Скачать все книги автора Александр Валентинович Силецкий

Силецкий Александр Валентинович

Бес Луны

На перекрестье двух дорог, где возвышался старый бук, Пифуня Юк успел, не опоздав ни на минуту. Идучи сюда, он напряженно думал: "Надо поднажать. Я не могу заставить ждать ее на эдаком ветру. Ведь нынче я намерен объясниться. Вон, какой букет припас и новые надел штиблеты... Нет, скорей, скорей!". И вот он здесь. Промозглый ветер, ветви шелестят над головою, будто там, вверху, подвешены за ниточки почтовые конверты - десять тысяч, миллион, и они трутся друг о друга, сталкиваясь в глупом танце, и порою то один такой конверт, то сразу много пролетают мимо - это листья, высохшие листья, но Пифуня Юк воображал, что в них и вправду спрятаны какие-то послания, короткие записки - от нее, вне всякого сомнения, и текст везде один и тот же: "Я приду, сейчас приду". Он прижимал букет к груди и улыбался, наблюдая за круженьем листьев. Вечер, восемь вечера. Пустынный перекресток, и два тусклых фонаря, висящих в отдалении, едва рассеивают мрак. Ну, разве что Луна взошла - все как-то веселей. Однако - сколько можно ждать? Своим сиянием Луна вот-вот затопит мир - тогда сюда и вовсе не добраться, волны призрачного света будут бушевать до самого утра!.. Пифуня Юк внезапно испугался, сам не зная почему, что так оно в конце концов и будет, непременно. Батюшки, какая глупость! Просто он устал, разгорячился, а теперь продрог - вот и полезли в голову фантазии, одна нелепее другой. Нет, точно, он, похоже, простудился и теперь заболевает. До чего некстати!.. Что-то шевельнулось сбоку от него, и лунный свет как будто дрогнул, заклубился, и тогда из-за широкого корявого ствола шагнул нарядный и улыбчивый мужчина. - О, кого я вижу! - произнес он с вежливым поклоном. - Здравствуйте, - сказал Пифуня Юк. - Вы тоже... ждете? - Нет, - ответил незнакомец, - нет. Своей минуты я дождался. Вы меня не узнаете? - Право, не припомню. - Тут Пифуня Юк впервые глянул на него в упор. Вы... - Да, - кивнул мужчина. - Бес Луны. - Ах, бес... - рассеянно сказал Пифуня Юк: увы, в тот миг все его мысли были заняты совсем другим. - Конечно, лунный бес. - Да что вы понимаете! - вдруг начиная волноваться, закричал мужчина. Никакой не лунный. Бес Луны! И только так! - А, собственно, какая разница? - Огромная! Ну, как бы объяснить вам... Если лунный - значит, создан ею. А меня никто не создавал. Я сам живу там, на Луне. В Луне, точнее. И по небу, как в автомобиле, разъезжаю. Интересно? - Интересно. А зачем? - Ну, вы вопросы задаете! - поразился бес Луны. - Призвание такое. До поры до времени сижу - и жду. - Чего? - спросил Пифуня Юк. - А все того же - конца света. Наблюдаю. Как конец подходит, так я - раз! - и тут. - И что потом? - А ничего. Конец. - Нет, вы-то делаете что? - Я? Будь здоров, забот хватает. Видите, как пусто, ни души? Симптом! - Чего? - опять спросил Пифуня Юк. - Да что вы глупые вопросы задаете! Замечательный симптом: все жмутся по домам да по углам, сидят, боятся, никому не верят и на все плюют. Хорошая картинка, правда? - Ну, не знаю, - произнес с сомнением Пифуня Юк. - А что, и... бес Земли есть? - Нету! - радостно воскликнул бес Луны. - Я съел его. Со всеми потрохами. Ведь Вселенная - одна, Земля - одна, и жизнь - одна. Зачем же много бесов? Хватит одного. В других вселенных, сопредельных, - там свои порядки. Может, тамошние бесы только знай себе творят - и на здоровье, монастырь чужой. А я тут всех творящих - съел. Выходит, я нужнее, коли одолел их. А? - Вы удивительные вещи говорите, - робко подтвердил Пифуня Юк. - Не удивительные - правду! Кто меня теперь оспорит? Вот и ждал я, когда на Земле все станет на свои места. Когда вы до того возненавидите друг друга... - Не скажите, - возразил Пифуня Юк. - Вот я, к примеру, на свидание пришел. И очень девушку люблю. Я собираюсь предложить