Скачать все книги автора Аркадий Карасик

Аркадий Карасик

ГИБЕЛЬ МЕЖЗВЕЗДНОЙ ЛАБОРАТОРИИ

фантастический роман

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Образец номер пятьдесят шестой.

Глава 1

Порывистый ветер метался по территории спящего завода. Одна за другой гасли, сметенные с неба, звезды. Вот-вот начнет капать мелкий, осенний дождь. Короче, погода препаршивая, в такую ночь дома сидеть в обнимку с бутылем.

Рука чуть подрагивала - луч фонарика тоже дрожал, ощупывая маркировку железобетонных изделий. Зря вчера он столько выпил, нужно было ограничиться парой стопок. Но тосты были настолько приятны, друзья не позволяли отлынивать, грозили вылить за шиворот. Отказаться - не хватило силы воли.

В этот день Лавр не изменил привычной программе — как всегда, поднялся ровно в шесть утра. На недовольное ворчание Клавдии и подначки Санчо спокойно отвечал: шести-семи часов для здорового человека вполне достаточно. Недоспишь — откуда возьмутся силы? Переспишь — тяжелая голова и плохое настроение. Вот и получается, что установленное им самим время ночного отдыха — в самый раз.

Изображая зарядку, подвигал руками и ногами, несколько раз присел. Бега с трусцой не признавал, он, этот дурацкий бег — для разжиревших толстяков, а он к их числу не относится. Точно так же не любил всевозможных диет, щадящих и, наоборот, взбадривающих режимов. Организм — умный, он сам выберет, что для него полезно, что вредно. Главное — не вмешиваться, не навязывать свои правила.

— Пора выходить на сцену, красавица. Репетиции закончены, дорогая. Не могу такие деньги платить за безделье. Понимаешь, милая, не могу…

Прежняя доброжелательность исчезла. Теперь голос Руслана напоминал скрежет напильника по железу. Он не говорил — выплевывал в собеседницу вязкие сгустки фраз.

— Правду говорю, Столяр, или придуряюсь? Скажи, пожалуйста, не обижай…

Третий за столом — солидный мужчина с брюшком и двойным подбородком — утвердительно кивнул. Самая правдивая правда, босс.

В этом году предзимье напоминало раннюю осень. После первого же дождя со снегом, который тут же растаял, превратившись в грязные лужи, температура воздуха прочно утвердилась в районе восьми градусов, с неба посыпался мелкий непрерывный дождик. Ноябрь попятился и остановился на границе между сентябрем и октябрем.

Подмосковный военный аэродром рано утром — необычайно безлюден. Не снуют по важным своим делам автомащины, возле самолетов не беседуют экипажи, не возятся авиамеханики и оружейники. Реформы, наложившие тяжкую ладонь на экономику и политику, не обошли, не могли обойти, и армию. В том числе, конечно, военно-воздушные силы.

Под жарким южным солнцем греется белоснежная двухэтажная вилла. На площадке перед ней — такого же цвета «кадиллак». К берегу спускается узкая лестница, окаймленная изящными перилами. Море лениво лижет песок частного пляжа. Прибой щебечет свою нескончаемую песню.

На голубом полотне моря впечатан стоящий на якоре теплоход. Он стоял неделю тому назад, месяц, может быть — год. Наверно, владельцы забыли о его существовании, смирились с потерей.

Прослуживший полтора отведенных жизнью срока военно-строительный «зилок» одышливо плелся по пыльной дороге. Простужено кашляя и отчаянно скрипя разболтанной ходовой частью, он карабкался на перевалы, облегченно дышал, скатываясь в долины. Нередко я удивлялся живучести машины. Давно пора в металлолом, а она все еще бегает.

Водитель в застиранной гимнастерке и грязных шароварах мурлыкал себе под нос, невесть, какую песню. Я размышлял.

Признаться, люблю ездить на дальние расстояния. И не только из-за общения с природой. Нет нужды мучиться с надоевшими чертежами, материться с бригадирами, общаться с то и дело наезжающим начальством. Все это остается позади. Появляется возможность поразмыслить о личных проблемах, припомнить редкие приятные времена, про себя посмеяться и погоревать.

Очередная пуля свистнула над головой, ещё одна разбила циферблат напольных часов. Они в последний раз вскрикнули и умолкли. Под потолком разлетелась хрустальная люстра, осыпав Николая осколками стекла. Будто траурным пеплом.

Стреляли прямо через закрытую дверь, то ли намереваясь отстрелить замок, то ли попытаться продырявить противника. Добротное, явно несовременное дверное полотно страдальчески охало, во все стороны летели щепки. Но все ещё сопротивлялось.

— Здесь и убили мужа… Простите за беспорядок, сотрудники разбежались, самой убираться — не под силу.

Историю убийства владельца фирмы по ремонту квартир и офисов покупатели успели изучить. Излишне упрямый мужик не захотел тратиться на «крышу», тем более — на рэкетиров. Считал: живет в свободном правовом государстве, исправно платит налоги, поэтому его обязаны защищать.

