Скачать все книги автора Александр Торин

Александр Торин

Апрельские Тезисы ( Из дневников домовладельца )

12 Ноября.

Проснулся сегодня в два часа утра. Пахнет стиральным порошком и стены дрожат. Прачечная, черт бы ее побрал. Ума не приложу, кому это в голову приходит стирать белье по ночам. Подкрался к окну. Ага! Два индуса интеллигентного вида, и примкнувший к ним щупленький вьетнамец.

Розе, которая растет на нашем балкончике, от этого стирального вертепа совсем плохо стало. Листики скукожились. Не жилец она, чего уж тут поделаешь.

Александр Торин

Мы - пионеры, дети рабочих

(Две истории про лигу скаутов и о том, как с ней бороться)

История первая. Взвейтесь кострами.

Меня с некоторых пор периодически мучает вопрос, на который я так и не смог найти ответа: существует ли какая-нибудь связь между Лордом Баден-Пауэллом и городом Баден-Баденом, в который, расстроившись, по слухам очень любил уезжать Тургенев?

А началось все с нескольких дней, проведенных в Лондонской гостинице имени Лорда Баден-Пауэлла, в самом что ни на есть центре скаутского движения. С тех пор я подозрительно отношусь к лиге скаутов. И, как это не парадоксально, время от времени тоскую по исчезнувшим с лица земли советским пионерам.

Александр Торин

Невыдуманная история экстрасенсов в России

Есть многое на свете, друг Горацио,

Что и не снилось нашим мудрецам...

Гамлет, принц Датский.

Поскольку вокруг недавно опубликованной мной повести "Экстрасенс" распространяются всяческие слухи и домыслы, я решил включить компьютер и описать реальную историю, которая легла в ее основу (так сказать, взяться за электронное "перо").

При прочтении повесть может показаться сплошным фарсом, навеянным "Роковыми яйцами" или "Собачьим Сердцем", перенесенными в Москву восьмидесятых годов. К сожалению, гениальная фантазия Михаила Булгакова воплотилась в реальную жизнь периода общего кризиса социализма. Повесть во многом основана на действительно имевших место событиях.

Александр Торин

Ночь в Цветущих садах Бомбея

Все в жизни Лени Цыплова в течение последних трех недель складывалось на редкость неудачно. А началась полоса невезения ровно девятнадцать дней назад, когда он летел в самолете, совершающим рейс Москва-Сан-Франциско. И черт его дернул взять с собой эту проклятую книжку.

Дело в том, что бывший аспирант кафедры вычислительной математики Цыплов всегда славился среди друзей своим обстоятельным подходом к жизни, зачастую граничившим с занудством. Неудивительно, что получив приглашение на работу в Америке, Леня решил всесторонне подготовиться к жизни в новых условиях, и отправился в районную библиотеку. Там на интересующую Леню тему обнаружилась толстая, зачитанная до дыр книжка с интригующим названием: "Кремниевая Долина. Краткий очерк нравов и экономической географии". Но тут навалились дела, книжка пылилась на столе, а Цыплов получал визы и подписывал бесконечные обходные листы. Пришлось пойти на преступление против совести: книжка была временно похищена, а Леня твердо решил, что проштудирует книжку в самолете и вышлет ее обратно по почте.

Никогда в жизни больше никому не буду обязан. Стоит только на долю секунды расслабиться, попросить о каком-нибудь чепуховом одолжении, как пошло-поехало, и не знаешь уже, как выкрутиться, с каждым витком непреодолимой спирали судьбы увязаешь все глубже и глубже. А ведь так просто можно было всего избежать…

Началось все, конечно же, из-за женщины. В прошлой жизни Марина была архитектором, а в нынешней делала вид, что ищет ошибки в компьютерных программах, разрабатываемых нашей уважаемой фирмой. Ах, эти длинные ресницы и наивно-бесстыдный взгляд, будь он неладен! Разве можно было отказать бывшей соотечественнице в скромной просьбе: пристроить посылочку родственникам в Россию…

Все, приехали. Сегодня объявили окончательные итоги президентских выборов. Победил этот розовощекий проповедник с благостно-правдивой физиономией, да и уши у него оттопыренные. Я бы у такого в магазине пылесос не купил, обжулит в секунду.