ей стать моей женой. - А это скверно. Очень даже ни к чему, - заволновался бес Луны. - Вы лучше... это... уходите. - Никуда я не пойду, - упрямо заявил Пифуня Юк. - Вы пользуетесь тем, - сказал сердито бес Луны, - что я не смею вас пока и пальцем тронуть. Мой разгул начнется после. Вы обязаны помочь. Ведь даже если только двое на Земле останутся верны друг другу - я бессилен. Есть такой запрет. И вообще... Она к вам не придет, не ждите. - Почему? - Да миллион причин! - Я не уйду, - потупясь, повторил Пифуня Юк. - Послушайте, давайте полетаем, - предложил внезапно бес Луны. - А это как? - Ну, точно птички. Жизнь-то, правда, на одной Земле, но красоты кругом!.. Земля в подметки не годится. - Разумеется, - смекнул Пифуня Юк, - едва я улечу, так тут она сюда и подойдет. Обидится и... все. - А это мы посмотрим! - засмеялся бес Луны. - Так что же, полетим? - Нет. - Вот и неразумно. Слушайте, а вам известно, сколько вы уже торчите здесь? - Ну, полчаса, наверное... - Б-га, полчаса! - заржал довольно бес Луны. - А сутки - не хотите? А неделю?! - Ерунда! - Пифуня Юк достал карманные часы. - Вот, не пойму, стоят они... - растерянно сказал он. - Плохо видно. - Нет, идти - идут,- утешил бес Луны,- да только стрелка часовая отвалилась. Пустячок - а хорошо! - Но если даже сутки - где же день? - Есть лунный год, есть лунный месяц... Значит, есть и лунный день. И вместо солнца - полнолуние. Нормально! - Но Луна бывает ночью! - Да, конечно. По ночам - само собой. - Смеетесь... - опечаленно сказал Пифуня Юк. - А мне ведь надо ждать, я обещал. - Ну ладно, стойте сколько влезет, - бес Луны вздохнул, с презреньем глядя на влюбленного. - Мир все-таки большой, и кое-что я там покуда и без вас сумею сделать. Пошумлю чуток, чтоб страху напустить. И с этими словами он исчез. И вновь Пифуня Юк остался под шумящим буком - со своим букетом и с надеждой: "Я надеюсь - значит, жив. А если жив, то, значит, жив и мир. А если мир живой, то, значит, и она придет. Ну, опоздает - я прощу". И снова - нескончаемый промозглый ветер, ветви шелестят над головою, будто там, наверху, подвешены за ниточки почтовые конверты - с обещаниями быть: пусть даже и когда-нибудь, да только - непременно, непременно. "Ах, - сказал себе Пифуня Юк, - какой прекрасный вечер! И какая дивная Луна!.." И бес Луны возник без промедленья. - Все стоишь? - насмешливо сказал он. - Молодец! А я вот шуточки шутил. Два миллиарда на тот свет. Неплохо, да? - Как - два? - испуганно спросил Пифуня Юк. - Да так! Пока ты прохлаждался здесь - в своей любовной неге, я недурно поработал. Где-то там резню устроил, войны, потасовки. Настоящая житуха, без сю-сю твоих. Да... Скоро ничего не будет. Все друг друга поуничтожают и планету - на куски. - А дальше? - Все! - хихикнул бес Луны. - Не будет больше жизни во Вселенной. Тут я и займусь... Планеты в щепы разнесу, задую звезды и галактики развею в пустоте. А? Представляешь, удовольствие какое! Истребить - все-все!.. - Зачем? - Пифуня Юк оторопело глянул на него. - Ну, как это - зачем? - сварливо отозвался бес Луны. - Призвание такое, сверхзадача. Зря я, что ли, конкурентов всех поел?! Вы, стало быть, убогий, плевый, вшивый мир, уж коли я к рукам его прибрал. Нет жизненной способности - и очень хорошо. Как флюс. А флюс мы - раз! - и дальше побежим. - Дурак ты, - тихо произнес Пифуня Юк. - Ну, не скажи, - самодовольно крякнул бес Луны. - Я царь, творец. Да-да, я подлинный творец распада! Ладно, - он презрительно взмахнул рукою. - Не придет она, пойми! А у меня дела. Труба зовет, литавры бьют - я исчезаю. Встретимся опять! "Нет, - сам себе сказал Пифуня Юк, - он беспардонно врет. Какие войны, что он мелет?! Вот - дороги, вот - мой бук, вот - небо, вот - Луна. И я стою, в конце концов! Живой и невредимый". И вот тут-то начали случаться вещи, совершенно удивительные, странные, нелепые... Земля