Вот и поплатился за детскую наивность.

После завершения рабочего дня, когда большинство сотрудников покинули офис, в кабинет владельца вошли три незнакомых личности. Два телохранителя, обычно сопровождающие хозяина домой, лежали в приемной на паркете связанные с кляпами во рту.

Набитая снегом, будто пером подушка, туча медленно и важно ползла над тайгой. Казалось, тучное её брюхо цепляется за острые вершины кедров, оставляя на них лохмотья своей оболочки. Тогда из распоротого чрева сыпался мелкий, колючий снег и, освобожденная от части груза, туча поднималась, уступая место следующей вслед за ней. Процесс повторялся, напоминая движущуюся к месту разгрузки колонну самосвалов — опорожнится один и от»езжает, уступая дорогу другому тяжеловесу.

Большая комната освещена тусклым светом, проникающим сквозь разбитые ставни. Луна то прячется за темными облаками, то снова выглядывает. На полу — обрывки бумаг, разорванные книги, выпотрошенные ящики из письменного стола и шкафа, беспорядочные груды одежды, обуви.

На беду себе построил дом лесник Артем Пахомов. Сам отбирал метровые в обхвате деревья, вместе с братьями рубил, ошкуривал. На славу получился пятистенник, на заглядение. Когда обмывали новоселье, весь таежный поселок радовался и, конечно, завидовал. Великий умелец Артемка, что в работе, что за столом.

Избитая до синяков фраза «сыщик тоже человек» наполнилась для меня свежим содержанием. Мне пообещали не только предоставить отпуск, но и организовать путевку в санаторий. Подобной заботы со стороны любимого начальства я не ощущал даже во времена развитого социализма с человеческим лицом.

Выбросить из головы всяческие расследования, версии, слежки, с головой окунуться в блаженное ничегонеделание, побалдеть на ванных процедурах, заказывать в столовой понравившиеся блюда, потанцевать с податливыми курортными дамочками…

Даже едва слышные звуки казались мне грохотом камнепада. Особенно, ранним утром. Жена, тепеь бывшая, несмотря на то, что не вымаран штамп в паспорте, часто говорила: фантазер ты, Пашка, выдумщик. Ну, ладно, выкаблучивайся в своих романах да повестях — в быту зачем фокусничать? Непременно и сейчас бы укусила обидными словечками, спрятанными под мягкость и нежность. Как когти у кота.

Слава Богу, избавился и от ехидины жены и от вечно пьяного ее сыночка от первого брака. Сам себе хозяин! Хочу — обедаю, хочу голодаю, есть желание — сажусь за пищущую машинку, одолела лень — гуляю по городу, любуюсь разукрашенными частными витринами, пьяными бомжами, унылыми попрошайками и бесстыдными проститутками. Одолеет скука — вокзал через три квартала, садись на электричку и жми в матушку-столицу.

Над административным корпусом мигает электическими лампочками надпись: Росбетон. Такие же «вывески» над входом в здание, переходом в цеха, над конторкой дежурного, то-есть, повсюду. Любит генеральный директор рекламу, прямо-таки млеет при виде сияющих букв, выкрикивающих наименование руководимой им фирмы. Блокноты с тиснением «Росбетон», ручки и карандаши — с соответствующими закорючками, обрамленными виньетками. На спецодежде арматурщиков и бетоншиков — все та же «печать» акционерного общества.

За окном — нудный, мелкий дождь. Без громов и молний. Будто не весна — глубокая осень. Тоскливая погода, подстать настроению.

Частный детектив развалился в прохудившемся полукресле и лениво метал в нарисованные на стене круги мишени заостренные стрелки. Попадет стрелка в центральный круг — появится желанный клиент, держа в зубах многообещающее дельце. Воткнется в следующий, более отдаленный от центра — прибежит завтра. Уйдет стрелка за пределы мишени — куковать без заработка, как минимум, неделю. Возможно и месяц.

По мнению начальства сыщик Добято выработал ресурс, положенный сотрудникам уголовного розыска. Пора отправлять на заслуженный отдых — выращивать цветы на садовом участке. В свободное от дачных хлопот время русть передает накопленный опыт молодым сыщикам.

Прямо, конечно, не говорили — прозрачными намеками и не менее прозрачными примерами. Вот, дескать, Васька Сидоров как поступил: почувствовал слабинку — рапорт на стол: отправляйте на пенсию. А Колька Николаев? А Степан Харитонов? Сытые, здоровые, загоревшие — позавидуешь мужикам. А почему? Во время слиняли со слишком уж «горячей» своей службы.

Просыпался Романов с трудом. Выбирался из черного омута сумасшедших сновидений, незряче обводил взглядом спальню и снова отключался. Очередная попытка и снова провал. В голову как-будто забивали гвозди. Не острием — шляпками. Во рту — тлеющий костер, на котором поджаривается перегарное варево. После смерти жены частный детектив все чаще и чаще заглядывает в бутылку. Благо причин предостаточно: то день лесника, то профессиональный праздник учителей, то необходимость расслабиться, упорядочить растрепанную нервную систему.