийся на много миль. На востоке торчали антенны давнишней станции наблюдения за полетами по программе «Аполлон». Чуть дальше располагался аэродром; включив тормозные сопла, на него медленно опускался грузовой самолет. Я с удовольствием убедился, что отсюда хорошо просматриваются и купол обсерватории, и находящаяся в трех милях к северу от него мачта радиотелескопа. В течение трех дней устанавливал я в этой потаенной норе прецизионное серебряное зеркало. Кропотливая наладка с помощью микрометра заняла целую уйму времени, и я начал бояться, что не поспею к сроку. Но вот наконец зеркало установлено под нужным углом с точностью до мельчайших долей секунды. Вернувшись в обсерваторию, я навел «Марк Экс» на это зеркало, и в видоискателе возникло изображение верхушки мачты, находящейся позади меня, за холмами. Угол обзора был крошечным, но вполне достаточным для меня. Площадь, занимаемая целью, составляла всего лишь один квадратный ярд, но оптика позволяла наблюдать за каждым дюймом этого квадрата. Луч света по проложенному мною пути мог проходить туда и обратно. Любой объект, наблюдаемый через видоискатель телескопа, становился потенциальной мишенью для лазерного луча. Прошло три дня. Я сидел в своей тихой обсерватории, кругом мерно жужжали блоки электропитания. И вот Чака появился в видоискателе. Странное у меня тогда было ощущение – как у астронома, вычислившего орбиту никому еще не известной планеты и вдруг обнаружившего ее в предсказанном месте среди других звезд. Сначала жестокое лицо было повернуто ко мне в профиль. Казалось, Чака находится в тридцати футах от меня – таким сильным было увеличение. Терпеливо, в уверенном спокойствии дождался я того момента, когда Чака посмотрел в мою сторону. Тут левой рукой я прикоснулся к деревянной фигурке старинного божка, а правой включил систему конденсаторов, приводящую лазер в действие, и в то же мгновение через холмы метнулась бесшумная невидимая молния. Ничего лучше нельзя было придумать. Конечно, Чака заслуживал смертной казни. Но она сделала бы его в глазах толпы мучеником и укрепила бы господство созданного им режима. Кара, обрушенная на Чаку, хуже, чем смерть; она вселит в его приверженцев суеверный ужас. Ибо Чака остался жив, но Всевидящий больше никогда и ничего не увидит. За долю секунды он сделался ничтожнее и беспомощнее любого уличного попрошайки. А ведь я даже не причинил ему боли. Он ничего не почувствовал, когда жар тысячи солнц ослепил его.

Артур Кларк Спасательный отряд

Я жизнь. Я живу во всех существах и вдохновляю все вещи творить Волю Мою. Я вдохновляю писание этого послания, предназначенного для тех только, кто может принять его. Мне известны все тайны. То, что я открываю в этом послании имеет тайный или скрытый смысл для каждого читателя. Если ты сокровенной глубиной твоего сердца не видишь удивительной истины написанного, будь уверен, что твой ум не усвоил его значения. Если ты трепещешь от земных радостей, как должен трепетать от небесных, если кровь твоя течет быстрее и у тебя льются слезу от земных чувств, насколько сильнее будет поток их, когда Рука Моя коснется твоего сердца. Не бойся Слова жизни. Оно сорвет с тебя покров самодовольства, оно уничтожит твою преданность, оно покажет тебе, что ты всегда обвинял Меня, сам того не зная, и оно унизит тебя до земли. Не бойся этого, ибо ты мой. В свое лоно Я взял тебя, хотя ты этого не знаешь. Страх есть отсутствие доверия. Если ты не доверяешь Мне, кому же ты доверишься? Отцу, матери, брату, сестре. Ведь и они творят Волю Мою, как бы тебе не казались своекорыстными их поступки. Кажется ли тебе, что они не оправдывают твоего доверия; кажется ли, что они требуют от тебя большего, чем ты можешь им дать — не осуждай. Они — исполнители Воли Моей и должны привести тебя ко Мне полном смирении. не поклоняйся Мне. В твоем сердце живет нечто единое со мной. Если ты поклоняешься Богу или Богоподобному человеку, или чему бы то ни было на небе на земле, или в преисподней, сам не зная этого, ты поклоняешься Мне. Служишь ли ты идеалу? Я этот идеал. Охвачен ли ты великой любовью? Я же твоя Любовь. нет нужды тебе верить в слово жизни. В сердце твоем ты будешь знать, что в них — Я. Но Я же дал тебе ум, чтобы вопрошать, чтобы исследовать и чтобы отрицать. Не бойся пользоваться им. Я посвятил его силу вопрошать, исследовать и даже отрицать. Ты здесь прочтешь, что Я всемогущ, что Моя Воля всегда исполняется. Придет ли тебе мысль проникнуть в священные тайны Моего откровения, появится ли, напротив, желание отвергнуть или пренебречь Моей благой вестью, зная, что и то и другое Мною ниспослано, чтобы позвать тебя. То послано, что для тебя звучит сильнее. Если тебе кажется: что послание это вдохновлено не Мной, не смотри на него, как на заповедь, исходящую от Меня, ибо все для тебя — то именно, что тебе представляется. Если тебя охватывает гнев, что во Имя Мое творится все, что творится, знай, что гнев твой свыше, что Я вдохнул его в сердце твое, чтобы служил он Воле Моей. Все, что творю, творю во благо и благо тебе будет, если ты не примешь послания Моего; прислушайся лишь к голосу Моему в твоем собственном сердце. Один лишь голос Мой звучит во всех писаниях, во всех речах, во всех языках. То, в чем не слышишь зова, не есть голос. Мой голос то, о влечет тебя перед или повергает к Моим ногам. Живу и люблю в тебе Я. Когда ты говоришь «Я есмь» или «Я люблю», знай, что то говорю Я. Когда ты говоришь «Я имею» или «Я хочу» или «Я думаю», то говорит одно самосознание, и говорит за себя. но вот самосознание умрет со всеми вожделениями, со всеми верованиями, со всем, что ему принадлежит, Я же бессмертен во век. У тебя тело, но ты не есть тело. У тебя самосознание, но ты — не самосознание, — ты не можешь определить, что ты такое. Я открываю тебе Первую Тайну — Ты — Я сам. Ты одно со мной. Да, ты, ты самый, ты Бог Богов, Создатель вселенных, начало и конец, Всемогущество, Триединое Слияние Жизни, Истины, Любви, которое сошло в тебя и обитает в тебе. Твоё тело — мой Храм; в нём живу Я и его силой творю Волю Мою. Когда придет час твой, ты почувствуешь, то в твоем сердце вечно обитает «Я есмь» и «Я люблю». Ты познаешь тогда, что ты Мой, что Мой голос говорит твоими устами, что твоё сердце наполнено божественной силой и то Я живу в тебе. Ты мнишь себя, быть может, отдельной душой, но ты увидишь небеса отверстыми в твоем сердце, и ты познаешь тогда, что Я один живу и что нет иной души или иного духа, кроме Меня. Ты говоришь: «Кто же я, если Бог один?» Ты этого больше не скажешь, ибо тайна будет открыта тебе.