вдруг под ногами раскололась, и со свистом все куда-то понеслось. Качнулось небо, и Луна над головою принялась выписывать такие кренделя, что ошарашенный Пифуня Юк чуть не свалился в обморок, однако же сдержался. А потом Луна раздулась до чудовищных размеров, превратилась в грушу и беззвучно лопнула. И бук внезапно потерялся, и дорог не стало, только лампочка в одном из фонарей еще мигала в отдаленье - тускло-жалобно и очень неуютно. Ветер прекратился, но тепла Пифуня Юк не ощутил, наоборот, вселенский холод начал пробирать до косточек. Куда-то все летело, устремлялось, ни на миг не замедляя своего движенья. "Черт возьми, - подумал тут Пифуня Юк, - а может, бес Луны не врал? И вправду? Да, но я-то - все еще живой! А если жив, то, значит, жив и мир! А если мир живой, то, значит, и она придет! И я ее дождусь!" Твердя все это как заклятие, он в то же время с изумленьем отмечал, что мир переменился, так или иначе, и цепочка прежних умопостроений справедлива ли теперь? Букета он не видел, но, касаясь пальцами нежнейших лепестков, с восторгом ощущал: они покуда целы, не увяли. Как же так? И что теперь считать за истину? Себя и собственные чувства или то, что видел он вокруг? "Наверное, себя, - решил он под конец. - Ведь потому-то и решение такое появилось". Он висел в пустом пространстве, окруженный темнотой, и, улыбаясь, прижимал к груди букет. Надеялся и знал: что-что, а уж ее-то он не смеет потерять. Не смеет, оттого что любит все сильнее. Бес Луны возник неподалеку. Помолчал немного, словно бы не зная, как возобновить давнишний разговор, и наконец сказал сердито: - Слушай, я уже все сделал, ну, какого черта! - А что такое? - глядя в темноту, сказал Пифуня Юк. - Все возненавидели друг друга, все! Я их склонил. И только ты... Ну, совесть надо же иметь! - Еще бы, - важно покивал Пифуня Юк. - Смотри: нет ни Земли, ни Солнечной системы, ни Галактики, нет больше ничего! Ты понимаешь? - Как-то вот не очень, - от вселенских холодов Пифуня Юк стал пританцовывать на месте. - Как же нет? А я? Выходит... - Но я должен все закончить идеально! Чтобы от Вселенной вашей даже пшика не осталось! И вот нате: раскрасавец наш - как был, так и трепещет. И на все ему плевать! - Нет, не на все, - угрюмо возразил Пифуня Юк. - Конечно! Но, пойми ты, есть закон: все или ничего. Порушить все и лишь тебя оставить - не могу. Запрещено. Ты мне как кость поперек горла. Слушай, по-хорошему - уйди. Дай миру умереть. Немножко ведь... - А шиш! - сказал торжественно Пифуня Юк и показал в пространство шиш. - Ну ты подлец! -; загоревал не в шутку бес Луны. - Я так старался. Главное, никто и не противился, как будто сами ждали... Я, конечно, все восстановлю - порядки надо соблюдать, но это будет дьявольский прокол. Заметь, я никогда еще, ни разу... - На ошибках учатся, - презрительно изрек Пифуня Юк. - Так обещаешь все восстановить? - Ну, а куда же мне деваться! Все восстановлю, чтоб ты сгорел!.. И улечу. Мой срок у вас тут, во Вселенной, вышел. Миллионы новых дел. Но только знаешь что... Уйти-то я уйду, да временами буду навещать - а вдруг?.. - Валяй, - сказал Пифуня Юк. - Я человек не гордый. - Ты - придурок. - Нет, я попросту влюблен. Ты никогда не пробовал влюбиться? - Я? Влюбиться?! - взвизгнул бес Луны. - Да ты... Да ты... И он пропал совсем. И тотчас же не стало мрака, этой беспредельной леденящей пустоты, и вновь Пифуня Юк увидел, что стоит под старым буком, там, где сходятся дороги, и вдали сияют тускло фонари, а в небе - полная Луна, и свет ее приятен и нисколько не ужасен. По дороге быстрыми шагами приближалась та, которую он столько дожидался... Машинально он достал свои старинные часы. Невероятно! Они тикали, но стрелки часовой Пифуня Юк не увидал. Наверное, и вправду отвалилась. Что ж... И это было все, что смог ему оставить в память о себе наивный бес Луны.

