Скачать все книги автора Александр Ревович Рубан

Рубан Александр

Дома

Звездопады

1.

И будет вечер на Томи так тих, как никогда. Наступит долгожданный миг: покатится звезда,

и я успею загадать желание одно, и буду знать, что никогда не сбудется оно.

2. Сонет

Пылают звёзды над моей рекой и над её крутыми берегами, и кажется: достану их рукой, махнув, как птица, крыльями-руками.

В немую высь, в их трепетный покой, где чутких снов не потревожит память, я возлечу неяркою звездой и буду там сиять себе веками.

Александр Рубан

Могила чудес, или плач по уфологии

I

Обычно Маришины блюдца появлялись от одного до пяти раз в неделю - зимой пореже, летом почаще. Одно из них (как выяснилось, последнее) Леонид видел своими глазами. Это случилось в мае прошлого года. В четвертом часу утра над крышей поликлиники, что напротив квартиры Ивлевых, поднялась небольшая светлая точка и начала пульсировать, расплываться в стороны веретенцем. Потом веретенце стало тихонько, будто на ощупь, двигаться, уклоняясь от каких-то невидимых препятствий. То и дело замирало, затаивалось - вот-вот погаснет... Мариша называла это "осваивается". Она стояла за спиной еще не проснувшегося, но уже заинтригованного Леонида, прижималась к нему теплой грудью и шепотом - чтобы не разбудить Петра Леонидовича - рассказывала, что будет дальше. "Освоившись", веретенце должно как-то вдруг оформиться, отвердеть и оказаться обыкновенным летающим блюдцем. Они бывают самых разных форм, цветов и размеров, но ведут себя всегда одинаково: подолгу висят перед самым балконом Ивлевых, пока Мариша на них налюбуется, и улетают. Но в тот раз ничего похожего не произошло. То есть на какое-то неуловимое мгновение веретенце действительно "оформилось" и "отвердело". И действительно оказалось обыкновенным чайным блюдцем необыкновенных размеров. Разве что Пантагрюэль мог бы воспользоваться таким блюдцем, да еще Гулливер в стране великанов мог бы осваивать в нем современные виды плаванья - комфортно и без риска утонуть. Но на эти сравнения Леонид набрел гораздо позже, а тогда перед самым его балконом, зависло обыкновенное чайное блюдце. До нелепости большое и почему-то перевернутое. Ему показалось даже, будто он видит фабричную марку на донышке: скрещенные голубые мечи и корону,- но Мариша потом уверяла, что как раз это ему показалось. Тем не менее, именно увидев знаменитое саксонское клеймо, Леонид окончательно проснулся, ощутил босыми ступнями холодный линолеум пола -и зажмурил глаза, собираясь протереть их кулаками. И - "сморгнул" блюдце. Мариша ахнула, оттолкнулась от Леонида и кинулась открывать балкон. А спустя секунду сквозь едва приоткрытую балконную дверь до них донесся множественный жалобный звон разбитой посуды. - На счастье,- с машинальной неискренностью сказал Леонид, еще не осознавая всей глубины своего заблуждения.

Рубан Александр

Под небесами

Мироздание по мне

1.

Влюблённый Демиург творит миры. Из ничего, из-под ладони голой возник хаос тончайшего помола, и замысел, весёлый до крамолы, уже диктует правила игры.,

ОН кружит

раз-два-три

в беспечном вальсе, швыряет звёзды в пажити небес. Покалывая лучиками пальцы, они спирально сыплются окрест.

ОН отбежал - полюбоваться с краю, не утерпел, склонился над одной и рядом стал лепить подобье раю...

Александр Рубан

Предназначенные любви, или Война Алой и Белой звёзд.

(Конспект ненаписанного романа).

Действующие лица:

Господь Бог, Всемилостивый и Всемогущий;

Лиз Невада, родившаяся в Сиэтле в 1918 году. В сентябре сорок второго ей должно было исполниться 24 года;

Петр Поморцев, родом из-под Северо-Троцка (бывш. Архангельск). Он был на семь лет старше Лиз;

и прочие разные люди.

Основные события.

Рубан Александр

Путник

Клаус Опрокинь-Кувшин

(по мотивам драматической баллады Курта Бартеля

"Клаус Штёртербеккер")

1.

Если бил -- так убивал.

А кувшин с вином

одним духом выпивал,

ставил кверху дном!

Эти подвиги вершил

в позабытом веке

Клаус Опрокинь-Кувшин,

Клаус Штёртербеккер.

Кто он? Для купцов -- пират,

Господа забывший.