Приходится констатировать, что общество глубоко и безнадежно больно. Как иначе они могли проголосовать за человека с более чем сомнительной внешностью? (Где вы, старые добрые времена, когда в президенты выбирали Голливудских звезд…) А куда годится его предвыборная программа? С экономикой она рядом не стояла.

Молодого инженера, героя романа Александра Торина, приглашают на работу в преуспевающую американскую фирму. Искушение велико: залитая солнцем Калифорния, знаменитая Кремниевая долина, центр мировой компьютерной промышленности, высокая зарплата...

Герой и не подозревает, что он попадает в «Дурную компанию». Сюрпризы начинаются с первого же дня.

Если хочешь преуспеть в фирме, то должен быть одет в полосатую рубашку, темно-серые или черные брюки, скромный кожаный пояс с золотой пряжкой, черные или коричневые кожаные ботинки и темные строгие носки. При этом на рубашке сзади обязательно должна быть складочка и вешалка.

К концу второго дня новому сотруднику компании «Пусик» кажется, что он начинает сходить с ума...

"...Книга о кулинарии? Да что за чепуха, в наше время когда по телевидению показывают специальные каналы, на которых круглый день что-нибудь быстренько и вкусно готовят, только смотреть успевай да облизываться. И ведь и десятой, да нет, сотой доли тех рецептов я не знаю и не запомню никогда. А уж в Интернете - набираешь название блюда, и можно неделю не отрываться от экрана, читая тысячи ссылок и вариантов того, что казалось таким простым. Всю жизнь можно готовить этот или другой борщ или харчо, не переберешь рецептов, не перепробуешь, запутаешься.

Но мысль о том, что когда-нибудь стоит написать такую книжку, время от времени возвращалась..."                                                

A. Торин

"…О, Господи, если ты есть, и кем бы ты ни был! Помилуй и спаси меня! Человек не рожден летать. Сама идея о том, что наше хрупкое тело, мешок с кровью и костями, нелепый, но причиняющий душе невыносимые страдания, поднимается ввысь под рев моторов, противна мирозданию. Любая паршивая птица, глупо разевающая свой клюв, будучи случайно засосанной в турбину, может вызвать катастрофу – мысль эта заставляет мое сознание протестовать, а меня задыхаться, вжиматься руками в обтрепанные подлокотники кресел... Кстати, о турбине. Вон она, рядом, за иллюминатором. Скажите мне, ради всех святых, почему эта круглая громадина так гадко дрожит, будто вот-вот оторвется от крыла. И почему крыло это живет своей странной жизнью, почему оно колеблется, ездит взад и вперед над клочком тусклых огоньков…"

Когда я заканчивал десятый класс, у сестры, живущей в пенале общежития МГУ, подошла многолетняя очередь на университетский кооператив в Теплом Стане. В апреле у нее родилась дочка.

Сестре хотелось купить трехкомнатную квартиру, но в те годы молодой семье с одним ребенком положены были только две комнаты. Не помогли ни кандидатские льготы, ни письма в исполком. Тогда решено было, что бабушка пропишется у любимой внучки под предлогом ухода последней за престарелой. А заодно и с правнучкой помощь выйдет.

Жизнь Степана Шишкина можно было считать удавшейся до того самого момента, когда его похитила летающая тарелка.

Степан с утра до позднего вечера работал: сидел на совещаниях, отвечал на телефонные звонки и нажимал на клавиши компьютера. За это Шишкин получал зарплату, которая позволяла оплачивать квартиру, бензин, детский сад, продукты и одежду. А также тренажерный зал для супруги Ксении и занятия фортепиано для дочки Наденьки.

Иногда Степан сожалел о том, что не стал крутым бизнесменом, или хотя бы представителем теневых экономических структур. Обычный рабочий муравей с высшим техническим образованием, покорно тянущий свою лямку. А виной всему была его мама, Евдокия Клавдиевна, работавшая вахтершей в почтовом ящике.