Александр Силецкий

(Москва)

Бездомные страсти

Третьего октября 1937 года, в десять вечера, в дверь моей квартиры кто-то постучал.

- Да-да, - сказал я, - войдите. Не заперто.

Сегодня утром у меня испортился замок, я вызвал слесаря, чтобы тот поставил новый, но так и не дождался целый день. Может, теперь, наконец-то, - чем ведь черт не шутит!..

Однако дверь не шелохнулась.

Она только как-то странно поблекла, чуть засветилась, и вдруг прямо сквозь нее в переднюю шагнул элегантно одетый человек средних лет, невысокий, с усталым, болезненного вида лицом.

Александр СИЛЕЦКИЙ

Безнадёга

Фантастическая пародия

Звездолет гулко взревел двигателями, сильно накренился, дернулся в последний раз и уткнулся носом в мокрую почву. Они были на неведомой планете.

- Ай-ай-ай, - вздохнул командир Гы, - не тем концом сели. Но ничего: все живы, все здоровы. Это главное. - И он ликующе пропел: - Мы долетели, долетели, мы молодцы - удачно сели, и мир о нас заговорит.

Вошел звездный лоцман и доложил:

Александр СИЛЕЦКИЙ

И ПРЕБУДЕТ ВОВЕКИ

Часы показывали десять утра.

Если погода останется ясной, то, может быть, я увижу, подумал он. Все - от начала до конца... Вот странно! Ведь говорят, конец никто не ощутит. Не увидит, просто не заметит, как не замечаешь дня, когда лето переходит в осень. Что-то случится, вдруг произойдет...

Пора было отправляться.

Он миновал прихожую, запер парадную дверь и, на ходу натягивая плащ, направился к гаражу, где матово светил зелеными боками новый "Мерседес".

Силецкий Александр

Потешный двор

Левушка был законченным кретином.

Одного взгляда на его тупую рожу доставало, чтобы убедиться в этом.

Собственно, парень-то он был вовсе неплохой, по крайней мере нешумливый и, что отмечали абсолютно все, вполне безвредный.

И хотя ему стукнуло уже шестнадцать и любому из нас за все наши издевательства над ним он мог по шее накатать в два счета, на самом деле он ни разу никого и пальцем не тронул, и не оттого, что трусил, - просто был он редкостно спокойным человеком, вот ты хоть в лепешку расшибись, а все равно не выведешь его из себя.

Силецкий Александр

Пустырь... Лизавета

Были безлунье и поздний час - наверное, к полуночи, когда мы, взмокшие под тяжестью треклятых рюкзаков, разбитые дневной ходьбой, добрались наконец до хутора.

Между прочим, это ерунда, будто случаются глухие ночи, когда уж вообще ни зги не видно даже на открытом месте. Мы различали, хотя нет, скорее попросту угадывали смутные очертания строений, странно похожих на склепы: таких же темных, безмолвных и неподвижных, будто вросших в камень и глину, прилипавшую, причмокивая, к башмакам, в которой каждый наш шаг, вероятно, оставлял глубокий след. Будь мы преступниками, любой начинающий детектив легко бы отыскал нас по этим следам, но преступниками мы не были и прятаться ни от кого не собирались - просто шагали себе напропалую через всю окаянную пустошь, лишь бы добраться до жилья, малость обсохнуть, поесть и поспать.

