Скачать все книги автора Александр В. Калинин

Калинин В. В., Калинин А. В.

ПРОЩАHИЕ

Тонкий луч заходящего солнца, пробившись сквозь толщу кучевых облаков, несколько раз преломился в стеклянном куполе аэровокзала и осветил розовым светом толпу спешащих людей. В здании аэропорта в этот день, как, впрочем, и всегда, царила суета. Hа бесшумных эскалаторах поднимались и спускались сотни прилетевших и улетающих, провожающих и встречающих. В этом людском потоке невольно обращала на себя внимание высокая стройная фигура пассажира, отрешенно стоящего у стеклянной стены. Hа его бледном лице застыло выражение спокойной уверенности, но странная поза и резкие порывистые движения выдавали внимательному наблюдателю сильное волнение.

Калинин В. В., Калинин А. В.

СЕКРЕТЫ ТВОРЧЕСТВА

Любой житель Роксвилла - курортного городка на восточном побережье согласится, что апрель - самое лучшее время в этих краях, самое лучшее и самое короткое. Пролетят незаметно несколько недель и побережье преобразится: хлынет поток туристов, наступит разгар сезона. Но сейчас, в конце апреля, в этом городке тихо и уже по-летнему тепло. Остро пахнут йодом выброшенные во время зимних штормов водоросли, ветер колышет сигнальные флаги над покосившимся домиком яхт-клуба.

Калинин В. В., Калинин А. В.

"СИСТЕМА СТАHИСЛАВСКОГО"

Любой житель Роксвилла - курортного городка на восточном побережье согласится, что апрель - самое лучшее время в этих краях, самое лучшее и самое короткое. Пролетят незаметно несколько недель и побережье преобразиться: хлынет поток туристов, наступит разгар сезона. Hо сейчас, в конце апреля, в этом городке тихо и уже по-летнему тепло. Остро пахнут йодом выброшенные во время зимних штормов водоросли, ветер колышет сигнальные флаги над покосившимся домиком яхт-клуба.

Калинин В.В., Калинин А.В.

Влюбленные

Мы молчим уже четверть часа. В нашем молчании нет ничего неловкого, напряженного. Это не пауза в разговоре слабо знакомых собеседников, когда невольно начинаешь барабанить пальцами по столу и мучительно подыскивать темы.

Нет! Мы часто молчим вот так. Ведь для влюбленных совсем не нужно слов.

Но любим ли мы друг друга? О да! Я очень люблю ее. Это сладко ноющее тревожное чувство. Его трудно передать. А любит ли она меня? Возможно... То есть, она думает, что любит, пытается убедить себя, поверить, что любит. Она лелеет и воспитывает это чувство -- то немногое, что дарит ей успокоение и отраду. А вот любит ли на самом деле? Наверное...

Я взглянул на часы и понял: опаздываю безнадежно. Желтый сигнал светофора сменился зеленым, но колонна машин так и не тронулась с места. Пробки в час пик — теперь обычное дело. Хотелось бросить машину и идти пешком…

На душе было пасмурно. Утром я получил известие о смерти своего коллеги, даже друга по большому счету. Хотя лет 10 мы практически не встречались, только следили друг за другом по публикациям. Виделись однажды мельком на какой-то конференции, но толком посидеть, поговорить по душам так и не удалось. Последние года три его имя исчезло из печати. То ли напал на золотую жилу и ее разрабатывал, то ли, как многие сейчас, ушел в коммерцию.

Театр считался запрещенным, и все-таки люди собирались почти каждый вечер… Играли в спектаклях любители. Но, видимо, какие-то особые любители. Было что-то завораживающее в их стремительных ломаных движениях, вскриках, настоящих слезах, долгих томительных паузах… Случалось, что не хватало исполнителей, и тогда актеры стремительно протягивали к толпе руки: «Кто?!». Среди зрителей происходило движение, и один или несколько человек прыгали на сцену, включались в захватывающую игру смесь декламации, странной пантомимы, фантазии и гипноза.

— Потише, потише, господа. Все-таки идет лекция, — пожилой профессор добродушно успокаивал аудиторию. — Хотите посмеяться — сходите в цирк или оперетку.

Шла последняя лекция по общей физике в первом семестре. Эту лекцию, когда уже были сданы все зачеты, профессор обычно посвящал собственным работам, устраивая порой интереснейшие демонстрации. На таких лекциях всегда царила непринужденная атмосфера, но сегодня студенты что-то уж очень разошлись. Чертя мелом на доске, профессор боковым зрением заметил, как двое, пригибаясь за высокими спинками сидений заднего ряда, украдкой пробирались к выходу. Профессор обернулся, и, следуя его красноречивому взгляду, на них посмотрела вся аудитория. Смутившиеся студенты быстро юркнули за дверь. Выдержав эффектную паузу, профессор проговорил:

Фантастика не воспринимается всерьез. Вместе с детективом и приключенческой литературой фантастика полагается второсортным чтивом, она охвачена кольцом презрения, окружена непроходимой границей, обособляющей ее от литературы глубокой и серьезной — классической.

На лотках фантастика — примета времени — разбросана среди изданий, которые мало-мальски интеллигентный человек никогда не поставит себе на полку.

Приобретать фантастику — все равно, что скупать сборники анекдотов. Фантастический роман можно взять в дорогу или скоротать им время в метро, но судьба такой книги — валяться в урне после прочтения. Так считает большая часть читающей публики. Интересно, что подобное отношение не дифференцировано. В глазах обывателя нет особой разницы между творчеством Лема или Головачева, эти авторы воспринимаются просто как модные, наиболее известные представители сомнительного направления.

Последнюю неделю января стояли трескучие морозы, но с февралем с Атлантики налетели теплые ветры и настала оттепель — всегда неприятная в разгар зимы. Небо затянулось серыми низкими тучами, под ногами зачавкал размокший снег, громко захлюпали лужи. Даже хвойный лес, сказочный в зимнем убранстве, потерял часть своего очарования.

Однако в этот предрассветный час, когда среди высоких сосен ровная снежная поверхность сияла серебряно-синим светом под фиолетовым, почти черным небом, любой замер бы, пораженный космической красотой природы. Но кого занесет нелегкая в пригородный лес в шестом часу утра?