Приключения мои начались совершенно случайным и непредсказуемым образом, теплым январским вечером, которые так приятны в Калифорнии… Тогда я, чертыхаясь, понял, что дома снова совершенно нечего жрать, и вечером поехал в «Счастливчика».

«Счастливчик» — это мой вольный перевод местной сети продовольственных магазинов «Lucky». Впрочем, один пожилой дяденька, приехавший в Штаты года два назад, и путавший русские буквы с латинскими, изобрел свое собственное прозвище: «Пойдем в Лизку» — смеясь повторял он.

Загадочное это событие — превращение детских обрывочных вспышек памяти, с фотографической точностью выхватывающих слепки времени из бездны небытия в непрерывную ленту впечатлений. Так выцветшие черно — белые снимки прошлого века с родителями в старомодной одежде, с табуретками, расставленными вокруг вытащенного в сад стола, покрытого вытертой клеенкой превращаются в цветное кино, сопровождаемое запахами и очарованием летнего утра. Поют птицы, ласковый свет переливается на выцветшем ковре, изображающем странное животное с рогами на фоне гор — что-то недоступное моему пониманию, бирюзовое и ярко — охровое пробуждает меня. Отдаленные голоса, звяканье посуды на кухне, скрип входной двери и стук молотка, доносящийся с улицы.

Субботним утром бывший инженер-химик, а ныне рядовой сотрудник фирмы «Аквариумы России», Олег Иванович Хвостов наконец вылез из-под одеяла. Он не торопясь прочел в туалете газету, отчего настроение у него заметно ухудшилось, потом побрился, побрызгал щеки французским одеколоном, накинул махровый халат, подаренный супругой на пятнадцатилетие свадьбы, и прошел на кухню.

Все было как всегда.

Ксения, поджав губы, пекла оладушки. Ее волосы, ночная рубашка, халатик и даже тапочки пропахли подгоревшим растительным маслом. Ниночка и Галенька, дочки Олега Ивановича, четырнадцати и двенадцати лет, лопали за обе щеки.

Кажется, этот город стоял и будет стоять неизменным. С улицами Ленина и Первомайской, с рынком у железнодорожной станции — этим провинциальным центром жизни и сплетен. С перроном и вокзальными часами еще от царской власти.

Не город, а так, городок. Угрюмые дома красного кирпича, построенные пленными немцами в конце войны. Дом культуры, этакий местный Парфенон желтого цвета. Кусты шиповника и голубые ели около Горсовета.

А еще он был полон запахов — так всегда бывает в детстве. Рынок дышал солеными огурцами и свежими вениками. Подъезд — фиолетовой сыростью и квашеной капустой. Парикмахерская на Первомайской — сладким одеколоном и приторной пудрой. Новый Год — мандаринами, хлопушками, смолистой елкой и конфетами в подарочных наборах. Книжный магазин — глянцевыми плакатами и дермантиновыми школьными тетрадками.

Василий Иванович Стручков, известный партнерам, как Вася-Стручок, любил культурно отдыхать и мог себе это позволить. Фирма «Русский Боб», принадлежащая Стручкову, контролировала почти половину продаж фасоли и гороха на бывшей одной шестой части суши.

По-крупному на отечественном рынке бобовых Васе мешал только Коля-Гимнаст. Кличка эта закрепилась за Колей после того, как он решительными мерами прибрал к рукам рынок бобовых в южной России. Меры эти обычно заключались в одевании на строптивых специального ошейника с цепью, к концу которой была привязана гимнастическая гиря. Затем носитель ошейника отправлялся в какой-нибудь близлежащий водоем, которыми столь обилен родной край. В какой-то момент Коля зарвался и попытался наехать на Стручка, но Гимнасту доходчиво объяснили что к чему, поместив двух его заместителей в Яузу. С тех пор они со Стручковым тщательно соблюдали этику деловых отношений.