Силецкий Александр Валентинович

Все гении мира

Когда кругом слишком много людей, кажется, будто попал в темный лес. Заглянуть в лицо прохожего, понять, о чем говорят его глаза, - это странное желание кому на улице приходит в голову? Подойди к человеку, пристально-пытливо посмотри - он испугается, он не привык, чтобы другие, чужие, просто так интересовались им. Каждый человек - это клетка с соловьем, укрытая темным покрывалом; я это понял лишь недавно. Я ехал тогда в метро, возвращаясь с работы. Рядом со мной сидел гражданин преклонных лет, крупного телосложения, с тем особым видом недовольства и усталости на лице, которое, как данность, как родимое пятно, проносится через всю жизнь и не исчезает никогда - даже во сне, даже после смерти. В руках мой сосед держал газету, но сам сладко спал. Изредка газета выскальзывала из его рук, он спросонья ловил ее, машинально переворачивая новый лист, словно и в самом деле читал, и спал дальше. Мы миновали остановок пять уже, но незнакомец и не думал выходить напротив, было совершенно очевидно, что ехать он намерен долго, может быть, до самого конца... "Стоп, но ведь это кольцевая линия!" - вдруг осенило меня. - Эй, гражданин, - осторожно тронул я соседа за плечо. Он приоткрыл глаза и сонно уставился на меня. Газета снова выскользнула из его рук, и он не успел ее поймать. - Вы остановку свою не проспите? - Ерунда, - мотнул он головой.- Нормально. - Мы проехали почти что полкольца... - Мне дальше... - Да ведь вы вернетесь на прежнее место! - А куда спешить? Я с сомнением пожал плечами. - Не подумайте, что я какой-нибудь дешевый чудак, - кисло усмехнулся он. Но, знаете ли, иногда это приятно. - В смысле? - А приятно так вот - все по кругу да по кругу... Это, знаете ли, успокаивает... - Спать в метро? Не понимаю... - Я не сплю. Немножко отключился - верно. Просто сейчас пик, давка, духота... Конечно, разморило... А в другое время, знаете ли, очень любопытно посидеть тут, доложу вам. - М-да? - А вы вглядитесь-ка в людей, в их лица, постарайтесь. За день четверть города, поди, здесь проезжает. Каждый занят своим делом, по уши в своих заботах, да... А я сижу и наблюдаю, все пытаюсь докопаться, представить себе, что вот этот пассажир, к примеру, - гений. И вон та гражданка в шляпке - тоже... Что вокруг все - гении... - Да вам-то что за дело?!- неподдельно изумился я.- Ну, пусть себе... - Зачем мне гении?- переспросил сосед. Он пошевелил перед собой пальцами, будто хотел выловить из воздуха некую формулировку, некий всеобъемлющий и осязаемый ответ...- Вы очень спешите?- вдруг обратился он ко мне. - Ну, в общем... То есть вовсе не спешу, - с поспешностью ответил я, заинтригованный тоном, каким незнакомец задал свой вопрос. - В таком случае... Мой сосед помедлил. - Ну, хорошо,- сказал он.- Это можно... Я, пожалуй, расскажу одну прелюбопытную историю... Конечно, ваше дело верить или нет,- меня бы, знаете, ничуть не удивил ваш скепсис... Словом, это было все давно, и был я тогда молод и честолюбив... Да-а... Оптимизм во мне фонтаном бил. Как из Самсона в Петергофе...

В сонной российской глубинке бьется могучая научная мысль.

Маленький лирический рассказ о дырах во времени.

Наш ненавязчивый сервис приобретает галактическую известность.

Герой рассказа сделал странное наблюдение — все окружающие смотрят на него сверху вниз… Выход один — пойти к врачу…

© mastino

Книги выходили огромными тиражами, каждый год тиражи увеличивались, но книги были огромной редкостью, и принадлежали избранным. На долю остальных, оставались лишь плёнки с микрофильмами…

© mastino

Преуспевающий столичный журналист Михаил Невский решил провести отпуск в маленьком санатории, затерявшемся в русской глубинке. Скучное `укрепление здоровья` не удалось. Сначала на пути героя встретилась поразившая его женщина, потом тихий городок потрясло известие о злодейском убийстве всеми уважаемого человека. Кем стал Михаил: добровольным помощником милиции, частным детективом? Наверное, это не важно. Главное, чтобы зло было наказано, а читатель получил ответ на щедро разбросанные по страницам книги загадки.

Роман написан в жанре классического детектива.

Настроение было отличное.

По праздникам у меня всегда хорошее настроение, а в Новый год — особенно. К тому же сегодня я был приглашен на бал-маскарад, где надеялся встретить ЕЕ…

С туалетом было покончено.

На меня из зеркала смотрела довольная, гладко выбритая физиономия и хитро улыбалась.

Я в последний раз окинул себя снисходительным взглядом и высунул язык, дабы убедиться, что здоров, как бог.

В зеркале я увидел лишь самый кончик совершенно-белого языка.

Александр СИЛЕЦКИЙ

КОГДА РАСТАЯЛИ ЦВЕТЫ

Рассказ

Я сидел один во всем Доме.

Холодные комнаты, будто галерея склепов, молчали, готовые в любой момент наполниться трескучим эхом, и я сидел не шевелясь, страшась невольных отзву­ков моих движений, слов и - кто их знает? - может, даже мыслей.

Камин погас, погас давно и не давал тепла. Дрова сгорели, угли перестали тлеть, безумный хоровод трепещущих огней остановился.