Для баронов -- лютый враг

Александр Рубан

Русский Марс

Фантастическая повесть

Мир в своей законченности мне кажется недостаточным для той бесконечности, которую я чувствую внутри себя.

Альбер Жакар

Там русский дух... там Русью пахнет!

А.С.Пушкин

...куда ж несешься ты?..

Н.В.Гоголь

ОТ АВТОРА

(Предисловие)

Считаю своим долгом ещё раз предупредить тех читателей, которые, быть может, не обратили внимания на жанровый подзаголовок: это - фантастическая повесть.

Александр Рубан

Витающий в облаках

Фантастическая повесть

Посвящается моей жене Лиде.

- А может, его вообще нет? - сказал Роман голосом кинопровокатора.

- Чего?

- Счастья.

Магнус Федорович сразу обиделся.

- Как же его нет, - с достоинством сказал он, - когда я сам его неоднократно испытывал?

А. Стругацкий, Б. Стругацкий: "Понедельник начинается в субботу".

Житие и смерть Ангелины Ковальской, "женщины-птицы"

По издавна заведенной привычке шеф-демиург Аристарх Новожилов намерен был отправиться на отдых в один из заповедников Объекта (Теночтитлан, Кремль, Шамбала, Критский Лабиринт, Мекка…) и уже раскладывал на рабочем столе зодиакальный пасьянс, дабы определить: куда и в когда именно. Но старый друг и соратник Савва Ф. Бычин, приволокший последние бумаги на подпись, буквально схватил его за руку, настоятельно рекомендуя тупики так называемой «дурной бесконечности», созданной воображением смертных.

Она развязала поясок, и вжикнула «молнией», и расстегнула последний крючок, и ярко-синее, в аляповатых цветочках и бабочках, платье воздушно упало к её ногам, а она легко переступила через эту воздушную аляповатость белыми — почти гипсово-белыми — ступнями антично-правильной формы. Когда Алексей смог наконец оторвать взгляд от ярко-синего с радужной пеной пятна у неё в ногах и медленно поднял глаза, как подросток поднимает пудовую гирю (стараясь показать, что ему это легко и ничего не стоит, а на самом деле напрягаясь изо всех своих мальчишеских сил), и когда их взгляды встретились, Алексей застонал (мысленно) и схватился руками за голову (тоже мысленно), и гибкий импортный карандаш отчётливо хрустнул в его побелевших пальцах, переломившись надвое. Всё что угодно ожидал он увидеть, только не это.

Ветеран-миротворец из нашего ближайшего будущего, видящий незапрограммированные сны. Из сборника «Сон войны».

Гулко глотая неразбавленное вино, Алкиной опорожнил двудонный золотой кубок, со стуком поставил его на гладкий стол, шумно перевёл дух и возгласил:

— Пусть Демодок поёт!

Гости заёрзали в креслах, с сожалением отодвигая от себя полные блюда, усердно отдуваясь и крякая — дабы показать, что вот и они насытились и теперь желают того же, чего желает царь: плясок и анекдотов. Самые верноподданные с шелестом вытирали о плащи жирные пальцы. Понтоной еле слышно возник рядом, готовясь подхватить медное блюдо с колен певца.

Илье было двенадцать, когда это приснилось ему впервые. Впоследствии сон повторялся неоднократно. Он рос, укоренялся в действительность и ветвился различными смыслами.

Имя вещи и вещь явились ему во сне: «куманга». Ударение на последнем слоге. Нечто прямое, прочное, ясное, пронзившее холодным серым блеском влажное пламя кошмара.

Он прятал кумангу в тёмные складки плаща, но она изнутри озаряла его подбородок и скулы. Встречные резво шарахались в ниши и закоулки, вжимались в сырые горячие стены и опускали взор: от Ильи исходили ужас и обаяние. Если бы он сказал: «Делай то-то и то-то!» — никто б не посмел перечить. Поэтому он сам шарахался от встречных, прятал лицо и крался вдоль мокрого жара стен, чтобы в его глазах не прочли приказа. Поэтому путь его был извилист и долог, а цель не ясна.

Поезд, застрявший в параллельном мире посреди полигона, где кипит вечный бой между воинами всех эпох и народов. Поиски наследника Российской Империи, затаившегося среди обитателей земной колонии на Марсе. Ветеран-миротворец из нашего ближайшего будущего, видящий незапрограммированные сны. И путешественник по времени, запутавшийся в интригах богов и людей Древней Эллады. Юмор, ирония, сатира. Яркий, образный язык. Увлекательнейшие приключения и тела, и духа. Все это — в повестях томского писателя Александра Рубана — «Сон войны», «Русский Марс», «Белый слон», «Феакийские корабли».