Скачать все книги автора Анатолий Игоревич Лернер

Кажется, сегодня ему удалось побыть какое-то время самим собой. Конечно, это могло бы стать радостным событием, если бы сам факт бытия не казался ему невероятным. Дело в том, что он давно уже никем не был. Да что там, не был! Он попросту уже позабыл не только те времена, когда он был, но и те, когда еще помнил себя.

А ведь было! Было. Все было…

И было время, когда он помнил и чтил в себе Бога…

Забыл…

А сегодня, надо же такому вдруг случиться! Он вспомнил себя. Вернее, припомнил… Припомнил одну лишь только грань. Зеркальную грань того драгоценного кристалла, что заключал в себе всю память обо всем. И сегодня эта грань замерцала в божественном свете свечей. И ему, наблюдателю, показалось, что он видел то, как луч кристалла, отразившись в настенном зеркале, слился с его собственным отражением.

…На Хоф Халуким[1], как всегда в это время, штормило. Часы показывали пять и Той замер в предвкушении заката. Приятный в такую жару влажный ветер, порывался померяться силой с огромными деревьями. А те, хохоча, обнимали его. И ветер хитрил и поддавался… А потом… Потом ветер умолкал в трепещущих объятьях… И как бы он ни порывался, но уйти от такой любви, он уже был не в силах…

А деревья, столпившиеся вокруг — ликовали болельщиками «Маккаби»[2]

На деревянном с золотом троне восседал старец. Старец, не старец Один. Можно было бы сказать — Бог, но он сам ссылался на своего Бога.

Можно было бы сказать — Колдун, но, по чести сказать, — язык не повернется. Никому и никогда от него не то, чтобы плохо, неприятно не было.

Ум его был огромен и велик, и представлял собою несметное воинство. Но даже воинство это склонялось пред силою, именуемою любовью…

Пещера, в которой восседал на деревянном троне Один, напомнила писателю Элевсинские театры. Те самые места массовых посвящений, что некогда получили название Мистерий.

Стриптиз бар. Раннее утро.

Ненавязчивая музыка чуть рассеянно струится поверх голов неурочных посетителей самого сомнительного в городе заведения. Полуголые прелестницы с наивной бесстыжестью проплывают загадочным дымком некоего обворожительного миража.

— А у блондинок смена уже закончилась. — Сержант Пери Шуа с завистью во взгляде провожает беленьких прелестниц.

— Этот бар вполне соответствует всем отчаянным легендам, — замечает представительный некто в черной кипе.

С чего начать? Ну, разве что с того, что в ту ночь Тоя Бренера невероятным образом обступили муравьи.

Муравьи не давали ему спать, ползая по нему, как, наверное, боязливо расхаживали по Гулливеру лилипуты. Их любопытство и желание познать Тоя вызывало его резкие возражения. Тем более, что муравьи норовили познать его одним из самых изощренных методов извлечения энергии, присущей органическому миру: они постигали Тоя на зуб.

И когда эти Непобедимые маги, уже однажды понесшие наказание за свою изощренную магию, изловчились и вонзили в Тоя свои шприцы; когда Той на своей заднице испытал воздействие алхимической формулы их консерванта, использованного муравьями с целью устроить из его тела вечный источник извлечения энергии, — Той возмутился. Возмутился и окончательно лишил муравьев своего присутствия. Он исчез. Он покинул тот мир, где из него хотели накрутить фарш на котлеты и закатать в жестяные банки с надписью «Армейская тушенка. Стратегический запас».

Лика прислушивалась к себе.

Она была рядом с Тоем на их поляне, среди застывших эвкалиптов. Ну да, конечно! Когда-то, очень давно, они приходили сюда встречать рассвет. Это был их первый рассвет. Первый после сотворения мира.

Тогда многое было впервые.

Потом явилось время.

Время заведовало памятью и услужливо подсовывало картинки, словно листало семейный альбом: тогда они были Адамом и Евой.

А это — когда Той был Осирисом, она — Исидой…

…Им предстояло пролежать в пещерах, и протомиться в кувшинах две тысячи лет, пока арабский подросток случайно не обнаружил то, что потом назовут «Свитками Мёртвого моря».

От метко брошенного камня кувшин рассыпался, издав подобие вздоха.

— Кто здесь?! — Отпрянул от входа в пещеру подросток. В его руке сверкнул нож. Никого. Только со спины, вопросительным знаком сгустилось зловещее тёмное облако, которое тут же поспешило смешаться с тенью. А у самого лаза, в робком луче солнца, подросток заметил, как сквозняк поспешно выдувает из пещеры дымок, и тот струится наружу, и тут же исчезает. Подросток сунул нож в зубы, встал на четвереньки, и просунулся в лаз.

Меня нет. Умер я, что ли? Или сплю? Но сквозь тьму и небытие — слышу резкий, отвратительный сигнал. Так оповещает о почтовом сообщении мой мобильник. Какой еще мобильник? Что за сигнал? Кто я? И кому это понадобилось возвращать меня из легкости и беззаботности небытия?

Постепенно прихожу в себя. Дымок иного мира еще плыл перед глазами, а черная дыра уже закрылась, свернулась смерчевым потоком, заполнила пустоту пространства воронкой. Когда все завершилось, я опять был в полном уме и здравой памяти. И знал, что сигнал этот — из моего мобильного телефона, и сообщение пришло от друга. Вот только друг — пребывал где–то там, в далекой своей, нереальной Англии.