Очень необычным и жестоким способом, наказали жители одного города футбольного судью, за недобросовестность и продажность…

© Viktorrr

Не закончились испытания землян после отражения солнечной бури. Посланная Перворожденными квинт-бомба должна уничтожить планету Земля и ее обитателей, нарушающих энергетическое равновесие Вселенной. Направленный для уничтожения бомбы суперновый космический корабль не справился с задачей. Но там, где не помогло оружие, сумели справиться люди, мыслящие категориями Вселенной. Помощь, в которой нуждались люди и «космики» 21 века, пришла с временного разрыва. Это спасло Землю. Однако, квинт-бомба не могла исчезнуть в никуда, и объектом перерождения — рождения микровселенной стал Марс. Но что случилось с людьми, которые остались на Марсе потому, что их желание познать неизвестное сильнее чувства страха?..

Сэр Артур Чарльз Кларк, знаменитый английский ученый, писатель, футуролог и изобретатель, заслуженно считается основателем «твердого» направления в научной фантастике. Многие из его романов были удостоены престижных литературных премий, а сам автор — рыцарского звания от королевы Елизаветы.

Сборник «Пески Марса» состоит из четырех романов. В «Прелюдии к космосу» (публикуется на русском языке впервые) еще за шесть лет до запуска «Спутника» были достоверно описаны создание первого космического корабля и его полет. Второй роман, заглавный, — о том, как исполняется мечта человечества возвратить жизнь соседней планете. «Острова в небе» (впервые публикуется в полном переводе) — одна из ранних и наименее известных работ писателя, о юном астронавте, познающем полный загадок и тайн космос. «Конец детства» рассказывает о том, как пришельцы преградили землянам путь к освоению космоса.

"Земная Империя" – о возвращении колонистов Титана на "историческую родину".

Артур Ч. Кларк — известный ученый, изобретатель и футуролог, а также один из самых эрудированных писателей планеты. Созданные им рассказы и романы — не просто увлекательная научная фантастика. Это громадный вклад в коллекцию лучших литературных произведений планеты.

Роман «Призрак исполина» публикуется на русском языке впервые.

В далеком будущем на Земле города уступили место мелким поселениям, где человечество живет в мире и не знает хлопот, благодаря достижениям науки. Молодой Брент отправляется в заброшенный город, для того чтобы произвести впечатление на возлюбленную. Какие тайны хранит последний город на Земле?

Соавторство Фредерика Пола и его друга, одного из основателей жанра научной фантастики, — это и громкое литературное событие, и наше прощание с великим Артуром Кларком, создателем пророческой «Космической одиссеи» и множества других шедевров.

В 1637 году один француз оставил на полях книги пометку, будто бы ему удалось доказать некую теорему, — но само доказательство до нас не дошло. Множество лучших умов столетиями билось над этой загадкой, и только в двадцать первом веке молодой шри-ланкийский математик сумел найти элегантное решение Последней теоремы Ферма. Вот только как предъявить его общественности и получить заслуженные лавры, если гениальный ученый брошен без суда в тюрьму и даже подвергается пыткам?

Впервые на русском языке!

Раздалась телефонная трель. Он снял трубку и, мгновение поколебавшись, спросил:

— Алло. Это я?

Последовал ответ, которого он боялся:

— Да, ты. А кто это?

Он вздохнул. Спорить было бесполезно — кроме того, он знал, что не прав.

— Ладно, — устало сказал он. — Ты победил.

От неожиданного приступа зубной боли у него на мгновение перехватило дыхание.

— Не забудь, — добавил он измученно, — что тебе сегодня надо поставить пломбу.